<< 

Зарисовки о Палпатине к фанфику «Между вчера и завтра».


Атри


Чужой дом

Высокая стройная женщина шла по крытой аллее парка. Длинное вышитое платье из дорогой чесучи слегка касалось темных каменных плит пола, плит, которые еще помнили первых переселенцев на Набу.

Она дошла до рощи коу и остановилась.

Весна в этом году была особенно хороша. Кружевные тени от цветущих деревьев веером ложились на покрытые мелким камнем дорожки. В легком прозрачном воздухе кружились сорванные ветерком лепестки. Самое время посвятить себя весеннему созерцанию хо-ка…

Усыпанные кольцами пальцы нервно сжали платок.
А там, на самом дне, уже поднимал голову звериный иррациональный страх.
Не просто страх - ужас, постоянный спутник последних лет.
Женщина постаралась взять себя в руки и даже надела на лицо улыбку, как надевают парадные одежды на праздник равноденствия. Только ведь он поймет… он всегда все понимает.
И от этого становилось еще страшнее.

Она попыталась как-то поговорить с мужем, но он назвал ее глупой женщиной и не захотел ничего слушать. Да и мыслимо ли, чтобы мать боялась собственного ребенка?

Он сидел на скамейке под большим деревом, маленький мальчик лет шести. Сидел с закрытыми глазами, рядом лежала открытая книга. Ей казалось, что шаги ее были бесшумны, но стоило лишь ступить на дорожку как на нее тут же был устремлен взгляд серых совершенно взрослых глаз.
Он встал и поклонился.
- Мама.
Женщина села на скамейку, аккуратно расправив тяжелые складки платья. Мальчик опустился рядом и выжидательно, с живым интересом посмотрел прямо на нее... в нее... в самую глубину...
- Прекрати, - проговорила она еле слышно.
Он удивленно моргнул и отвернулся.
Потом потянул к себе книгу и казалось совсем забыл о существовании матери.
- Ты должен уже быть в комнате для занятий, учитель скоро придет.
- Нет, не придет, - сказал он, не отрывая взгляда от пожелтевшей от времени страницы.
- П-почему? Он предупредил что…
- Он умер.
Внутри у нее все оборвалось. Но она все еще надеялась...
- Кто-то дал знать?
- Нет, просто лежит... на полу... какие-то синие осколки…

Так спокойно и равнодушно.

Она не знала, что с ней произошло... Ухватив мальчика за плечи она принялась его трясти изо всех сил:
- Не ври мне, Кос! Слышишь, не ври!!! Не придумывай!!! Мерзость, мерзость, мерзость…
И вдруг поняла, что делает, отпустила ребенка. Вскочила, бессильно уронив холенные руки.

Он смотрел на нее этими своими странными глазами.

- Уж-жин в семь, - произнесла она дрожащим голосом. Повернулась и пошла обратно к дому.



Ночь явно собиралась быть не по-летнему холодной. Ветер с неожиданной силой носился между покрытых мелким кустарником низких холмов, угрожая совсем задуть неуверенно горящий костерок.

Возле костра сидели двое, крепкий седой старик и мальчик-подросток. Мальчику только–только исполнилось тринадцать – как считали набуанцы, самый возраст, чтобы начать думать о «Пути». Дарт Плэгас пока сильно сомневался, что его Ученик способен на подобные размышления, но суп из трав у него получился более или менее сносно. Особенно учитывая, что в силу своего происхождения Сидиус еще недавно вряд ли знал, где кнопка у электрочайника. Если конечно на консервативном Набу ими вообще пользовались.
Старик выразительно почавкал (действие сопровождалось усиленным качанием головой, так что было решительно непонятно, был ли это знак одобрения или наоборот) и налил густое варево в две деревянные пиалы. Одну протянул мальчику, другую взял сам и стал есть, искоса поглядывая на Ученика.
Дав ему поесть в покое пару минут, Плэгас решил, что пришло самое время продолжить воспитательный процесс:
- Ну что, что ты там наврал своим родителям?
Мальчик пожал плечами.
- Почему наврал, Учитель? Я просто поступил в гимназию на Торуке. Это достаточно далеко от Набу, так что мои родители будут лишены возможности меня контролировать, и мы сможем с вами видеться чаще.
- Уверен, что твой отец не был в восторге.
- Не был. Но я параллельно поступил на заочное отделение Королевской гимназии в Тиде и его это немного успокоило.
- Хммм… И что ты учить собираешься?
- Историю.
- Историю… - старик недовольно нахмурился и принялся ожесточенно скрести свою пиалу, ворчливо бубня себе под нос что-то неразборчивое.
Покончив с супом и отставив пустую посудину с ложкой в сторону, Плэгас поджал губы и посмотрел на продолжающего спокойно есть мальчика.
- Ну а что потом делать будешь? Пойдешь работать на полставки в какой-нибудь архив? Вот учишь тебя, учишь…
- Знание прошлого помогает избежать ошибок в настоящем. И потом это только гимназия.
- Ладно, историк… Пойди посуду помой. Там дальше болотце имеется. Только Силу не использовать - в воспитательных так сказать целях.
- Да, Учитель.
Сидиус собрал грязную посуду в пустой походный котелок и направился в темноту.

Оное болотце действительно имелось. Другое дело, стоило ли в нем мыть посуду, которую еще предполагалось использовать, было под вопросом. Большим.
Было так темно, что небо, даже освещенное редкими звездами, с трудом можно было отличить от земли…
Он почувствовал чье-то присутствие раньше, чем заметил скользнувшую в темноте тень. Но опасности не было, так что мальчик присел на корточки и принялся за работу.
Вернувшись обратно к костру, Сидиус застал Учителя задумчиво глядящим в костер.
- Там на пустоши человек, - сказал он тихо, ставя на землю вычищенный до блеска котелок с пиалами и ложками.
- Это Дакла, - в глазах Плэгаса плясали отблески пламени. Ниточки Силы тянулись к нему со всех сторон, собираясь в упругий кокон… - датомирская ведьма. Она живет на этой планете уже очень-очень давно…
Мальчик посмотрел в ту сторону, где исчезла тень.Такой необычный мерцающий отпечаток в Силе. Он сделал несколько шагов…
- Если она под настроение отрежет тебе голову, пеняй на себя.

