<<  Точка невозвращения


Дио Вильварин & BlackDrago


Предисловие.
Совершенно необходимая историческая справка.


Шёл 2004 год. До премьеры III Эпизода оставалось всего ничего. Контора Джорджа Лукаса кошмарила своих фанатов безумными спойлерами, фанатам этого было мало, и они догонялись собственными безумными идеями.

Тот день ничем не отличался от других. Мы сидели на взморье недалеко от Херсонесского колокола и болтали ножками. Было сонно, лениво, наши пятые точки грелись на тёплом камушке, а головы – на весеннем солнышке.
Над нами порхали бабочки, мухи и неопознанные глюки. Дракона лениво отмахивалась от особо настойчивых просителей. Мню же пребывало в состоянии промежуточном между анабиозом и весенним обострением.
- А что если? – Дракона озвучила в пространство проскочившую было мимо мысль.
- Что если что? – Встрепенулось мню.
- Бдзззззынь! – сказал колокол, в который прилетел очередной камушек с загаданным желанием.
Пространство обречённо икнуло.
Так родилась идея этого фикшена. Простая по сути и безумная по содержанию. Настолько простая и настолько безумная, что авторам понадобилось 5 лет на то, чтобы «увидеть» историю и ещё несколько дней – чтобы записать.
А между – между был «День Песчанки» и III Эпизод. И очень много времени для того, чтобы от эмоций перейти к анализу.
Важно:
1. Несмотря на то, что идея этого фикшена возникла раньше спонтанного рождения «Дня Песчанки» – это всё-таки продолжение «Дня».
2. Несмотря на то, что этот фикшен является продолжением «Дня Песчанки» - это совершенно самостоятельное произведение.
3. Рабочее название фикшена «Точка расхождения». Момент, когда «расхождение» превратилось в «невозвращение» остался нами незамеченным. Авторы подумали и решили, что ВС знает как правильно.
Рекомендации: авторы настойчиво рекомендуют читателям освежить в памяти «День песчанки»
Примечание от (со)автора: тов. Дракона 100% будет отмахиваться от соавторства крыльями и отплёвываться напалмом.
Господа, не верьте ей. Врождённая скромность не позволяет Адмиралу посмотреть правде в глаза, а соавтор, со своей стороны, выражает ей огромную признательность за:
- идею,
- ответственное и профессиональное бета-ридерство,
- непревзойдённое искусство применения форс-пенделя на практике,
- постоянное незримое присутствие в скайпе всё то время, пока «записывалась» эта история.


ДЕНЬ ПЕСЧАНКИ

ТОЧКА НЕВОЗВРАЩЕНИЯ

ЧАСТЬ I.
-Did you hear that? Master Qui-Gon?
-Yes, Anakin. It calls to you…
-The tree?..
-Yes. You must enter it. Alone.
-I’m afraid, Master.
-Control your fear. You are the Сhosen Оne… and you must be tested.
-What’s there?
-Only what you take with you…
Clone Wars. Season III. Meditation of Master Yoda.


- Твоё оружие. – Люк оглянулся. – Оно тебе не понадобится.
* * * * *
Здесь было тихо. Тихо и темно.
Тихо? Только вода…
Кап-кап-кап…
Срываются тяжёлые капли то ли с ветвей дерева, то ли с низкого свода пещеры. Остро пахнущая тиной стылая вода под ногами.
Плюх-плюх-плюх…
Темно? Не то слово. А вернуть ему фонарик так никто и не удосужился. И сейбер он за каким-то сарлакком оставил остроухому своему наставнику. Наверное, это усталость не оставляла желания спорить. Люк вздохнул. С мечом было бы гораздо уютнее. Нет, он не думал, что в чёрной пещере ему придётся столкнуться с чем-то действительно опасным, но… отцовский сейбер в руке был сродни накрепко зажатому в детской ручонке материнскому подолу. Бессознательное…
Холодная липучесть стены под пальцами.
Плюх-плюх-плюх…
Какого хатта он вообще полез в эту дыру? Мало ли что показалось? После марш-броска по джунглям ещё и не такое покажется. Дерево как дерево. Мёртвое… Может, молния попала, может, от времени сгнило. Йода там, наверху, обхихикался, наверное…
Откуда только берутся такие вредные деды?
Он с отвращением отбросил попавшего под руку представителя местной фауны. Хитиновый панцирь с лапами под слоем слизи…
Смачно упала откуда-то сверху, с одного из торчащих повсюду корней, порция маслянистой жижи и скатилась за шиворот. Люк передёрнул плечами.
Мерзко… просто мерзко. И – ничего. Тихо и темно. Густо темно…
Задумавшись, он не заметил, как липкая мокрень под пальцами стала просто шершавым на ощупь камнем. Ни тёплым, ни холодным... Никаким.
Остановился. Не поворачивая головы, скосил глаза в сторону. Ощущение приятной, но неуместной шершавости никуда не делось. Действительно, камень. Со следами камнерезки?.. Серый такой камень. Ага. А как я вижу, что он серый? Здесь же темно? Было…
Тусклое мерцание впереди… как будто ветер раскачивает лампу аварийного освещения. Туда-сюда, вверх-вниз… Люк качнулся на пятках – туда-сюда, вверх-вниз – и, оторвавшись от стены, шагнул за поворот.
- Долго ходишь…
От неожиданности он чуть было не потерял равновесие. Его удержали за миг до того, как ноги утратили связь с землёй, и падение стало неизбежным. Чья-то рука крепко, как тисками, сжала правое плечо, одновременно разворачивая Люка фасадом к своему обладателю. В лицо ударил яркий после полутёмного коридора свет прожектора.

* * * * *
- Прости, напугал, - стоящий перед ошарашенным внезапным появлением незнакомца Люком человек опустил руку. Прожектор оказался устройством вроде шахтёрской лампочки. Проморгавшись, Люк пригляделся. Освещённый синеватым светом человек был высок ростом – гораздо выше Люка, худ, лохмат, одет тепло, но как-то бестолково. Будто впопыхах натянул на себя что попало – лишь бы удобно. Руки в перчатках, до локтей крест-накрест перехваченных ремнями. Лицо скрывала тень от фонаря – поэтому казалось оно бледным и каким-то особенно озабоченным.
- Тсс… - незнакомец приложил палец к губам и прислушался. Люк открыл было рот… ну хоть поздороваться для начала, что ли – раз уж вредный Йода не позволил прихватить в пещеру сейбер, но парень быстрым взмахом руки приказал ему рот закрыть. Впрочем, явной угрозы от синеватого молодчика не исходило. – Пойдём.
- Куда? – Люк старался говорить шёпотом, но получилось громкое шипение, усиленное эхом где-то в глубине пещеры.
- Тише ты… услышат.
- Кто?
- Кто надо. Вернее, кто не надо.
- Здесь никого нет. Только я и Йода.
- Даааа… - откликнулся нечаянный собеседник, – а как же я?
Парень потянул его за рукав, и у Люка возникло ощущение, что он случайно зацепился шнурком за АТ-АТ, который целеустремлённо штурмует болото и на внешние раздражители не реагирует. Люка неотвратимо повлекло вперёд.
- Это какой Йода? Зелёный? С ушами? Он ещё жив?
- Слушай, куда ты меня тащишь? Мне надо наверх! Йода жив! Живее всех живых! Он будет меня искать!
- Да ну… ну пусть ищет – вдруг найдёт? – буркнул парень себе под нос и остановился, внимательно глядя себе под ноги. Потом поднял глаза к потолку. С потолка капало чем-то очень неприятным.
- Ты вообще-то кто? – Люк воспользовался остановкой и попытался осторожно высвободить рукав. Не тут-то было.
- Ассенизатор… - незнакомец начал аккуратно обходить лужу вдоль стены, увлекая за собой Люка. – Не наступи.
- А то что?
Обладатель редкой для разумного существа из плоти профессии развернулся и в упор посмотрел на Люка своими внимательными, непонятного цвета глазами. Некоторое время он сверлил его взглядом. До тех пор, пока Люку явно стало не по себе.
- А то всё… - парень поднял камень и бросил в лужу. Камень исчез. Ни всплеска, ни стука, никакого другого звука. Лужа не отражала ни света фонаря, ни людей, вообще ничего из того, что могло бы в ней отражаться. – Пойдём.
- А Йода?
- Что Йода? Заругает и лишит обеда?
- Так ты его знаешь?
- Знал. Вот он у меня где, - парень выразительно провёл ребром ладони по горлу.
Люк решительно остановился.
- Я никуда с тобой не пойду!
- Не кричи. – Парень закашлялся, прислонившись спиной к стене. – Разворачивайся и топай. Да не промочи ноги. Только зачем ты сюда вообще полез? Тоже мне… джедай татуинского разлива.
Люк взбесился.
- Ты подслушивал?!
Парень вскинул бровь, невозмутимо глядя на Люка.
- Подслушивал наши с Йодой разговоры!
- Где?
- Там наверху! Иначе с чего ты взял, что я с Татуина?
В глазах лохматого ассенизатора запрыгали весёлые жёлтые искры.
- Аааа… Ты об этом, милый юноша. – Люк взбесился ещё больше. Парень же грустно улыбнулся уголком губ. – У тебя, дружище, такой на редкость провинциальный выговор, что не надо быть профессором лингвистики и этнографии, чтобы понять, откуда ты родом. И эта замечательная привычка – тыкать незнакомым людям…
- Ты первый начал!
- Ай-яй-яй! Я первый начал! Какая прелесть…
Парень снова закашлялся, а когда поднял глаза – Люк быстрым шагом уходил в обратном направлении.
- У меня тоже – привычка… - тихо сказал обитатель пещеры то ли спине убегающего юноши, то ли сам себе. Он взял из невидной до того ниши плотно набитый рюкзак, накинул его на плечи, подпрыгнул, давая ноше найти общий язык со спиной и, не спеша, побрёл вслед за новым учеником Йоды.

* * * * *
Так плохо Люку не было давно…
Он стоял у выхода из пещеры и чувствовал, что сейчас расплачется. Он, герой Восстания, непревзойдённый стрелок по гнёздам песчанок, без пяти минут рыцарь джедай и прочая и прочая.
Выходить не хотелось. Холодный пронизывающий ветер гнал мусор по сумрачному коридору – улицы ли? По обе стороны от него как горы воздвигались развалины некогда прекрасных и величественных зданий, теперь обветшалых и пропылённых. Провонявших гарью многочисленных пожаров и удушающим запахом тлеющего пластика. Смотрящих угрюмыми дырами оконных проёмов.
Прямо перед ним, на выходящем из-под поверхности земли искорёженном монорельсе валялись груды ржавого металла, отдающие кислятиной, смердели холмы органического мусора, нависали остовы непонятных, но, несомненно, когда-то полезных конструкций. Где-то очень высоко, за тучами нависшего над городом (?) смога – незнакомое небо. Настолько безрадостное, что Люк вдруг ощутил всю его свинцово-серую небесную тоску как предательство лучшего друга.
Более всего Люку хотелось вновь оказаться на Дагоба. В тёплом уюте йодиной берлоги. Или по шею в болоте. И чтоб старый мастер брюзжал над ухом. Или в кабине X-винга – дремать под деловитый посвист R2. Где угодно в любом известном Люку месте. Пусть даже в коридоре покойной ныне Звезды Смерти под бдительным оком имперского конвоя. Но только не здесь…
Просыпаться Люк уже пытался. И ни одна попытка успехом не увенчалась. Только ныла ушибленная о торчащую из покрытия монорельса арматуру пятка.
Юноша развернулся и опрометью кинулся обратно в черноту пещеры. Бегом, бегом… избавиться от наваждения во что бы то ни стало. Страх бился в груди как попавший в немудрёную ловушку зверёк. Сам себе он напоминал сейчас мечущуюся в замкнутом пространстве маленькую песчанку, которую вот-вот забьют камнями разохотившиеся мальчишки.
- Тпррррру… - он с разбегу влетел носом в чью-то заношенную чёрную куртку. – Далеко собрался? Слушай, парень, ты как-нибудь определись с маршрутом.
Люк поднял голову. Глаза у нового знакомого незнакомца были серо-свинцового оттенка, как здешнее небо, а голос – тихий, но глубокий. И говорил он довольно медленно. Так, словно ему трудно было говорить.
Заглянув в расширенные от тотального непонимания происходящего зрачки Люка, тот тряхнул светлыми патлами и сочувственно кивнул:
-Ошибся коридором?
Люк сглотнул подступивший к горлу комок и кивнул в ответ.


ЧАСТЬ II.
Волки уходят в небеса
Горят холодные глаза
Приказа верить в чудеса
Не поступало...
И каждый день другая цель
То стены гор, то горы стен
И ждёт отчаянных гостей
Чужая стая
БИ-2 Волки


Дождь. Мелкая морось. Зыбкий туман. Вроде бы – ничего особенного, но уже через каких-то полчаса ты вымок до нитки, твои зубы выбивают дробь, а ноги, постоянно оскальзывающиеся на чём-то скрытом в вечном сумраке нижних ярусов, не верят, что будет когда-нибудь конец пути.
Глазеть по сторонам не получалось. Во-первых, глазеть было не на что. Во-вторых, выползающие из переулков клочья тумана норовили скрыть спину идущего впереди Кина – так, в конце концов, представился Люку новый знакомый. В рюкзаке у него оказалась тёплая куртка с капюшоном. Было там и ещё что-то, но что – юноша разглядеть не успел. Выдав амуницию и приказав следовать точно за ним и внимательней смотреть под ноги, Кин, казалось, забыл о существовании своего спутника. Шли медленно – проводник-абориген заметно прихрамывал, но, тем не менее, не останавливался. И только когда вконец вымотанный однообразностью пейзажа и неоднородностью рельефа Люк начал отставать, а затем и вовсе присел отдохнуть на какой-то ржавый металлолом, поступило распоряжение о привале.
Парень, тяжело опершись о балку, устроился рядом с Люком. Руками разогнул непослушное колено. Поймал на себе взгляд Люка.
- Пустяки. Железка хандрит. Есть хочешь?
- Нууу...
- Понятно. Держи.
Из поясной сумки Кин вынул плитку шоколада, разломил, половину передал Люку.
- А ты?
- А я не хочу. Сыт с утра.
Шоколад был старый, и Люк чуть было не остался без зуба.
- Сейчас вечер?
Отрицательное движение головой:
- День. Солнце прямо над нами. Там... за облаками.
Люк кивнул и осторожно отгрыз кусочек шоколада. Помусолил отдающую плесенью окаменелость во рту. Украдкой глянул на задумавшегося «ассенизатора».
«Сколько же ему лет?»
Если Кин и был старше самого Люка, то не намного, но в местных условиях год, судя по всему, шёл за два. Морщинки в уголках глаз, плотно сжатые губы. Нездоровый парень. Явный хроник. В такой-то сырости и пакости. Люка снова передёрнуло.
- Климат сбоит. Я ходил, смотрел... Работы на год. А толку... там гнилое всё. – Кин поднялся, поморщившись. - Пойдём. Надо успеть до темноты.
- А если не успеем?
- Я успею. А ты... – вещевой мешок Кина занял своё место на спине хозяина, – нет. Если будешь тратить время на разговоры.
- Да я молчу всё время! Просто – хочу знать! Куда мы идём и от кого прячемся!
- Ну, допустим, ты идёшь в гости. Ко мне. Потому что я иду к себе домой, а ты идёшь со мной. Уяснил? А прятаться здесь особо не от кого... нет здесь никого. Крысы только. Да тараканы с нетопырями. Ещё эта неживая дрянь без названия из лужи. Или ты любишь бродить в темноте по незнакомой местности? У тебя хорошо получается. Я заметил. Влетишь головой в столб – будет тебе и фонарь заодно.
Такого длинного монолога от своего спутника Люк ещё не слышал. Говорил Кин крайне мало, кратко и чётко по теме. На ходу – так вообще сосредоточенно молчал, стараясь не разжимать губ и не сбиваться с ритма. Вдох-выдох, вдох-выдох...
Вот и сейчас – наговорив целую кучу слов, махнул рукой и закашлялся.

* * * * *
Вскоре Люк понял, что место для привала было выбрано Кином не случайно. Начинался затяжной подъём. Не будь с ним проводника – и Люк мгновенно заблудился бы в сложной системе тоннелей, лестниц и мостов. В разрушенной шахте лифта завывало как в аэродинамической трубе. Дождь закончился. Начался мокрый снег. Липкий и грязный.
Люк протянул руку:
- Снег пошёл…
Шедший на два шага впереди Кин мотнул головой:
- Пепел…
Мокрые хлопья набивались в рот, уши, залепляли глаза. Встречный ветер заставлял сгибаться в три погибели – лишь бы не снесло в казавшуюся бездонной пропасть улицы. Ног Люк давно не чувствовал. То есть он знал, что автоматически сгибает и разгибает колени, карабкаясь по очередному лестничному пролёту, цепляется за полуразрушенные коррозией поручни покрасневшими, скрюченными от морозного ветра пальцами – вверх… Кружилась голова. Наконец, выбравшись на очередной уровень, Кин остановился. Люк воспользовался передышкой и облизал пересохшие губы. Хотелось пить.
- Держи.
Кин протянул ему флягу.
- Пей. Не бойся. Хорошая вода.
Вода была вкусная. Неожиданно вкусная после всей этой плесневелой затхлости вокруг, и Люк не заметил, как опустошил флягу. Кин напряжённо вглядывался в сумерки, козырьком приложив руку ко лбу – пеплопад редел.
В какой-то момент из-за скрытого в серой мгле горизонта пробился солнечный луч. Разорвав густую пелену испарений, он осветил развалины позади путников и гигантское рукотворное плато, испещрённое глубокими километровыми трещинами, – у их ног. От неожиданности Люк зажмурился, а когда вновь открыл глаза – не поверил им. Они находились в самом сердце гигантского пожара. Над головами реяли полотнища алого атмосферного сияния. Под ногами наливались багровым светом сытые расщелины. Волной накатилось и рассыпалось на мириады мелких осколков эхо живого города. Всего одно мгновение, один короткий миг, но город – жил.
- Закат…
Юноша почувствовал тяжёлую руку спутника на своём плече. Обернулся.
- Но я слышал…
Кин покачал головой:
- Просто закат. И ничего более.
Солнце село, и пожар угас сам собой.
Его проводник протянул руку, указывая на темнеющие впереди контуры здания. Усечённая многоярусная пирамида из монолитных блоков. Силуэты башен на фоне слабо фосфоресцирующих облаков …
- Нам туда. Ещё пару часов – и будем на месте.
Люк вздохнул. В качестве ответа на так и не заданный вопрос ему презентовали вторую половину ископаемого шоколада.