Темная фигура копошилась у самой земли. Было похоже, что ведьма собирает какую-то траву.
Сидиус остановился в нескольких шагах от нее. Да, странный дар. Словно бы сами растения тянулись к ней…
Ведьма еще какое-то время продолжала свое занятие, потом подняла голову и уставилась на него.
Какую-то минуту старуха и мальчик просто молча друг друга рассматривали, притом ведьма даже попробовала прощупать его сквозь Силу. Впрочем, безрезультатно.
- Ты ученик этого старого маразматика Плэгаса, - сказала она наконец утвердительно, причем к концу фразы ведьма повысила голос чуть ли не до крика, явно для того, чтобы «старый маразматик» ее услышал, - как тебя зовут?
Он сначала хотел назвать свое ситхское имя, но в последний момент передумал:
- Кос.
- Ишь ты…
Она оказалась с ним одного роста. На старом морщинистом лице живые молодые глаза смотрелись несколько неуместно.
- А твой Учитель сказал, что я могу отрезать тебе голову?
- Сказал, - на лице мальчика не дрогнул ни один мускул, - но вы этого не сделаете.
- Это почему?
Сидиус задумался:
- Это трудно объяснить… Я просто знаю.
- Хммм…
Мальчик опустил взгляд на полотняную сумку с травами.
- Это место… Интересно…
Старуха сделала шаг еще ближе:
- Что тебе интересно, мальчик?
- Оно проросло сквозь вас, а вы сквозь него…
Их глаза встретились и ведьма задохнулась – на нее смотрели два бездонных колодца во тьму.
Время замерло…
Она отвела взгляд первая, потом медленно обошла его по кругу.
- Я живу на этой пустоши, Кос. Заходи ко мне время от времени. Будем говорить с тобой.



Сказки Дарта Плэгаса

Со сплетенными в тугую косу седыми волосами и с горящим алым клинком в руке старик выглядел впечатляюще.
Особенно с такого ракурса.
- Вставай. Еще раз.
Мастер Такада, обучавший высокому искусству владения мечом еще его отца, считал Коса лучшим своим учеником. Но все его умение разбивалось, как волны о скалу, о защиту Плэгаса…
О простую защиту.
Он уже ничего не чувствовал, ни усталости, ни боли от запекшегося ожога на плече - только поток Силы, текущий через него... через его Учителя... через них двоих…
- Вставай. Еще раз.
И он вставал. В двадцатый раз? В двадцать первый?
Вставал, чтобы снова быть отброшенным на землю, как тряпичная кукла.
- Вставай. Еще раз.

- Джедаи… - с наступлением вечера у Дарта Плэгаса обычно просыпалась любовь к философским размышлениям вслух, - так и не выросшие дети, из-за несмышлености своей отгородившиеся от мира стенами бестолковых правил. Какие общие могут быть правила, скажем, для человека и икточи? Последние так вообще существа однополые, а значит в эмоциональном плане вполне самодостаточные. А вот для человека давить в себе чувства и привязанности противоестественно. Тут и взрыв может получиться… Вот поэтому сорвавшийся джедай оказывается в такой Тьме, что куда нам, ситхам. Потому что его Тьма – это тьма безумия…
Старик помолчал и посмотрел на внимательно слушающего Ученика.
- В природе не существует белого цвета. Белый - это смесь всех цветов и только в этом случае это жизнь.
И нельзя разделить всех одаренных в галактике на джедаев, ситхов и датомирских ведьм.
Этот мир гораздо сложнее.
У кочевого народа Шая есть такая сказка, про мальчика и бумажную птицу.
Давным давно…(ну все сказки так начинаются) у одного правителя Шая был маленький сын и вот как-то ему подарили белый лист бумаги - а надо сказать, что бумага была большой редкостью, особенно такая: белоснежная, хорошего тиснения.
Люди Шая не знали, что делать с бумагой, письменности у них не было. Это просто было чудо само по себе.
Мальчик не мог насмотреться на свой подарок. Что делать с ним он толком не знал, а попробовать было боязно. Но вот как-то сидел он и смотрел на бумагу и руки сами потянулись к белому листу… Мальчик аккуратно сложил его один раз, другой… и в итоге получилась красивая птица. Радостный побежал он к отцу. Все приближенные правителя и сам правитель собрались вокруг бумажной птицы и стали с удивлением и восторгом ее рассматривать. И тогда отец мальчика сказал: «Слушайте, люди Шая! Вот лист бумаги и мой сын в снизошедшей на него мудрости постиг его суть и предназначение! И если попадет в чьи-то руки это сокровище, то пусть он знает – использовать его следует именно так и никак иначе!»
Прошло время. Мальчик вырос и сам стал правителем. И вот однажды, гуляя, увидел он незнакомца-издалека. Бродяга сидел на земле и – молодой правитель просто не поверил своим глазам – водил палочкой по листу, по чудесному белому листу бумаги! И, о кощунство, от палочки на листе оставались темные черточки! Охватил тогда его праведный гнев, призвал он воинов… Бродягу схватили и устроили над ним суд. Незнакомец пытался оправдаться, но его никто и слушать не стал…
Мда...
Так вот, приговорили его к казни… И казнили. А потом правитель встал и сказал: «Слушайте, люди Шая! Совершил этот пришедший страшную вещь и нет ничего страшнее того, что он совершил ибо это великое зло. И каждый, кто последует его примеру, умрет.»
Плэгас снова замолчал… Судя по всему задумавшись о чем-то своем…
- И чем закончилось? - спросил Сидиус.
- Чем-чем, - буркнул старик, недовольный, что его отвлекли от собственных мыслей, - не закончилось еще. А может никогда и не закончится…
Мальчик слегка улыбнулся, не улыбка - тень улыбки.
- Надо же! Оказывается, ты и улыбаться умеешь, а то я уже по-настоящему переживать стал…



Ученик ситха

Дарт Плэгас пребывал в некотором замешательстве.
Надо сказать, случалось такое с ним не часто. Если вообще случалось.
Четыре года. Целых четыре года, а он по–прежнему не мог понять, что в голове у этого ребенка.