* * * * *
Люк плохо помнил этот – последний – отрезок их долгого пути. С наступлением темноты на плато опустился такой густой туман, что в нём еле-еле были различимы пальцы вытянутой руки. Кин вновь засветил свой «шахтёрский» фонарь, но особого толку от него не было. Так… немного веселее. Если, конечно, на этом гадостном погосте кому-то вообще могло быть весело. Эмоциональный ступор – так, немного подумав, определил Люк своё настоящее состояние. Очень хотелось спать.
- Эй, парень… - резкий рывок разбудил задремавшего было на ходу героя Альянса. – Не спи – замёрзнешь. И смотри под ноги.
«Смотри под ноги» - это было верно. Каменное основание растрескалось как корка пустынного солончака, и путник, попавший в подобную ловушку, мог рассчитывать на получение широкого спектра неприятных ощущений. Единственное, на что он не мог рассчитывать – остаться в живых. Всё это объяснил Люку его странный товарищ, деловито накручивая на юношу тонкий спасательный трос, нашедшийся в заплечном мешке. Закончив с вводной и страховкой, Кин закрепил карабин на своём поясе и рванул вперёд на крейсерской скорости. «Эопи чует стойло» - определил для себя Люк, едва не пропахав носом землю. Впрочем, по всему было видно, что устал Кин никак не меньше Люка, да и хромал он всё заметнее. А вот говорить перестал вовсе. Только кивал или мотал головой при необходимости. Ну и дёргал за «поводок», когда его «гость» предпринимал попытки лечь спать в ближайшей луже. Обещанные с момента заката два часа уже прошли, и чёрная громадина «пирамиды» нависала над ними, невидимая в темноте, но ощущаемая на уровне спинного мозга.
Новый рывок. Кин отцеплял трос.
Люк огляделся. Более всего помещение, в котором он очутился, напоминало холл. Скромную такую прихожую, в которой могла с комфортом разместиться вся эскадрилья «красных» вместе с «золотыми», причём не только пилоты, но и сами истребители. Фонарь на лбу «ассенизатора» выхватывал то участок обшарпанной стены, то чью-то покосившуюся статую. В сторону скрытой в густой тени лестницы была протоптана в слое пыли самая натуральная тропинка.
Кин закончил сматывать трос и кивнул в сторону лестницы. Они прошли по длинному коридору. Здесь было уютнее. В том смысле, что не капало, и кое-где даже светились аварийные лампы. Остановились у лифта. Кин, не глядя, ткнул пальцем в панель управления. Лифт не отреагировал. Кин хмыкнул и ткнул ещё раз. С тем же результатом.
- Ну, пожалуйста…
Люк никогда не слышал, чтобы с лифтом разговаривали столь вежливо. Впрочем, он вообще не слышал, чтобы с лифтом разговаривали.
Кин сдержанно постучал по одной из плотно сдвинутых створок. Тишина. Кин стукнул по панели ладонью. Панель испуганно мигнула и вновь погасла.
- Ззарраза… - с чувством произнёс гостеприимный хозяин. После немного подумал и добавил ещё пару слов на хаттезе. Очень тихо, но Люк понял и покраснел.
- Есть два варианта. – Кин снял рюкзак прямо в пыль.
- Первый – лезть вверх по вентиляции. Но мне он не нравится. Я устал. Я голоден и хочу спать…
Кин невежливо стукнул каблуком по створке лифта.
- Ты слышишь?
Лифт молчал. Люк тоже молчал. Люка одолевали сомнения по поводу нормальности собеседников.
- И вариант номер два. – Кин нырнул в рюкзак. – Но он не понравится тебе.
Панель легко отлетела в сторону с помощью отвёртки. Люк подумал, что с этой конкретной панелью такое проделывали не раз и не два, и в тот же момент Кин ткнул отвёрткой куда-то в электронные потроха.
Посыпались искры. Аварийные лампы испуганно мигнули. Лифт икнул, загудел и раздвинул створки.
- И ведь каждый раз выёживается. Тоже мне… благородная девица. Прошу. – Кин пропустил своего спутника в кабину лифта, потом зашёл сам, волоча рюкзак. – Молиться умеешь?
- А? Кому?
- Кому-нибудь. Я в том смысле, что хорошо бы ещё и доехать…
Кин привалился к стене кабины и закрыл глаза. Лифт тронулся.

* * * * *
Люка мутило. Нет, на жилой уровень они добрались без приключений, и Кин даже вежливо поблагодарил лифт за оказанные услуги. Но вот потом…
Крысу абориген пригвоздил к полу всё той же отвёрткой. Пригвоздил и пригвоздил. Ситх с ней, как говорится, с крысой. Хотя скорости реакции своего провожатого Люк откровенно позавидовал – крыса испугаться не успела. А Люк не успел заметить крысу.
Проблема же заключалась в том, что Кин взял её, то есть убиенную крысу, с собой. Потому как крыса жирная – грызуна подняли за хвост и продемонстрировали со всех сторон – и нехорошо добру пропадать. Так и шли – впереди заметно приободрившийся Кин, помахивающий добытой тушкой, следом за ним позеленевший Люк волочил рюкзак.
На двери, прямо по пыли, была нарисована забавная рожица. Круглая, зубастая и лохматая. Рядом – ещё одна. Точная копия первой, но лохматость перемещена с области макушки в область подбородка. Люк насторожился. Лохматость его нового знакомого была, конечно, повышена, но вот бороды не было и в помине. Не считая двухдневной щетины. Тогда почему две физиономии?
Кин проследил за взглядом юноши и решительно толкнул дверь от себя.

* * * * *
- И ты тут живёшь?
- Ну, извини. Пятизвёздочный отель на днях развалился.
Люк бухнул рюкзак под ноги и огляделся.
В импровизированном очаге у дальней стены комнаты весело потрескивало. Пахло палёной шерстью, машинным маслом, кабаком и ещё чем-то... Впрочем, Люк старался особо не принюхиваться. Он сильно подозревал, что пахнет крысиным бульоном.
Есть расхотелось. Совсем.
Под потолком, с претензией на авангардное искусство, было развешено различное тряпьё неопределённого цвета и назначения. Под другой стеной всё пространство от пола до потолка занимали ящики с наклеенными на них ярлыками. Напротив – заваленный таким же разномастным тряпьём топчан. В общем, хлама хватало, но хлама, несомненно, полезного и отобранного с особой тщательностью.
- Да ты проходи.
Кин отбросил в сторону рюкзак, смахнул с ближайшего табурета раскуроченную деку.
- Иди сушись. Сейчас хавки сообразим.
- Я не…
Тут Люк вспомнил, что хозяев обижать нельзя, и послушно потопал к очагу с табуретом в руках. Это всё, конечно, замечательно, но вот кто разжёг огонь? Под ногами звякнуло и покатилось. Кин нагнулся, присмотрелся, хмыкнул. Поднял с пола пустую в грязных разводах бутылку. Принюхался. Мимика у него была довольно богатая. То ли от природы, то ли от нелюбви выражать мысли словами. И то, что он унюхал – ему не понравилось. Впрочем, особого удивления тоже не вызвало. А вызвало, скажем так, привычное огорчение.
Кин подошёл к топчану и легонько пнул кучу тряпья.
- Бен?
Недовольное ворчание.
- Чума бородатая… опять нажрался. Сскотина… - Кин плюхнулся на топчан рядом с бурчащей кучей и посмотрел на Люка.
- Говорит, всё равно пропадёт ведь. Сожрёт пустота. А коньяк хороший… - парень снова принюхался. – Был… и где он только его берёт?
Внезапно тряпьё зашевелилось более активно, явно пытаясь принять положение, отдалённо напоминающее вертикальное.
- Ну дда… ддерьмо не уппп… не упло… требляем.
Из-под дырявого пледа выпуталось нечто всклокоченное, рыжее и немного опухшее со сна. Люк с интересом вылупился на нового персонажа. Персонаж был тем занимательней, что в запахнутой на манер банного халата хламиде, в которую был облачён рыжебородый, смутно угадывались очертания джедайской робы.
- Ты это… быстро вер… нулся… раньше ззааавтра… к веч-черу ннее… - обладатель редкого сочетания джедайской робы с именем Бен явно забыл, что хотел сказать и теперь сосредоточенно водил пальцем перед собственным носом. Люк беспокойно заёрзал на своём табурете.
- Сколько ж ты его выжрал, сволочь? – ласково поинтересовался Кин, заглядывая за лежанку и вытаскивая на всеобщее обозрение ещё четыре – по две на каждую руку – пустых емкости. – Если твоё «ззааавтра» – это моё сегодня.
Бен сфокусировал взгляд на стоящем перед топчаном ящике, на который и были водружены пустые бутылки – в аккурат между вскрытой банкой каких-то консервов и стаканом с остатками коричневой жидкости, хмыкнул и пожал плечами.
- Что ттуут ппить? Этта абд… альд… дераанский… ты меня ппонимаешшш?.. аль-де-раан-ский коньяк!!! – Бен многозначительно воздел палец к потолку. – Пппомянуть надо. А ты обзываешься…
Голова его упала на грудь, он всхрапнул, потом вздрогнул, словно в испуге, и вновь встрепенулся, с трудом разлепляя веки.
Люк не верил ни своим глазам, ни своим ощущениям…
- Бен? – Кин дружески похлопал своего соседа по плечу. – Не сердись, Бен. Ты тоже пойми… я тут ковыляю, в буран попал, последнюю приличную рацию разбил, а ужина нет…
- Ты рааазбил?
- Я разбил.
- Ты рааазбил, а я ттут… один… пппью.
- Ну, прости. Ну, не мог я тебе ответить.
- Я думал ты… ффсё.. – Бен выразительно провёл рукой по горлу, а потом начал тыльной стороной ладони тереть глаза. Люку стало неудобно, и он отвернулся к огню.
- Прости. Разговор окончен. Марш в ионизатор. – Кин решительно встал и начал стаскивать через голову ещё влажную куртку. - И повежливей там с… персоналом. Да, кстати, Бен, у нас гости.
Люк приветливо помахал рукой:
- Здравствуйте. Я – Люк Скайуокер. Пилот.
Представиться джедаем Люк постеснялся – слишком хорошо запомнил нехорошую ухмылку Кина, отпущенную по данному поводу.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Юный герой Альянса и не слишком приятного вида человек в вытертом плаще рыцаря Старой Республики. Потом Бен протянул руку и без малейшего намёка на недавнее бурное возлияние сказал то, чего Люк больше всего боялся и больше всего ждал:
- Оби-Ван Кеноби. Джедай.
Раздался грохот. Сверзившийся с табурета Люк крепко приложился к полу головой.
- Ага... – Кеноби виновато посмотрел на Кина. – Это я не подумавши ляпнул.
Тот увлечённо стаскивал сапоги.
- Ну да… с перепою-то. Ещё и не такое ляпнешь. Перезагрузится – сам будешь объяснять, что к чему и во что он вляпался. А я послушаю. - Кин отбросил один сапог и принялся за второй. – Может, чего нового узнаю. Пошли в ионизатор – здесь дышать нечем.
Люк мирно посапывал, свернувшись на коврике возле очага.

* * * * *
- Ну и кем ты ему представился?
- Ассенизатором…

- А что? Бен, кинь в меня бритвой…
- Держи.
- Епрст… Ты чё, Кеноби, больной? Типа, «целься в глаз – не порти в шкурку»?
- Ты сказал – кинь. Я кинул. Так почему именно ассенизатор?
- Как тебе сказать… Из всех обитателей жопы ассенизатор показался мне наиболее перспективным направлением. С точки зрения эволюции.
- Логично.
Некоторое время они молчали.
- Что будем делать дальше, о великий стратег?
- Дальше? А что у нас по плану?
Оби-Ван присвистнул:
- Фигасе… У нас есть план?
- Нууу…
- Понятно. Давай нажмём вооон на ту кнопку и будем разбираться по ситуации?
- Типа того. Как он там?
- Ещё в отключке. А как это мальчик за тобой пошёл?
- А у него был выбор?
- В принципе не было. Как и шансов на успех всей этой авантюры – у нас.
- Вот именно. Кстати, теперь меня зовут Кин, и, будь добр, хорошенько это запомнить.
- Слушаюсь, милорд.
- Не язви. Без тебя тошно…
- В любом случае – ты должен ему сказать.
Они опять помолчали некоторое время.
- Скажу.
- Неизвестно сколько времени у нас есть и как он отреагирует на всё это…
- Знаешь, по-моему, он уверен, что спит и видит сон. Занятный затянувшийся кошмарик.
- Придется его разочаровать.
- Вот и разочаруй. Что-то мне подсказывает, что на тебя он накинется с расспросами в первую очередь. Вот и расскажешь ему, что да как. С определённой точки зрения.
- Ого! А сам просил не язвить…
- Куда мне до тебя…
Кашель.
- Ты бы сходил в медблок. Чего ты над собой издеваешься?
- Угу. В прошлый раз сходил. Я начинаю бояться нашего меддроида. Сумасшедший лифт – это одно. А неадекватный врач…
- Чуть не убил?
- Угу…
- С ногой что думаешь делать?
- Откручу, переберу колено и прикручу обратно.
- Шутишь?
- Морально готовлюсь.
- Помочь?
- Спасибо, Бен, но ты уже помог.
Молчание.
- Зачем ты так?
- Да я не о том… забудь.
- Скоро и здесь всё полетит в тартарары. Храм сопротивляется, но это скорее… – Оби-Ван задумался, подбирая слово, - остаточные явления...
- А он ничего не заметил. Представляешь? Глупый мальчишка… Только крутил головой по сторонам.
- Будь к нему снисходительней – ему не с чем сравнивать…
- Хотя нет. Вру. Что-то он усёк… когда солнце садилось.
- Храм помнит свой последний закат.
- Помнит. И мстит как может. Помоги с ремнями.
- Так нормально?
- Угу.
- Я там крысу принёс.
- Я видел. Жирная.
- Ловушки на складе проверял?
- Проверял. Две штуки. Уже закоптил.
- Молодец. Сейчас пир закатим. И постарайся в процессе приёма пищи не растерять окончательно свой авторитет.
- Да ну? Мне ещё есть что терять?
- Ну, меня-то ты ничем не удивишь, а вот пацана с толку не сбивай. Он-то помнит другого Кеноби…
- Упокой Сила его душу…
- Ты бы хоть бороду причесал, учитель.


* * * * *
Разбудил Люка запах еды. Он сел, потянулся, зевнул. Не открывая глаз, попытался припомнить, что же такое ему снилось… Немного ломило затылок.
«Обо что это я треснулся? Или это Йода меня? За непонятливость? Пахнет вкусно. Джедаю самое время подкрепиться…»
Он откинул одеяло:
- Доброе утро, учи…
И открыл глаза.
- И тебе вечер добрый, коммандер Скайуокер…
Возле изрядно коптящего очага сидел Бен Кеноби и ложкой помешивал ароматное варево в засмоленном котелке. На топчане, прямо поверх пледа, подтянув колени к подбородку, спал Кин.
Сон продолжался.
- Ааа…
- Удобства прямо по коридору. – Оби-Ван ткнул ложкой в нужном направлении. – И не забудь сказать спасибо.
- Кому?
- Удобствам, – буркнул трезвый, а потому несколько раздражительный бывший генерал бывшей Республики, и вернулся к процессу помешивания.

* * * * *
Когда вполне умытый, но несколько растерянный Люк вернулся в комнату, котелок уже стоял на столе на специальной подставке. Оби-Ван жестом пригласил юношу занять своё место на всё том же табурете, а сам сел напротив.
- Как сон?
- Впечатляет. Я говорил Йоде, что те синие грибы, за которыми он гонял меня на болото, какие-то странные…
- Ты их ел?
- Приходилось, - Люк поковырял ложкой в своей миске. Хвоста не обнаружилось и это обстоятельство несколько его успокоило.
- То есть ты считаешь, что я тебе снюсь?
Юный герой Альянса ещё некоторое время изучал содержимое тарелки. Потом поднял глаза на Оби-Вана:
- Бен, я не знаю. Здесь всё реально и нереально одновременно. Я видел, как ты умер, но смерти нет. Ты говорил мне это. И Йода тоже. Только я не понимаю. Я видел уже столько смертей… - он задумался. – Нет, всё-таки не понимаю. Пусть лучше это будет сон.
- Как скажешь… - Кеноби зачерпнул из своей миски. – Ты ешь. Вкусно, хоть и несколько необычно. Не помирать же с голоду в собственном кошмаре.
Люк глянул на топчан:
- А он?
- Пусть спит. Здоровый сон ему сейчас нужней, чем еда. Поест потом. И не шуми – он просыпается от каждого шороха.
Юноша кивнул, осторожно попробовал похлёбку. И довольно быстро расправился с пайкой.
- Добавки?
Люк пошмыгал носом. Заглянул в котелок.
- Вам, наверное, самим мало?
Оби-Ван махнул рукой – нормально, мол, хватает, и налил юноше ещё порцию.
- Ешь. На голодный желудок ты всё равно ничего не усвоишь.
- Бен?
- А?
- Ну, хоть ты-то мне расскажешь?
И Кеноби рассказал.


ЧАСТЬ III.
А он придет и приведет за собой весну,
И рассеет серых туч войска.
А когда мы все посмотрим в глаза его,
На нас из глаз его посмотрит тоска.
И откроются двери домов,
Да ты садись, а то в ногах правды нет.
А когда мы все посмотрим в глаза его,
То увидим в тех глазах Солнца свет.
Виктор Цой. Апрель


Он не спал. Лежал с закрытыми глазами, подтянув колени к подбородку, и слушал, как Люк с Беном шушукаются за столом и стучат ложками. В груди ныло. Но с этой болью он уже успел свыкнуться. Он вообще ко многому успел привыкнуть за эти годы, проведённые в полной изоляции один на один с бывшим учителем. Время от времени накатывали воспоминания. Кеноби уходил в запой, а он не мог даже напиться. Отравленный ядовитыми парами вулканических испарений организм не принимал алкоголя.
Учитель всё-таки спас его. Протянул руку в последний момент. Когда на нём уже вовсю пылала одежда, и он из последних сил выползал из огненного месива, извиваясь, как червяк на сковородке.
О том, что было дальше, он знал только со слов Оби-Вана. Кеноби увёз его на спасательном транспортнике. Куда делся с платформы новенький блестящий «Нубиан» до него дошло позже. Когда Кеноби – по-пьяни – рассказал *всю* историю, а сделанное в недрах Храма случайное открытие только подтвердило их страшные догадки.
Итак, Бен увёз его на первом попавшемся корабле, кое-как подключив с помощью стационарного меддроида систему жизнеобеспечения. В атмосфере Мустафара они разминулись с белым шаттлом Его Величества и всё-таки добрались до Корусканта. В тот момент Бен не думал о том, что фактически подписывает себе смертный приговор, вновь возвращаясь туда, где его уже назвали персоной нон-грата и объявили в розыск. Молчание эфира его не удивило и не испугало. Да и странная пустота на орбите при выходе из гипера – тоже. Единственное, чего боялся тогда Оби-Ван – не успеть.
Он успел. А его ученик – нашёл в себе силы жить. После всего. А ещё они остались одни. Нет, дроиды тоже остались. И крысы. И нетопырки с тараканами. Их было немного, но больше – никого.
А потом – потом планету-город вслед за людьми покинула Сила. Ушла, растворилась в черноте Космоса, взмахнула лёгким крылом, оставив им только закатные миражи и пустоту.
Пустоту внутри и пустоту снаружи.
Пустота глушила эмоции, разъедала фундаменты небоскрёбов и опоры мостов, погружала в первобытную темноту сектор за сектором.
Космос молчал, а первая же попытка улететь с планеты провалилась. Вернее, захлебнулась. Топливо в цистернах заправщиков обернулось никуда не годной жидкостью. Вязкой и вонючей. Всё, казалось, было против них – и время, ускорявшее свой ход для окружавших их вещей, и замедлявшее – для них самих, и пространство, медленно, но верно уходившее в небытиё, покрывающееся язвами провалов в чёрное ничто.
И тогда они вернулись в Храм – место, куда ни один из них возвращаться не хотел.