Этот ларчик так просто было не открыть. Да и «не просто», честно говоря, тоже…

Что было там внутри, за этим вечным, непоколебимым спокойствием? Чего он боялся, на что надеялся, к кому был привязан?

У мальчика были от природы такие сильные ментальные щиты, что за них было не пробиться. Да и владел ими Сидиус не по возрасту: свое присутствие в Силе он мог скрыть идеально, на что способен был еще не каждый взрослый ситх…
Конечно, Плэгас мог попробовать пробиться силой, но это бы нарушило их связь. Навсегда.
Да и не позволил бы он себе никогда подобной нечистоплотности по отношению к своему Ученику.
Потому что был весь остальной мир и были они – Учитель и Ученик. Всегда двое.

Однако в чем в чем, а в одном старый ситх был абсолютно уверен - мальчик был двумя ногами во Тьме.
А может, это Тьма была в нем?..

Их было пятеро – три человека, родианец и гибрид с вживленными металлическими конечностями. Без сомнения, они посчитали старика и мальчика-подростка легкой добычей. Ну а то, что по виду взять с тех толком было нечего – какое-никакое, а развлечение… И их совершенно не смутило, что старик сделал несколько шагов назад, оставив мальчишку стоять перед ними одного…

Дарт Плэгас смерил их взглядом – вооружены хорошо, но достойным противником может стать для Ученика разве что гибрид, да и то… И все же для Сидиуса это был первый настоящий бой - до этого ему еще никогда не приходилось отнимать чью-то жизнь.
А воин не воин, пока его меч не попробует вкуса крови.
И не случайно они оказались именно на этой планете, на которой собирался сброд со всей галактики и где никто не будет интересоваться, кого и чем там убили.

Рукоять сейбера легко легла в руку, алое лезвие в одно мгновение разрезало как масло вибрирующий металлический диск, которым вооружен был гибрид…

Он стоял над четырьмя изрубленными телами, все еще с активированным сейбером в руке (Плэгас заметил с удовольствием, что руки мальчика даже не дрожали, хотя лицо и было чуть бледнее обычного).
Человек, последний оставшийся в живых, пытался отползи от него, зажимая рукой рану на бедре…
Сидиус шагнул к нему…
И тут что-то произошло… Какое-то изменение в Силе… А потом человек заорал. Заорал так, как Плэгас никого никогда орущим не слышал.По-звериному. Страшно. Так же внезапно крик перешел в истошный визг и оборвался.
Старик подошел ближе и заглянул в совершенно безумное мертвое лицо. Из открытого рта вниз все еще стекала белая пена…
Он обернулся и посмотрел на застывшего Ученика:
- Что ты сделал? – и с удивлением увидел на лице мальчика испуг. Испуг и недоумение.
- Ничего… Я просто опустил щиты…
- Хммм… Ты когда-нибудь до этого так делал?
Сидиус отрицательно покачал головой, не сводя взгляда с лежащего перед ними тела.
Плэгас задумчиво почесал переносицу:
- Пойдем – судя по всему у нас впереди долгая ночь.



Еще один день

Он знал - ему не стоило приходить. Совсем.
Но он пришел все равно.

Невозможно было поверить, что эта худая, почти прозрачная женщина на кровати, его мать. Несуразный, похожий на птицу врач, поднес стакан с лекарством к ее губам, поддерживая голову, чтобы она могла выпить.

Но он видел - все бесполезно. Жизнь уходила из нее. Оставалось совсем немного.
Когда набуанки выбирали смерть, весь технический прогресс оказывался бессилен. Какая ирония.

Рука отца на плече казалась невыносимо тяжелой.

Нужно было уходить. Прямо сейчас…

- Кера... - голос отца был сухим, мертвым - сам того не зная, советник Палпатин уже сам был у края.
Набуанцы – однолюбы.
Благословение? Проклятие?

Нужно было уходить…

Она повернулась и посмотрела на сына, узнавая…

А вот теперь было поздно.

Она закричала и забилась - отец и врач бросились к ней, пытаясь успокоить…
- Кера, ну ты что? Это же Кос…
- Убирайся!!! Подкидыш, подкидыш!!! Уберите! Уберите его!!!!
Он медленно вышел из комнаты, спустился по лестнице в залитый солнцем сад. Сухой гравий хрустнул под ногами. Он все ускорял и ускорял шаг, и когда дом совсем скрылся из виду, побежал… Не разбирая дороги.
Сколько он бежал? Час? Два? Три?
Когда впереди блеснуло озеро, солнце уже клонилось к закату.

Здесь было так тихо.

Он прислонился спиной к дереву и закрыл глаза.

По дереву текла жизнь... Тонкие нити пронизывали его, делая частью и целым одновременно… Причудливая мерцающая сеть, оплетающая, связывающая все и вся…

Кос опустился на траву и посмотрел на свою руку – кончики пальцев слабо светились голубым.

Он глубоко вздохнул и снова прикрыл веки.
Ну и ладно.