* * * * *
Представь себе мир, в котором ты должен прежде умереть и только потом – родиться. Представь себе мир, живущий без памяти о прошлом, и мир, у которого нет будущего. Мир, в котором живёт только фон, оболочка, а люди – живые люди – всего лишь статисты.
Скажи, Люк, что ты помнишь? Что ты помнишь *до* того момента, как вы с дядей отправились к джавам за дроидами? Нет. Не отвечай – я знаю. Ты как-то раньше не задумывался… Мы все как-то не задумывались. Делать или не делать. Шаг в сторону – расстрел. Прыжок вверх – попытка улететь. У нас стерильная память, Люк. И стерильная совесть.
Не смотри на меня – так. Никакой я не герой. И генерал из меня – никакой. А ещё я плохой учитель. Возможно, что я – это вообще не я. А кто? Я не знаю. Нет, Люк, я не пил. Впрочем, не откажусь. Где-то была у меня заначка… Ага, вот она! Магистры нашего доблестного Ордена не отказывали себе в удовольствии потешить бренное тело. Ты будешь? Нет? На нет и суда нет. Тем более что я обещал не сбивать тебя с толку. Кому? А вон ему. Думаешь, он спит? Нет. Притворяется. А, может, и нет. Я не знаю. С тех пор как Сила оставила это место – я ничего не знаю. Я слеп и глух. Твоё здоровье, коммандер… Чем бы занюхать? Ага. Вот.
Что? Кто он такой? Он сказал мне, что его зовут Кин. Давно ли я знаю его? А что ты имеешь в виду под «давно»? Нет, я не знаю, сколько лет прошло. Время здесь само по себе. Отдельно от пространства. Да, знаю давно. Но я не знаю – знаю ли его я? Откуда он взялся? Когда-то он жил на Татуине. Что? Это он тебе сказал, что у тебя татуинский выговор? Ну, есть немного. Почему мы здесь? Знаешь, просто мы оба оказались не в том месте и не в то время. Так часто бывает… Почему ты здесь? Нет, Люк, ты не умер. Это я – умер. Лучше бы – умер… Для кого? Для всех. Впрочем, Кин так не считает. Я благодарен ему за это. Не знаю, что он задумал, но я помогу ему. Теперь – помогу.
А ты…Ты вернёшься. Пустота выплюнет тебя обратно. В твоё время. В твоё пространство. Нет. Я не знаю – когда. Возможно – завтра. Или через год. Или – через десять. Прости нас, Люк. За что? Прости заранее. Возможно, мы не имеем права делать то, что делаем. Но если бы речь шла только о наших шкурах… Поверь, шкуры у нас достаточно дублёные.
Я лживый трус, Люк Скайуокер. Или трусливый лжец. Как тебе нравится… Не получилась из меня крёстная фея. Кто это? Глюк такой. Либо добрый, либо нет. Неважно это. Важно – другое. Послушай, что я тебе скажу, мальчик, и хорошенько это запомни. Слышишь меня? Запомни! В другой раз я повторять не буду. В другой раз я буду трезвый и светлый. А сейчас я пьяный и… честный. Брат может быть другом, а может – не быть. Но никогда, - слышишь?! - никогда он не перестанет быть братом.
Я ппонял это. Понял позже, чем должен был, но понял. И не спрашивай, какой ценой мне дос…талось это знание. Извини. Я выпью. Тошно. Меня предали – я предал в ответ. Я кричал ему – не прыгай. А он… он никогда меня не слушал. Я уд… ударил. Всего один раз. Он звал меня. А я ушёл…
Прости, я бросил тебя – тогда, на Звезде. Ты вполне справлялся один… Вернее, т-ты уже… уже не был – один, а я… Я должен был вернуться. Я вдруг отчётливо понял, что должен вернуться и как я должен вернуться. Ппонимаешь, сквозь маску… я вдруг увидел… его глаза...
Ккакой ученик? Мой ученик? Ннет, у меня никогда не было ученика с та…ким именем. Я говорил? Тю… я много чего говорил. Я вообще – разговорчивый. Слушай, налей, а? Будь ддру- угом – рууки дрожат. Ну, ты и скажешь… Ддарт Вейдер, ученик Оби-Вана К-кеноби. Звучит-то как… к-коряво. Нет, Люк, у меня был… всего… один ученик, и его звали… Анакин Скайуокер.
Нет, ну пп-погляди, как-кая-то ссскотинна фф…ффсё выы…пила. А мне – ничего…не… ос-ставила. Од-дин уч-ченик, Лльюк. Нет, т-ты не понимаешь. Анакин… Ана-кин…

* * * * *
Кеноби спал, уронив голову на сложенные на столе руки. Люк сидел на своём табурете, уставившись в огонь полными слёз глазами. Бесшумно подошёл Кин, подцепил ногой стоящий здесь же у очага стул, сел на него верхом, опершись локтями о спинку.
- Злишься?
Люк не ответил.
- Это хорошо. Некоторое потемнение идеалов способствует просветлению в мозгах.
Люк молчал. Кин пошевелил угли согнутой из куска арматуры кочергой. Поставил в очаг котелок с остатками серого варева.
- Бен хоть закусывал?
- Занюхивал… - буркнул Люк себе под нос.
- И то дело…
Разогрев похлёбку Кин, как ни в чём не бывало, принялся за еду, пристроив котелок тут же на спинке стула. Тусклый свет от тлеющих углей придавал резкости чертам его лица, углубляя тени и чётче очерчивая контуры. Старый шрам на правой скуле, жёлтые блики в холодных глазах. Заметная седина в светлых, чуть вьющихся волосах. Наглухо застёгнутый ворот на удивление чистой во всём окружающем их сраче рубахи, руки всё также до локтя обтянуты чёрной кожей перчаток и тщательно перехвачены ремнями. Такие же ремни – от щиколотки до бёдер. Было в нём что-то такое… скрытая сила или затаённая опасность – как в чётких обдуманных движениях дроида-убийцы или изящном изгибе спины вонскра перед прыжком.
- Прекрати так откровенно на меня пялиться, - прервал пространные размышления Люка тихий голос Кина. – А то подавлюсь ненароком.
Он тщательно выскреб котелок ложкой, поставил посуду на пол и только тогда посмотрел на Люка:
- Ну, теперь говори…
- Почему ты мне сразу не сказал?
- Однако, - Кин грустно улыбнулся, но взгляд его оставался всё тем же – остро-изучающим. – Сложил два плюс два? Молодец, порадовал, не так прост, как я было подумал…
- Не такой дурак, ты хотел сказать?
- Что я хотел сказать – я сказал. А вот правильно задавать вопросы ты не умеешь. Зато огрызаться – всегда пожалуйста. А вот скажи мне для начала – почему ты сунулся в дупло без сейбера?
Люк насупился:
- Йода сказал не брать. Откуда ты знаешь?
- Призрак Кеноби на ухо нашептал.
- Издеваешься?
- Ну что ты…
Упомянутый призрак всхрапнул и что-то забормотал во сне.
- Молодец. Какой послушный мальчик. И часто это с тобой?
- Редко, – надулся Люк.
- Но метко, - заметил Кин о чём-то своём, разглядывая угли в очаге.
- Ладно. Не обижайся. Сам подумай – ну сказал бы я тебе – и что? До сих пор бы бегал за тобой по тоннелям, а то и сиганул бы ты от меня в какую-нибудь дыру. И всё.
- Что всё?
- Совсем всё. – Кин потянулся, откинувшись на стуле, и заложил руки за голову. – Полный звездец всем начинаниям. Ну, ладно, ладно, прекращаю тянуть банту за хвост – я твой отец. Дальше что? Здравствуй, папа?! Я рад, что ты не весь умер? Знаешь, сын, а ведь я тебя совсем не знаю. Да и ты – меня – тоже. Да, ещё – Галактики у меня, увы, нет. Соответственно, править вместе нам нечем.
Анакин Скайуокер снова покопался кочергой в очаге.
- Если мы прощёлкаем огонь – Кеноби меня убьёт. И тебя заодно. Ты не представляешь, как трудно здесь просто разжечь огонь… Люк?

* * * * *
Люк очнулся от того, что кто-то плеснул на него холодной водой. Судя по плюху и количеству, воды не пожалели.
Он вскочил и затряс головой, пытаясь избавиться от затёкшей в ухо жидкости.
- Какой-то ты… слабонервный.
Анакин задвинул в угол пустое теперь ведро и принялся ножом откалывать щепки от куска деревяшки. Судя по цвету дерева и тонкой резьбе, в прошлом деревяшка была ножкой какой-то, несомненно, очень дорогой мебели.
- Впрочем, это я сболтнул лишнего. Давай так, - он отложил нож и внимательно посмотрел на сына. – Сейчас ты переоденешься в сухое и, наконец, нормально ляжешь спать, а когда проснёшься…
- Я не усну… здесь не усну.
… не перебивай. А когда проснёшься – мы поговорим. У меня будет к тебе одна просьба… несколько необычная. Но сначала ты должен переварить то, что узнал сегодня. Привыкнуть… Спи. Сон – лучший доктор.

* * * * *
Люк открыл глаза. Было темно. Только тлели угли в очаге. Он лежал на топчане и смотрел в потолок. Рядом, на самом краю спал его… отец? Кеноби определили в угол на ящики – подальше.
«Ты не думай, Люк, Бен – хороший человек. И генерал он был отличный. Просто… не сложилось».
«Он твой друг? Вы ведь из-за чего-то поссорились, да?»
«Да, всякое бывало… Друг? Он мне как брат, Люк. Всё остальное неважно. Здесь – уже неважно…»
«Я всё-таки не понял, почему здесь всё – такое…»
«Как бы тебе сказать… Миры – как страницы книги. Ты видел книги? Нет? Завтра сходим в библиотеку – я тебе покажу. Порой книгу пишут с начала, а читают с конца. А бывает, что наоборот. Ты понимаешь меня?»
«Да… кажется».
«Так и наш мир… Возможно, Большой Взрыв – это не всегда начало, а время похоже на крайт-дракона, пожирающего свой собственный хвост. Свитер одень – под утро здесь холодно».
«Спасибо».
«Бен нарушил обычный ход нашего времени. Вернулся на Мустафар. В тот самый день. Напрямую. Ринулся сквозь время и пространство. Представляешь, какие круги пошли в Силе, когда он добровольно нырнул в Ничто? Нет, конечно, не представляешь. Я сам плохо это представляю. У него не было никаких шансов, кроме единственного невероятного по силе и… Силе желания – успеть».