Квай Гон Джинн
Временной промежуток: прямо перед событиями «Призрачной угрозы»

- До чего вы все-таки организованный человек, Сенатор… Восхищаюсь вами и даже немного завидую… У меня все как-то…
- Позавтракаете со мной, Мастер Джинн? Уверен, вы еще сегодня не завтракали.
- Я-то? – Квай Гон несколько рассеяно посмотрел на Сенатора Палпатина. - Нет… Я не завтракал… В Совете был… Да. Спасибо. Честно говоря, приму ваше приглашение с огромным удовольствием…
Он прошел за хозяином, стягивая на ходу плащ. Потом оглянулся по сторонам, пытаясь определиться, куда ж его бросить, и решил, наконец, просто повесить на спинку стула.
Сенатор положил на уже накрытый стол дополнительные приборы, поставил две тарелки одна в другой и чашку-пиалу без ручки.
- Прошу вас.
- Да-да… - Квай Гон сел и, последовав примеру Палпатина, взял себе кусочек хлеба и сыр. - Неправильный вы сенатор, как и я неправильный джедай. Разве не должны у вас быть слуги?
- Я не вижу смысла в том, чтобы их иметь. Дройда-уборщика мне вполне достаточно. Ну а что до того, какой вы джедай… На мой субъективный взгляд вы самый правильный джедай из всех, кого я знаю.
Мастер Джинн перестал жевать и взглянул на Сенатора.
- Вы на самом деле так считаете?
- Да.
Квай Гон помолчал, бессознательно рассматривая бутерброд в руке.
-Не знаю, почему, но мне приятно это слышать именно от вас. Знаете, мне сегодня, после Совета, пришла такая странная мысль в голову, что, если бы вы были одаренным и были со мной в Ордене…
- Мы бы ругались с Советом вместе?
Он улыбнулся.
- Что-то вроде… Но нет… ругаться - это не ваше. Но вы бы что-нибудь обязательно придумали… Правильный джедай. Мда… Бедный Оби Ван. Вот он правильный: правильно думает, правильно поступает… Мои беспрерывные ссоры с Советом его мучают… Не повезло ему с Учителем… - Мастер Джинн снова замер, на этот раз с чашкой в руке. - Тошно мне… Смотрю на него и мне тошно.
И вдруг его глаза оживились, разгорелись ярким внутренним пламенем.
- Вот скажите мне, Сенатор, разве Сила – не чудо?! Разве жизнь вокруг нас - не чудо?! Так что же мы из чуда чудовище сделали?! Что же мы с собой сделали? Что же мы… - Квай Гон остановился и добавил, уже совсем спокойно:
- Я пытался к нему достучаться, знаете? Мне все казалось, что где-то там в этом заколоченном гробу есть совсем другой парень, живой, настоящий… думающий, чувствующий… А ему за меня стыдно… Оби Вану всегда за меня стыдно. Я и говорю все не так, и делаю…
Он виновато улыбнулся.
- Простите… Что-то я сегодня… Так вот, я был в Совете. С нами связывалась ваша Королева: просила поговорить с неймодианцами. Дела до нее и ее проблем никому нет, так что лечу я и Оби Ван. Правда, мой ученик настроен оптимистично… Вам, должно быть, очень неприятно все это.
- В подобном отношении к Набу нет ничего нового. Я говорил утром с Королевой, но она сама не может объяснить, что там у них происходит. Вам лучше привезти ее на Корусант. Впрочем, уверен, Королева Амидала и сама этого захочет – единственная возможность повлиять на ситуацию, какой бы она там не была, это через Сенат: у Набу нет абсолютно никаких рычагов давления на Торговую Федерацию.
- Что ж… Приятно знать, что я хоть что-то сделать могу. Скажите, а гунганы…
- Мастер Джинн, Набу с Торговой Федерацией что-то выясняют постоянно. Неймодианцы, конечно, чувствуя слабость и беззащитность моего Сектора, ведут себя абсолютно беспардонно, но самое худшее, что там когда-либо происходило, это парад дройдов по центральной улице Тида и следующий за этим абсолютно невыгодный для Набу торговый договор. Воевать набуанцы и не подумают, но втяните сюда гунганов и из них тут же без малейшего зазрения совести сделают пушечное мясо. И поверьте мне, если Королева увидит хоть малейшую возможность положить гунганов на алтарь Набу, она это осуществит. Несмотря на свой нежный возраст. Если придется и на колени станет, - Палпатин усмехнулся. - Колени что? Отряхнул и жизнь продолжается.
- Вы так об этом говорите… Искренне, я имею в виду. Самокритично…
- Я говорю, как есть.

Квай Гон мял плащ в руках… Дверь уже была открыта, но он все стоял на пороге, погруженный в свои мысли.
- Вы мне снились вчера. Вот идем мы с вами по дороге и разговариваем, разговариваем… Обо всем на свете… О Силе… Так, как я никогда ни с кем не разговаривал… И я чувствовал, что могу все сказать и впервые в жизни быть понятым… Глупо… Вы ж не одаренный… До встречи, Сенатор.
- До встречи, Мастер Джинн.