«Ещё одно мгновение – и я бы не выдержал… начал дышать раскалённым пеплом. Но он протянул мне руку. Ты не представляешь, Люк, как это важно – когда тебе протягивают руку»

«Извини, мне трудно так долго говорить, но раз уж холодный душ пошёл тебе на пользу и ты слушаешь…»

«В общем, кожа с меня слезала лоскутами вместе с одеждой, и пока я чесался в бакта-камере, наращивая новую, Оби-Ван обнаружил, что кроме нас во всём мире не осталось ни одного разумного существа. Тогда он впервые заявился ко мне в госпиталь в таком вот чудном состоянии… и мы опять чуть было не поругались».
«Это из-за него ты такой упакованный?»
«Ты про ремни? Ага. Так оно удобнее. Только правую я сам по глупости потерял. В самом начале Клонских войн. Впрочем, прыгал на Кеноби я тоже сам. Человек вообще всё в жизни делает сам. Или не делает. Только не всегда это понимает. Держи одеяло».

«Две параллельные прямые обязательно пересекутся где-то в бесконечности. Вот и наши пересеклись. Два мира, один из которых двигался во времени от рождения к смерти, а другой – от смерти к рождению. В начале и в конце у обоих был Большой Взрыв. Они сошлись на мгновение, замерли и… продолжили своё движение относительно друг друга. Представил? Ну и не старайся. Просто прими к сведению – «отряд не заметил потери бойца». Нам *повезло* оказаться как раз в этом затянувшемся мгновении. То ли нас намеренно изолировали, то ли –случайно затянуло…».

«У тебя когда-нибудь возникало чувство дежа-вю? Ну да, конечно – в пещере под деревом? Я угадал? Ты словно уже был там? Я знаю. Я жил с этим чувством многие годы. Чувствовал, как будто рядом со мной находится другой *я*. Я менялся незаметно для себя и окружающих. Изменялись привычки, реакции, эмоции, воспоминания. Как будто сторонний наблюдатель-демиург развлекался, редактируя мою личность по своему усмотрению».

«Оби-Ван как-то, уже здесь, признался, что ощущал тоже самое, но нам не дали ни секунды чтобы остановиться и попробовать познать самих себя. Мы продолжали существовать в рамках чужого бреда, постепенно теряя адекватное отношение к миру и самим себе. Именно это – основная причина краха Ордена, Люк. Все мы были марионетками. И Кеноби всё-таки разобрался – во время татуинского «сидения» у него образовалась масса свободного времени, которое надо было куда-то деть… знаешь, я его понимаю. Если бы у меня был склад горячительного и достаточное количество здоровья – я бы с превеликим удовольствием составил ему компанию».

«Можно личный вопрос?»
«Насколько личный?»
«Нууу… Бен говорил, что Дарт Вейдер был его учеником и убил… тебя. А потом сказал, что не знает никакого Дарта Вейдера…»
«Что, прямо так и сказал?»
«Нет. Я… неправильно выразился».
«А… понятно… Это вопрос?»
«Нет. Я хотел…»
«Говори быстрей…»
«Ты – джедай?»

«Знаешь, у нас тут полное… равновесие в Силе. Спи…»
«Отец?»
«Да…»
«Какая она была?»
«Кто?»
«Мама. Я не помню её совсем. Ты любил её?»

«Я понял. Это и есть твой *личный* вопрос. Любил? Я… болел ею, Люк. А теперь спи. Больше никаких вопросов».


* * * * *
Когда он проснулся в следующий раз, было утро. В очаге жарко пылал неизвестный антиквариат. Пахло кофе и поджаренными на металлическом листе галетами. На скошенном потолке серели несколько затянутых транспаристилом квадратов.
Бен Кеноби сидел за столом, подперев бороду кулаком. Трезвый. Напротив него – Анакин. На столе перед ним – аккуратно разложенные инструменты и детали.
- Мне снился город в облаках…
Две пары внимательных глаз тут же уставились на него.
… и закат.
Люк насторожился. Он ожидал другой реакции на свои слова.
- А что? Это что-то значит?
Анакин смотрел на него ещё некоторое время, и Люку вдруг показалось, что в спокойном взгляде его отца промелькнула тревога. Потом тот кивнул, так и не произнеся ни слова, и вернулся к своему занятию.
Кеноби же пожал плечами и налил Люку кофе из мятой кофеварки.
- Что ты делаешь? – Люк отхлебнул из кружки. – О, вкусный кофе!
- Потому что вода хорошая. У нас здесь влаговыпаритель на крыше. Передай отвёртку. Да, эту… - Анакин Скайуокер ловко вставил блок питания в рукоять сейбера. – Готово.
Подпрыгнувший от неожиданности Оби-Ван выругался на хаттезе и расплескал свой кофе, Люк сдавленно хихикнул в кружку – мягко мерцающий голубой клинок описал круг прямо возле уха Бена Кеноби и наполнил комнату ровным знакомым гулом.
- Иди сюда, - позвал сына старший Скайуокер.
- Зачем? – Люк одним большим глотком опустошил свою кружку.
- Не бойся – уши резать не буду. Не заслужил ещё. Будем учиться собирать нормальный клинок из подручного материала. Деталей здесь полно – штаб-квартира Ордена всё-таки. А вот с энергоблоками – напряг. Один сейбер я собрал. Второй – поищет в своих пожитках Бен. Третий соберёшь ты. С моей помощью, конечно.
- Ааа…
- А то, что прогуливать лекции Йоды – это одно, - перед Люком выложили набор юного техника, - а практические навыки – совсем другое. Для того чтобы быть просто хорошим бойцом вовсе не нужна ни мудрёная философия, ни сама полумифическая Сила. Приступай…

* * * * *
- Я сам буду учить его, Бен. Они встретятся – или у нас ничего не выйдет. И Люк должен выжить после этой встречи. Сейчас у него нет никаких шансов.
- Я против, Анакин. Зачем это тебе?
- Ты хочешь сказать, что безногий инвалид, обожженный от жопы до шеи, сам развалится в процессе?
- Не передёргивай, Анакин.
- Пора бы уже начать называть вещи своими именами, учитель.
- Тогда прекрати называть меня учителем.
- Туше*… Так как?
- Чистой воды самоубийство.
- В противном случае – убийство.
- В любом случае – долго он не продержится.
- Продержится. В конце концов, его доспехи или моя сбруя – какая разница? В остальном мы равны. Я бы даже сказал – мне повезло гораздо больше.
- Может ты и прав… Не знаю, как уж ты собираешься натаскать сопливого пацана на матёрого ситха за какую-то неделю…
- Ты думаешь – у нас неделя?
Оби-Ван Кеноби вяло отмахнулся от собеседника.
- В конце концов, Бен, никто ведь и не собирается… - как это ты выразился?.. – натаскивать.


* * * * *
- Вставай.
- Не могу.
- Вставай!
- Да не могу – я же сказал!
- Врёшь… можешь.
Люк лежал на животе, прижавшись щекой к холодному камню, и лениво огрызался. Вот в поле его зрения опять возникли сапоги. Ношеные сапоги тёмной кожи, тёртые на сгибах, подбитые железом. Клац-клац… Сапоги ходили вдоль лежащего тела – туда-сюда, туда-сюда... Потом его ощутимо пнули в бок. Реагировать не хотелось.
- Да отстань ты от него, - Бен сидел недалеко на парапете и кутался в плащ – на крыше было ветрено. – Лучше сам отдохни. Гоняешь мальчишку два часа…
Анакин неловко качнулся в сторону – подвела нога, обошёл не пошевельнувшегося Люка, присел рядом с Кеноби, опершись локтями на колени. В дыхании его слышалась заметная хрипота, на щеках – мокрые дорожки от стекающего со лба пота, спутанные волосы, взмокшая на спине рубаха.
- Плащ накинь. Пневмонии ты не переживёшь.
Скайуокер кивнул, но не двинулся с места. Тогда Кеноби встал, поднял валявшуюся тут же чёрную хламиду, накинул на плечи Анакину. Тот снова кивнул, благодаря.
- Может, хватит на сегодня?
Он опять замотал головой. На этот раз – не соглашаясь.
- Анакин? Давай оставим эту затею…
Его бывший ученик повернул голову, заглянул учителю в глаза:
- Я не сдамся, Кеноби. Пока у меня есть пусть самый мизерный, но шанс на победу… Я не сдамся.
Оби-Ван вздрогнул. Заходящее солнце отразилось в глазах Анакина, мгновенно изменив их цвет с серо-стального на золотой. Солнечный.
Пахнуло жаром Мустафара.
Кеноби отвернулся:
- Вставай, Люк… Этот – не отстанет.


ЧАСТЬ IV.
И не склеить осколки,
И не вытравить мрак,
Видишь, как плодятся волки
Из бездомных собак.
Вставь башку в телевизор,
Протри кушетку до дыр,
Ты уже посмертно вписан в этот
Брошенный Богом мир.
Машина Времени. Брошенный Богом мир.