- Ты давно не появлялся… Дарт Сидиус.
Он не стал отвечать. Он знал, в этом не было необходимости. Не было тогда, когда он был ребенком, и уж тем более не было теперь.
Дакла хмыкнула. Травы перед ней на столике были сложены в аккуратные стопочки.
Здесь у нее, в этой практически землянке, было всегда темно – даже днем свет с трудом пробивался сквозь маленькие грязные окна. Что было очень символично.
И все было как всегда. Время застыло, не желая никуда двигаться.
Впрочем, он ошибся: кое-что все-таки изменилось – в углу на заставленном всевозможными бутылочками гнилом табурете стоял небольшой горшочек с цветущим яркими синими цветами растением. И оно просто светилось в Силе.
- Аааа, - ведьма недовольно дернула плечом, еще больше сгорбившись над своими травами, - дурочка эта приходит… Ученица… Из хорошей семьи… Тянет ее, понимаешь…
Она замолчала на какое-то время. Подбородок слегка трясся, сухие пальцы перебирали травы, продолжая жить своей жизнью.
- Сильная, – добавила она с холодной ненавистью. – Нечему мне ее учить. Придет и сидит. Брала ее на Датомир, думала, там ее уму разуму научат – так она… Раз попробовали. Смотрю - стоит: нос разбит, под глазом кровоподтек, руки… А эти все по углам скулят…
Палпатин наклонился к ней, так, что их глаза оказались на одном уровне. Это было удивительно, какими различными могли быть его движения: медленными и совершенно бесшумными; резкими, молниеносными, исполненными какой-то немыслимой энергии. А в глаза ему смотреть… В эту пропасть упадешь и не выберешься.
- Ты умираешь.
- Да, я умираю.
- И ты нашла преемницу.
- Нашла... - уже не голос - шелест.
Он выпрямился, вдруг, неожиданно. Сцепил руки за спиной и принялся рассматривать почерневшие от времени и сырости корешки книг на покосившихся полках. Дакла уперлась взглядом ему в спину, поёрзала на своем стуле, пожевала беззубым ртом.
Потом глубоко вздохнула. Ей было приятно чувствовать шершавые стебельки под кончиками пальцев… И пахли они так хорошо… Вечностью…

Было ветрено. Впрочем, насколько Палпатин помнил, на этой пустоши всегда было ветрено. Высокую траву на могиле безжалостно пригибало к самой земле. Слишком высокую – такая сама по себе за день вырасти никак не может.
У могилы стояла молодая женщина. Темное длинное пальто, светлые, состриженные чуть выше плеч волосы.
А вот и причина подобной природной аномалии.
Он подошел и встал рядом.
Ветер вроде бы усилился.
- Вы должно быть Дарт Сидиус. Дакла много о вас говорила в последнее время.
- А вы должно быть ее Ученица, Мина. У вас замечательно получается.
Она сразу поняла, что он имеет в виду.
- Спасибо… А у вас? У вас не получается?
- Нет. У меня ничего не растет. Как вы это делаете?
Ученица Даклы встретилась с ним взглядом и улыбнулась.
- А я биолог.
Палпатин бесшумно рассмеялся:
- Вы молодец. Это очень хорошо. Мне импонирует такой подход. Но скажите, то растение с голубыми цветами – это было пятнадцать лет назад. Вы же совсем ребенком были?
- Не таким уж и ребенком. И потом я хорошо чувствую растения…
Потихоньку начинало темнеть.
Мина протянула руку и упругий бутон, который и рассмотреть было не возможно в траве, раскрылся белым звездообразным цветком.
- Вы были с ней до самого конца?
- Да.
- Она этого не заслуживала.
- Я так хотела, - Мина еще раз бросила взгляд на могилу. - Я пойду. Всего вам хорошего.



Ситх и джедай

Здесь все уже было по-другому: отделка стен, мебель… Прошла лишь неделя, а от прошлого владельца этого кабинета не осталось и следа.
- Ни квота недоверия Валоруму, ни ваше избрание не было для нас неожиданностью, Канцлер.
- Это говорит о том, что вы очень хорошо чувствуете политическую ситуацию в Республике, магистр Винду.
- Нет, Канцлер Палпатин, это говорит о том, что Сила с нами. Канцлер Валорум стал забывать, что Орден - глаза Республики. Слепец стал поводырем у слепых… Его переизбрание было неизбежно.
- Вы можете не сомневаться, магистр, я этого не забуду. Как и того, что судьба Ордена джедаев - это судьба Республики.
- Поэтому Орден верит в вас, Канцлер. И меня радует, что мы начинаем новую страницу истории с понимания.
- Меня тоже это радует. Как и возможность работать так тесно с джедаями. Меня всегда чрезвычайно интересовал ваш Орден. Сам по себе он уникален… Ваш образ жизни, традиции, идеология… такой сложный механизм, в котором даже самая на первый взгляд незначительная деталь имеет значение. И все это работает тысячелетиями...
- Наша идеология - не просто идеология. Неодаренным свойственно недооценивать Великую Силу. Самое опасное, это когда незрячий уверен в своем прекрасном зрении.
- Вы даже не представляете, насколько я с вами согласен, магистр Винду. Особенно, когда такой незрячий берется указывать дорогу. Как вы и сказали: «слепец - поводырь у слепых». Страшно себе представить, куда такой поводырь может завести… Именно поэтому я готов предоставить вести вам – я твердо убежден, что никто, кроме Ордена, не способен так быстро и эффективно привести Республику туда, где мне бы хотелось ее видеть. Сенат будет вам надежной поддержкой на этой дороге. В этом я тоже нисколько не сомневаюсь.
- Это самое мудрое решение, которое вы могли принять. Меньшего мы от вас и не ждали, - Мейс Винду поднялся. - Благодарю вас за разговор, Канцлер.
- Ну что вы, магистр. Это вам спасибо.