- I'm sorry... I let you down.
- I know. I was a Padawan not that long ago. Madame Jocasta Nu, this is Ahsoka Tano. She is to be your new security officer.
- Hello. Madame.
- So good to meet you. Let's show you around. There is more knowledge here than anywhere else in the galaxy.
- Master Kenobi says there are even texts here that are forbidden to be read.
- The Archives hold a great many secrets, it's true. Beyond this door lies the holocron vault. The holocrons contain the most closely guarded secrets of the Jedi Order.**


Полностью реанимировать храмовый реактор не удалось...
Кое-как наладили энергоснабжение жизненно важных узлов, подключили собранные из найденных в мастерских деталей влаговыпарители – мы оба оказались спецами в этой области. Не думал, что мне когда-либо ещё пригодятся эти знания. Хотя – знания никогда не бывают лишними…
Сложнее было наладить отношения. Храм выживал нас с настойчивостью маразматического старикашки, не гнушаясь ни глобальными поломками типа герметизации воздуховодов, ни мелкими пакостями – такими как внезапно заклинившая дверь или застрявшая в канализации распухшая тушка дохлой крысы. Смешно… но под старость лет наш когда-то общий дом обзавёлся собственным специфическим разумом, и это обстоятельство стало в дальнейшем той единственной ниточкой, которая всё ещё могла связать нас с нашей реальностью.
Если мы и могли выжить, то только здесь.
А Храм выживал нас…
И если к Бену он относился достаточно индифферентно – просто в упор не замечал, то меня – явно запомнил... было за что. Впрочем, лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал.
Я – не жалел.
Первое время ходили по стенке. Кеноби – от того, что часто пытался залить память и вину алкоголем. Я – от постоянного головокружения и просто потому, что учился ходить. Мы оба – потому что нас всё время норовили если не убить, то хорошенько покалечить.
*Он* следил за нами глазами внутренних камер, включая и выключая их по своему личному хотению, хлопал дверьми, активировал систему пожарной безопасности, если ему мерещился пожар, или систему изоляции внутренних помещений – если, по мнению Храма, нашему сектору грозил всемирный потоп. Иногда он включал сигнализацию, и та часами немузыкально выла, грозя нам безумием. В недрах реактора то гудело, то стучало, то хлюпало – что было уж совсем странно и жутко. Но по сравнению с тем, что творилось за этими гостеприимными стенами … В общем, мы были не в обиде. Мы даже вполне могли его понять.
В конце концов, все мы должны были пересмотреть своё отношению и друг к другу, и к окружающему миру.
Прошло время, странное, густое как кисель, время, и мы – привыкли. Он – к нам. Мы – к его причудам. И тогда он – потихоньку, от скуки – начал делиться с нами своими тайнами. Я приходил к нему и он, по-стариковски неловко, подсовывал мне очередной датапад. Наверное, никогда ещё я столько не читал. К моим услугам была вся огромная библиотека Ордена, бесконечная прорва времени и – никого вокруг. Пустота, тишина и одиночество…
Теперь никто кроме меня не смог бы похвастать тем, что знает устройство Храма как свои пять пальцев. Я действительно знал *всё*. По крайней мере, всё, что когда-либо каким-либо способом вносилось в архивы Ордена. История проекта, его разработка, само строительство, многочисленные реконструкции и надстройки, слава и позор, взлёты и падения, забвение и всеобщее ликование его обитателей – многие поколения рыцарей проходили по его коридорам на протяжении столетий. Храм помнил всё. И всех. И жил их памятью и их эмоциями. Нет. Не так. Он *был* памятью и *был* эмоциями.
Хранилище Голокрона – святая святых Ордена. Войти сюда имели право лишь избранные в Совет мастера.
Я был здесь. Всего один раз и, естественно, без допуска. И то только в связи с повсеместно царящим бардаком. Тогда мы прозевали утечку информации, но только здесь, в затерявшейся в бесконечности точке соприкосновения наших миров, я понял, что тот случай был всего лишь разведкой боем, и агент схватил голокрон наугад. В его задачу входило прощупать саму вероятность проникновения в Хранилище постороннего лица. Само же постороннее лицо либо не успело довести начатое до конца, либо не смогло проникнуть в храмовые тайны настолько, чтобы ухватить главное. Главное же состояло в том, что под *нашим* хранилищем находилось ещё одно… Хранилище.
Открытие было случайным. Впрочем, что это я – случайностей не бывает. Я изучал схемы реактора – хотелось большего комфорта, чем те условия, в которых вынужденно существовали мы с Оби-Ваном. И мы надеялись запустить хотя бы тот сектор, который отвечал за полную подачу энергии в наше крыло. Визуально всё было в порядке. *Пустота* обходила Храм стороной – видимо обоснованно опасалась вздорного характера нашего старикана и закатных миражей, которые распространялись волнами вокруг Храмовой площади – ежевечерне, на считанные мгновения, оживляя призрачный Город. Впрочем, Кеноби выдвигал версию о том, что с последним лучом солнца в наш замкнутый мирок проникала Реальность. Всё может быть… ни подтвердить, ни, тем более, опровергнуть ни одну из гипотез мы не могли.
Я изучал схемы реактора. Всё было в порядке – видимо, Храм просто… ленился. Или считал, что жизнь полная лишений гораздо более к лицу его рыцарям, чем нега с бокалом вина в гидромассажной ванне. Впрочем, на вино и массаж я не рассчитывал. Я рассчитывал хотя бы на меддроида, который не будет зависать при виде пациента. Пока же мы не скучали – я чинил дроида, дроид – в меру своих возможностей – меня.
Что-то я плохо концентрируюсь в последнее время… Начнём сначала.
Итак, я изучал схемы реактора, а *он* настойчиво подсовывал мне ситуационный план уровней, находящихся прямо над реактором. В том числе архива. Я закрывал файл. *Он* - открывал. Терпение никогда не было моей добродетелью, – и я собрался уходить, вспомнив, что Оби-Ван просил на обратном пути спуститься на складской уровень и проверить ловушки. Крысы поедали наши припасы, а мы поедали крыс. Я встал и, посмотрев на экран деки под другим углом, заметил в чертеже какую-то… неправильность.

- Отец?
- А?
Анакин тряхнул головой, очнувшись от воспоминаний:
- Чего тебе?
- Это ты сделал?
- Что?
- Вот это, – глубоко о чём-то задумавшийся Анакин вот уже полчаса крутил в руках какой-то предмет. Материал, послуживший для его изготовления и сложенный аккуратной стопкой у его локтя, был Люку неизвестен.
- Напоминает что-нибудь? – Анакин ловко поймал попытавшийся было смыться под стол лёгкий многогранник.
- Ага, - Люк покачал ногой. – Капусту…
Кеноби захихикал из своего угла, а Анакин тут же состроил сложную мину:
- Фермер… Я вот думаю – тебе сразу подзатыльник отвесить или для начала отожмёшься пару десятков раз, а?
- У меня от твоих методов воспитания уже голова гудит… - и Люк, вместе с табуретом, отъехал от родителя подальше… так – на всякий случай. – Что за мода – родного сына железкой по голове…
Бен откровенно веселился:
- Слышь, милорд, тебя критикуют…
Анакин быстро зыркнул в его сторону, и Оби-Ван послушно заткнул себе рот кулаком. Потом пожал плечами и подмигнул Люку:
- Искусство уворачиваться спасло жизнь не одному рыцарю, юный Скайуокер.
Анакин вздохнул:
- Бен прав, Люк… А это – бумага. Нашёл на складе. На удивление хорошо сохранилась… Древнее искусство мастеров-джедаев. Способствует внутренней концентрации и познанию мира. В настоящей обстановке – один из способов убить время. А это, - Анакин откинулся на спинку стула, вытянув перед собой ладонь с лежащим на ней многогранником, - модель Голокрона. Не поверишь – два часа собирал. Руки – крюки…
Запищал, подмигивая индикатором, хронометр. Модель голокрона, подпрыгнув на столешнице, ускакала в угол.
Вся веселость слетела с Оби-Вана в одно короткое мгновение.

* * * * *
Я сидел в темноте и слушал. Слушал, как подо мной, где-то далеко внизу, бьётся в своём каменном саркофаге *его* сердце.
Реактор.
Тук-тук-тук… это уже моё.
Я ждал.
Я просил.
Приказывал.
Умолял.
Всё напрасно… *Он* - молчал.
Тук-тук-тук… кровь в висках. Душно. Зачем?
Зачем это всё? Бессмысленно. Эту дверь мне не открыть… Я даже не знаю – где она? А если бы и знал…

Интересоваться моим допуском было некому, и я вскрыл Хранилище. Несмотря на вялые протесты со стороны Храма – категорических возражений против импульсного генератора у старика не нашлось, и я просто выжег электронный замок мощным разрядом.
Я обследовал каждую щель, каждый квадратный дюйм Хранилища. В тусклом свете фонаря в своих ячейках мерцали сотни голокронов, но эти секреты уже не могли утолить моего особого голода. Я чуял запах свободы… Нашей свободы. Моей свободы.
Я приходил сюда каждый день. Раз за разом просматривал чертежи. Сравнивал. Сопоставлял. В сотый раз проверял комбинации бегущих по монитору чисел. Сомнений не было – тайник существовал. Я решил ребус. Но ни на йоту не приблизился к цели.
И вот теперь я сижу в темноте и слушаю как где-то в недрах планеты – тук-тук-тук – бьётся сердце Храма. А где-то между нами – ключ от моей клетки. Я знал это…