Совур

- В новостях говорили, что у вас важные переговоры на Корусанте…
- Это правда. Очень важные. Но растяжимые в пространстве, - Верховный Канцлер положил локти на каменные перила моста и стал смотреть вниз, на темную, с шумом бьющуюся о камни воду. - Вам нравится эта планета - вы постоянно сюда возвращаетесь. Впрочем, сюда действительно может хотеться вернуться…
Большая серая птица выбралась на камень возле самой воды, поджала под себя одну тонкую ногу и вдруг расправила крылья, открыла длинный клюв и стала покачиваться из стороны в сторону.
- Знаете, зачем она так делает? – спросила Мина.
- Зачем?
- Ей жарко. Так она охлаждается.
- И что, помогает?
- Конечно - все, что в животном мире происходит на уровне инстинктов, срабатывает безотказно… Я была на прошлой неделе на Датомире - слушала речь графа Дуку.
- И как вам? Он старательно к ней готовился.
- Напоминало феминистический митинг в Мерго: «Женщины, вы достойны большего!..» Но говорить Дуку умеет.
- И очень хорошо. Много и хорошо. А потом, он - граф.
- Что, конечно, немаловажно.
- Конечно. Он говорил об особой миссии одаренных в галактике? Это мое любимое место в его философии…
- Говорил. Мать клана Ночных сестер Гетзерион была под большим впечатлением.
- Я тоже был под большим впечатлением, когда первый раз услышал. Дуку ушел из Ордена, но Орден не ушел из него. Все та же идея о своей избранности, но граф продвинулся по этому пути еще дальше, поверив в исключительность своего прозрения. И вот он, еще один человек, готовый положить свою жизнь на алтарь построения совершенного мира – ни грамма ситхского эгоизма, один джедайский альтруизм.
- Вы его вообще серьезно не воспринимаете, да? А он вас чуть ли не обожествляет.
- Отчего же: я его очень серьезно воспринимаю – вклад графа трудно переоценить. Что до обожествления, то это пройдет к тому моменту, когда он решит, что самое время завершить свое обучение у меня так, как это видят джедаи – Ученик ситха просто обязан убить своего Учителя. На мой взгляд, очень странная мысль - если бы в этом была хоть доля истины, ни один ситх не брал бы себе учеников…
- Вы считаете Дуку своим Учеником?
- Дуку себя им считает. А я не считаю нужным его в этом разубеждать. Он пришел ко мне сам, он получил, что хотел. Я ему ничего не должен.
Потихоньку стало смеркаться. Вода стала казаться еще темнее.
- Они все очень много говорят… И зачем они столько говорят? Постоянный шум и извне, и внутри, и в Силе… Как вы думаете, почему людей не возмущает сам факт существования армии клонов? Разве не должны они считать клонирование представителей собственной расы для подобной цели как минимум не этичным?
- Не знаю… Возможно, потому, что это именно армия, а не частный случай. Мне кажется, что люди склонны глобальные явления принимать как данность. Так ведь и с войнами - сотни убитых на войне воспринимаются куда проще, чем один убитый в повседневной жизни. Может быть, если бы речь шла о нескольких клонах, реакция была бы другой. Но я не особо сильна в человеческой психологии…
Солнце коснулось верхушки домов, виднеющихся за кронами деревьев, и вскоре совсем пропало из виду…



Неограниченные полномочия

У него болела кожа. И зудела. И вся эта одежда… ее было слишком много…
Джа-Джа покрутил головой. Толпа Сенаторов продолжала и продолжала вываливаться из Зала в коридор. Эта пестрая многоликая масса кричала, гоготала, свистела и издавала еще тысячу других непривычных звуков. А еще очень плохо пахла. Так же плохо, как пахло на Татуине…
Джа–Дже вспомнилось, как человек-джедай обидно и больно схватил его за нежный язык - а ведь он только и сделал, что взял фрукт, так, как делал это всегда, как в детстве наставляли взрослые гунганы. Он тогда сразу расстроился, а потом забыл и уже не расстраивался…
Ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь подошел и заговорил с ним, но никто не подходил. Вот только что они все смотрели на него, и слушали, и кричали, и Джа-Джа думал, что потом все к нему будут подходить…
В глазах стало плыть…
- Aschu r’i koi.
Джа-Джа вздрогнул, словно очнувшись ото сна.
Нет, это был не язык гунганов. Но он знал его так же хорошо. С детства. Тайный, сокровенный. Язык, на котором говорили жрецы… на котором когда-то говорила сама земля… И в нем был влажный воздух леса, и ветер над покрытыми сочной травой холмами, и прохладная даже в жаркий день вода родного озера… «Aschu r’i koi» - «Иди за мной».
Немного шатаясь, Джа-Джа поплелся по коридору за удаляющимся от него человеком…

Мокрая тряпица на пересохшей коже - это было очень приятно. Джа-Джа потер ею морду. Подумал и потер еще раз.
Он конечно же знал этого человека – это был Верховный Канцлер. Но это знание словно бы было само по себе и к тому, кто стоял перед ним, не имело никакого отношения.
- Ersch’y? - «Лучше?»
Джа-Джа мотнул лобастой головой.
- Fie’rshi ati akka ashi. - «Людям нельзя доверять».
Он хотел было возразить, что Королева - друг… но не возразил. Потер морду еще и почувствовал себя совсем одиноко.
Смешной Эня, Королева, джедаи… они все были чужими… И вспомнились холмы перед Тидом… Обломки дройдов и сотни, сотни… Его племя было немногочисленным, но в тот день они смогли выставить три с половиной тысячи…
- Ner’i ishi ko ra. - «Возвращайся домой».



временной промежуток: между 2 и 3 эпизодами

Ощущение тела постепенно возвращалось. Медленно, неохотно… - слишком ярким все еще было прочувствованное на совсем других уровнях ее существа, к человеческому телу не имеющего отношения. Но вот теперь все снова становилось одним, и это самое тело реагировало на ее состояние учащенным сердцебиением и повышением температуры. Что можно было отконтролировать, но снять блузку сейчас казалось куда проще…
Мина положила голову на спинку дивана, вытащила низ блузы из длинной юбки и стала вяло бороться с застежкой, наблюдая, как два черных провала глазниц постепенно снова становятся обычными человеческими глазами. Серо-стальными, с еле различимой, но всегда присутствующей крупинкой иронии.
Палпатин протянул руку, взял ее все еще немного дрожащие пальцы в свои и поднес к губам.
Ее это тронуло. Так глубоко, что захотелось прижать ладонь к сердцу. И это даже несмотря на то, что она до сих пор ощущала его прикосновение через Силу, обволакивающее со всех сторон…
- Это удивительно, насколько мы совместимы, да? - спросила Мина, придвигаясь ближе. - Совсем разные расы, наши планеты находятся так далеко друг от друга…
- Тебе абсолютно необходимо так быстро вернуться на Совур?
- Хочешь, чтобы я осталась?
- Хочу.
- Тогда я останусь.
- Так просто: я хочу и ты останешься?
Она рассмеялась и покачала головой.
- Я что-нибудь придумаю. Например, как насчет нескольких уроков фехтования? Нет датомирской ведьмы, которая бы об этом не мечтала.
- Договорились.
Мина опять потянулась к застежке, и тут до нее дошло, что именно она делает… с человеческой точки зрения.
А Палпатин вне всяких сомнений смотрел на нее не только как мужчина ассуро на женщину иттори, но и еще как человеческий мужчина на человеческую женщину.
Иттори относились к любому излишнему проявлению «человеческого» предвзято и настороженно, и хотя это не являлось табу, но подобное не поощрялось - одна из причин, по которой ее раса никогда не использовала свои собственные человеческие тела для размножения: сначала рождался ребенок – иттори, а потом уже соединялся с человеческим эмбрионом, меняя его на генетическом уровне под себя (что давало постоянную пищу для мифов о феях: дети на своих родителей-людей были совершенно непохожи).
Другое дело, что вся эта философия не имела сейчас ничего общего с тем, что и как она чувствовала… И с тем, чего хотела.
Это выбивало почву из-под ног.
Мина посмотрела на свою блузку и решила все-таки две кнопки застегнуть.
- Тебе должно быть забавно за мной наблюдать…
- На самом деле мне это доставляет огромное удовольствие.
Она смотрела ему в глаза какое-то время…
- Я бы хотела принять душ. Ты мог бы мне, пожалуйста, что-нибудь дать переодеться?
- Да, конечно.

Мина все стояла и стояла перед большим зеркалом… Темно зеленое кимоно с серебряной вышивкой, подбитое синим шелком, двумя тяжелыми складками ложилось на пол… Похожее на кимоно Ишри и совсем другое - без узкой полоски - воротника и куда шире, особенно к низу… Ее глаза, оттененные подкладкой, казались еще синее, волосы еще более светлыми, кисти рук на темной ткани - алебастровыми…
- Это женское?
- Да. Я купил его, когда был последний раз на Набу.
Оно было прекрасно. Настолько, что, казалось, любое произнесенное вслух слово могло осквернить эту красоту… Диковинные, шитые серебром птицы в переплетении цветов устремлялись по поле вверх и вновь спускались вниз по длинным рукавам…
Палпатин стал позади нее и обнял за талию. Мина немного отклонилась назад и положила свои руки поверх его.
- Я думаю, что мы, иттори, в своем страхе раствориться в человеческой расе многое делаем неправильно. Наши дети не должны рождаться и расти в чужих семьях…
- С этим я согласен.
- А с чем не согласен?
Мина почувствовала его улыбку в Силе.
- Ты не представляешь, насколько редко мне встречаются такие внимательные собеседники… Ваш страх, на мой взгляд, вполне оправдан - с каждой новой уступкой вы что-то будете терять. Просто в сравнении со мной ты совсем молодое существо. В таких вещах это имеет значение. Иногда мне кажется, что я вижу сквозь время… вижу весы, большие и маленькие, на которых все взвешивается в этой вселенной… всегда равный вес на каждой чаше… Как бы кто ни старался - всегда равный вес. Заметить это можно, только когда живешь очень долго... Одна из ваших Старших, Киру Киами, она должна быть примерно моего возраста?
- Я думаю, она моложе лет на сто - сто пятьдесят…
- Можно сказать, почти ровесники. С определенной точки зрения. Полагаю, что ее негибкость в некоторых вопросах связана как раз с большим жизненным опытом. С другой стороны, полное игнорирование происходящих изменений отнюдь не лучшая тактика – процесс это не остановит, но сделает последствия неуправляемыми.
- Мне хотелось бы с ней поговорить… но не сейчас, возможно лет через тридцать. Киами будет ждать, я знаю…
Она бессознательно рассматривала кольцо на его пальце, прислушиваясь к своим ощущениям…
- Кос, ты умеешь это делать как люди?
Палпатин не стал уточнять, что имеется в виду.
- Да.
- А как ты думаешь, можно совместить?
- Думаю, да – в другом случае полноценно это не будет.
- У меня знания исключительно теоретические, научного характера. Но, учитывая, что я все равно очень плохо что-то соображаю, когда ты так близко и даже пульс не могу отрегулировать, их можно в расчет не брать…
- Вот это как раз хорошо.



Поединок, которого не было

Одно движение зеленой трехпалой лапки и оба стоящих у двери гвардейца сползли на пол.
- Я слышал у тебя новый Ученик, Император. Или мне следует называть тебя Дарт Сидиус?
Палпатин развернулся к нему вместе с креслом.
- Вы выжили.
- Удивлен ты.
Ситх пожал плечами.
- Ваше высокомерие ослепляет вас, Мастер Йода, - его взгляд скользнул по лежащим на полу телам.
Активированный меч наполнил кабинет тихим жужжанием.
- Драться будем мы. Время пришло.
Император встал и задумчиво посмотрел на маленького джедая.
- Нет. Не будем.
Йода сделал шаг вперед и повторил.
- Драться будем мы.
- Я не хочу с вами драться.
- Зачем?
- «Почему», - поправил ситх автоматически. – Просто не хочу.
- Уверен ты в себе, но проиграешь ты.
- Победа, поражение… - Палпатин снова устроился в кресле и соединил кисти рук перед собой, - это вопрос философский… В чем моя победа, Мастер Йода?
Йода повел ухом. Меч он и не думал прятать.
- Орден уничтожил ты. Темная сторона победила, Свет уничтожив.
Император снова встал из кресла и, пройдя мимо маленького джедая, подошел к двери. Остановившись между двумя трупами, он резко развернулся и с иронией посмотрел на Йоду.
- Вы меня переоцениваете, Учитель Учителей, приписывая мне чужие заслуги… Я уничтожил Орден, что же до Света… Что вы чувствовали, когда убивали?
- Правосудию мешали бы они, - спокойно сказал Йода.
- Просто замечательно. Вполне очевидно, что со Светом вы справились самостоятельно, вы так не считаете? Я не буду с вами сражаться. Мне не интересно.



Эспи (к фику "Десять лет спустя")

Снежинки медленно кружились в холодном воздухе, нехотя садясь на скрюченное выжженное до костей тело на опавшей багровой листве.
Он чувствовал, как все вокруг него перепугано замерло, присматриваясь, принюхиваясь…
Палпатин успокаивающе положил руку на темный ствол дерева, одновременно потянувшись сквозь Силу. Влажная кора вздрогнула под ладонью.
В шагах десяти лежало еще одно тело. Это был уже не человек, но какой расе принадлежало это существо, сказать было сложно.
Он вспомнил интервью с владельцем «Морис и Морис», взятое у здания суда прямо после очередного выигранного у Галактического общества по охране окружающей среды процесса: «Все люди и представители других рас, работающие на нашу компанию на Эспи - простые честные труженики…»

Прямо как у Эси Мо Цо:
И труд их оказался тщетен,
И время памятью легло…

Палпатин вышел на пустырь и остановился.
Тела лежали повсюду - вероятно, это было начало смены - словно бы разбросанные взрывной волной и сгоревшие в этой самой волне. Перевернутые, выпотрошенные бурильные установки вперемешку с останками обслуживающих дроидов и снова тела, тела, тела… Многие из них, перед тем, как сгореть, были разрублены пополам.
На дальнем конце пустыря еще немного дымился раскореженный комплекс.

Она сидела прямо на земле.
Глаза были закрыты, бледные пальцы сжимали серебристую рукоять яри. Из ушей, пачкая алым волосы, текли тонкие струйки крови – тело не могло справиться с таким количеством пропущенной через него энергии. А вокруг ворочался, довольно урчал, словно животное, огромный организм планеты.
Ему не было дела до умерших здесь существ - его больше не мучили, впервые за многие годы, и ему было хорошо.

Имела ли смысл эта безнадежная война?
Вот и здесь, пройдет время и бурить будет кто-то другой - найдутся еще труженики: слишком уж хорошие на этой планете, неглубокие, месторождения келса.
Для Мины имела.
И для этого было все: ученичество у Даклы, звериные, превращающиеся в один тянущийся бесконечный дурной сон месяцы в клане Ночных сестер …

- Мне трудно себе представить тебя на Датомире.
Ее волосы изумительно пахли …
- Хорошо - я не хочу, чтобы ты себе это представлял.


Слишком много крови. Но все же она восстанавливалась, пусть и медленно. Самое лучшее, что он мог сделать, это не мешать. Как бы ни восставали против этого инстинкты.
Палпатин подошел к одному из деревьев на краю пустыря и опустился на опавшую листву, прислонившись спиной к стволу.
Время шло. Белое солнце постепенно поднялось над верхушками тихо шумящего леса.
Его внимание привлекло какое-то движение у самой земли. Он пригляделся: в шагах пяти от него из-под листьев выглянул кривой корешок, замер и вдруг цепко ухватил за ногу одно из тел. И потащил вниз, в очень предусмотрительно просевшую землю.
«Замечательно... Правильно - все в дело».

Она так и не сказала ему ни слова.
Ни когда, шатаясь, поднялась на ноги, ни когда они шли через лес.
На берегу небольшого озера Мина остановилась. Вошла в него по колено, как была в одежде, и стала смывать кровь с лица. Потом вдруг замерла, уставившись на темную воду.
- Ты бы мог… если я тебя попрошу… У меня самой не получится… я могу убить только тело...
- Я не буду этого делать. Я эгоист.
Мина поежилась, словно ей вдруг стало холодно, и обхватила себя руками. И ее кожа стала бледнеть на глазах. Он оказался рядом в одно мгновение и, схватив за запястья, с силой отвел ее руки вниз.
- Не смей, слышишь?
Ее глаза моментально вспыхнули голубым пламенем и по волосам побежали искры.
- Осторожно, - Палпатин усмехнулся. - Ты помнишь, что мы в воде стоим? Может плохо кончиться, не только для нас, но и для всех, кто живет в этом озере.
Он расслабил руки, но Мина не стала пытаться освободиться - просто отвела глаза, снова уставившись на пахнущую илом зеркальную поверхность.
- Это против моей природы, Кос… Иттори охраняют жизнь. Три месяца я чувствовала его боль, бесконечно… Мы должны были выиграть в суде - они же все читали мой отчет… И тот человек… Коблан… Я думала, что если с ним поговорю… еще раз все объясню… что он не сможет… они все не смогут, если поймут… Я никогда не хотела убивать, я просто хотела научиться… но Дакла привезла меня на Датомир и… и я хотела жить. Тогда хотела… Я поняла сегодня, что моему Датомиру никогда не будет конца… Потому что так даже проще - за чужую жизнь мне легче убить, - она посмотрела ему в глаза и ее губ коснулась тень улыбки. - Какая ирония, что я говорю это ситху.
- Как ситх могу тебе сказать, что те, кто заставляет тебя играть по правилам, в соответствии с которыми все решает сила, могут пенять лишь на себя, что оказались недостаточно сильными, чтобы победить в своей же игре. - Палпатин посмотрел на спускающийся к самой воде лес. - Мне нравится эта планета.
Он прислушался к Силе.
Нужно было улетать.


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™