В тот день я задержался в Хранилище. Просто в какой-то момент провалился из медитации в сон. Очнулся от странного чувства. Словно кто-то погладил меня мягкой лапой… кто-то неслышный и невидимый. Откуда-то доносилось слабое дуновение. Пахло травой и водой… Травой и водой. Я вновь закрыл глаза, проваливаясь в сновидение. И тут – меня словно дёрнуло током. То, что я ощущал не было миражом… Это было…
Я встал… настолько быстро насколько мог, подсветил хронометр.
Где-то за стенами Храма садилось солнце.
Раз – удар сердца.
Два – ослепительная вспышка.
Три…
Теперь я знаю, как чувствует себя умирающий от жажды путник, когда его бросают в колодец с водой.
Последний солнечный луч отразился от храмовых башен, и я – увидел. Сквозь толщу камня – замoк. Запорный механизм, привести который в действие могла только живая Сила и – сильный форсъюзер. Впрочем, меня столько раз тыкали носом в мою якобы избранность, что…
Обо всём этом я подумал позже, гораздо позже. Тогда же, стоя на четвереньках в эпицентре закатной конвульсии и захлёбываясь потоком Силы, я видел только этот механизм и пытался запомнить его устройство. А потом… потом я его открыл. И – уже теряя сознание – полетел вниз.
В пустоту…
Когда пришёл в себя – всё закончилось. Я лежал на каменном полу. Гудел реактор. Болело ушибленное при падении плечо. В груди что-то остро пульсировало. Осторожно покашлял. Вроде ничего – жить можно. Пошевелился. Позвоночник цел. Отлично. Значит, можно сесть. Повезло – налобный фонарь не разбился. Синеватый свет осветил помещение – абсолютно гладкие стены бункера, чистый блестящий пол… Видимо, вездесущая пыль сюда не проникла. Хотя нет, вокруг меня было довольно пыльно. Оно и понятно… ударом вышибло. Провёл ладонью по лицу. Ладонь мокрая и измазана чем-то чёрным. А, понятно… Это у меня с носа потекло… когда волной накрыло. Слабенький ты стал, братец. Попытался встать. Перед глазами поплыли светящиеся точки. Немилосердно дёрнуло бедро. Стоп. А вот это уже суровая реальность. Не видать мне нового протеза как своих ушей. Ладно, это мелочи… Могло быть хуже. Спасибо, тебе, Бен, дорогой ты мой человек – если б не ты… ни шагу б я не сделал. А так – доковыляю. Железка не болит. Почти…
Что у нас с потолком? Ага. Невысоко летел, кстати. Вот он – вход в тайник – чёрный квадрат в центре.
Так… а это у нас что?
Возвышение у стены. Хрустальный куб, окантованный металлическими лентами. Блики на стенах – это внутренние грани отражают свет моего фонаря и – вздрогнув, я отшатнулся – видимо, меня самого.
Плохо. Нервы…
А вот и кристалл. Только вот к чему мне кристалл, если голокрон не открыть… до завтрашнего вечера.
Что ж… может оно и к лучшему.
Весь следующий день провалялся в постели. У Бена дёргался глаз – после того, как накануне я – во всей красе – доковылял до нашей берлоги. Сказал ему, что споткнулся и упал с лестницы. Кажется, он мне не поверил...
Пришлось налить…
Легче не стало. Кеноби потянуло на откровенность. Пришлось слушать. Ибо пьяный Бен рассказывал такие вещи, которые трезвый Оби-Ван не рассказал бы никогда и никому, даже если бы его живьём скармливали сарлакку. А ещё ему снились странные сны… эскадрильи Альянса, штурмующие Звезду Смерти… Люк, замерзающий в снегах Хота… Йода на Дагоба…
Он много знал – джедай Оби-Ван Кеноби – и о многом молчал. Если бы мы оба были хоть немного откровеннее друг с другом – тогда…
Впрочем, были вещи, разговорить на которые его не удавалось даже сейчас. Даже под закуску…

* * * * *
Накануне они долго о чём-то спорили. Они – это отец и Оби-Ван. И в какой-то момент Люк решил, что, пожалуй, даже поругаются… некоторое время он обдумывал, стоит ли пытаться как-то разрядить обстановку или лучше не лезть старшему Скайуокеру под руку, а по-тихому залечь на дно и не отсвечивать? Но тут о нём вспомнили. Сразу оба. И выгнали лишние уши к ситховой матери на склад…
Речь в споре шла о нём. О Люке. Анакин настаивал на том, что «пацан должен увидеть всё своими глазами, а интригами в тёмную пусть промышляют господа светлые магистры, чтоб им на том свете не скучно было…». Кеноби же возражал в категорической форме, напирая на возможные необратимые последствия не только для неокрепшей психики вышепоименованного юнца – тут Люк решил обидеться, но и для всей объективной реальности в целом – тут Люк насторожился. Но в этот момент Анакин открыл дверь, обнаружил подслушивающего под дверью Люка и рявкнул на него так, что ноги сами унесли юношу в сторону лифта, который на этот раз сработал весьма вовремя и оперативно. Видимо, привык уважать грубую силу.

* * * * *
Открыть голокрон удалось только с третьего раза.
Первый закат я проспал. Бывает и так…
Во время второй попытки – потерял сознание прежде, чем смог сосредоточиться. При этом здорово приложился лбом о ту самую консоль, на которой и размещался голокрон с кристаллом. Оби-Ван, бинтуя мне голову, невесело шутил по поводу моего таланта влипать в неприятности даже там, где влипнуть в них практически невозможно. Например, при посещении библиотеки. Пришлось напомнить, что это не какая-нибудь библиотека, а наша. Он крайне подозрительно на меня посмотрел, но – ничего не сказал…
Третья попытка была… удачной.
Когда я пришёл в себя настолько, чтобы поместить кристалл памяти внутрь голокрона – ничего не произошло. То есть совсем ничего. Странно, но я даже не расстроился. Так, отметил про себя своеобразное чувство юмора древних магистров и собрался уходить.
Уже взявшись за закреплённые на подъёмном тросе скобы, я обернулся в последний раз.
Голограмма начиналась банальным: «если вы сейчас читаете это сообщение, значит…».

* * * * *
Я давно не видел его таким… потерянным…
Он пришёл глубокой ночью. Долго стоял в дверях, подпирая плечом косяк. Высокий, тощий, встрёпанный… Лоб перевязан, на скуле синяк. Глазищи жёлтые и злющие, как у не вовремя разбуженного ранкора. Видимо думает, что я сплю. А я не сплю. Я наблюдаю за ним исподтишка и жду. Я уже много дней чего-то жду…
- Анакин?
- Да?
Он отклеился, наконец, от двери. Подошёл к столу. Сел на свой стул. Как обычно – верхом. Сложил голову на локти. Лицом вниз.
- Ты чем-то расстроен?
Пожал плечами, не поднимая головы.
- А всё-таки?
- А всё-таки… - он посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовал, как предательски забегали по моей спине мурашки. – А всё-таки, Бен, у нас есть шанс…
И грохнул о стол артефактом.

* * * * *
- Адреса, пароли, явки?
- Хуже… сценарии, комиксы, фанаты…
- Да ну? Покажи…
Голограмма начиналась банальным: «если вы сейчас читаете это сообщение, значит…».
Препарированный мир лежал на столе, блестели хрустальные грани, а у нас… у нас была одна бутылка на двоих и неограниченное количество свободного времени.
Я уже не был один на один с Демиургом. Всегда двое их – учитель и ученик… Да, всегда двое… и на этот раз – никто не уйдёт обиженным.
Всё оказалось просто и с точностью до наоборот. Это мы были *вне* клетки, а мир в её пределах жил в ритме двадцать четыре кадра в секунду.
- Он всего лишь человек. А люди склонны совершать ошибки…
- Есть идея?
- Целый букет идей, Бен…
- Анакин, не пытайся прыгнуть выше головы.
- Я не пытаюсь, учитель. Я – делаю.
- Ты представляешь, на что замахиваешься?
- Видимо нет. Потому и замахиваюсь.
- Ты всегда отличался железной логикой, Скайуокер.
- Зачем усложнять простые вещи, Оби-Ван?
- Излагай свой букет…

- Мы не можем выйти, Бен. Что если кто-то попытается зайти?
- Не понял.
- Сейчас поймёшь. Наши миры соприкасаются. В определённых… точках и в определённые… моменты. Что если бы ты не нырнул на Звезде под меч Вейдера? Ты уверен, что сделал это самостоятельно? А не в пределах кастрированного сценария? У тебя был минимальный шанс на возвращение, Бен – и ты его использовал.
- Это случайность, Анакин. Та, которой не бывает. Ты же знаешь, *какой* по счёту была *та* попытка? Миллион исходов, Анакин… Миллион исходов и только один – наш.
- Мы куда-то спешим?
- Не то чтобы, но я всё равно не понимаю…
- Дерево, Бен.
- Я не претендую на всеобщее признание моей гениальности…

- Бен?
- А?
- Я не то имел в виду… Дерево на Дагоба.
- А… И что?
- Я пойду туда…
- Ты бредишь… Мы на Корусканте, если ты забыл? А вместо звездолётов у нас – горы ржавого железа на дне ангаров.
- Я ничего не забыл. Помнишь, я рассказывал тебе о миражах. Они возникают на границе Пустоты и зоны сопротивления Храма. Так вот – это не миражи… Это – двери. Помнишь тот промышленный район… тот, откуда начала ползти эта дрянь?
- Куда ты так удачно посадил то, что осталось от «Длани»?
- Точно. Это ближайшая к нам точка соприкосновения… нет… пожалуй всё-таки расхождения… День туда, день обратно… какое-то время на то, чтобы осмотреться…
- Анакин?
- А?
- А ты можешь не мелькать у меня перед глазами – туда-сюда, туда-сюда – у меня от твоих хождений морская болезнь.
- Эта болезнь называется похмелье, учитель.

Синее мерцание голограммы. Дерево на Дагоба. Люк активирует сейбер.
- Болван…
- Не более чем мы с тобой.
- Наверное…

- Запомни это место до мелочей, Анакин. До самого последнего кадра.
- Я знаю, Бен.
- Может быть, всё-таки пойду я?
- Нет, Бен. Теперь это моя война.
- Ты упёртый как шаак.
- Это же не твои внуки перережут друг друга в угоду бесталанным беллетристам.
- А теперь ты рискуешь остаться вовсе без внуков.
- Лучше никак, чем – так. Грех детоубийства – категория абсолютная.
- Категоричность – наше всё. Да, милорд?
- Да, Бен. Война вообще достаточно категоричная штука. Кто со мной не согласен – может пойти устроить пикет возле абортария.
- Обязательно. Именно поэтому нам отказано в доступе в Башню Совета…
- Бен?
- Что?
- Ничего… хотел дать тебе в лоб, но передумал.
- Почему?
- Надоело…

- Это как игра в саббак, Бен. Мы закинем наш Туз в поле помех***, - рука в перчатке сжала голокрон, и я испугался, что наша последняя надежда рассыплется сотней мелких осколков.- Потом добавим немного Равновесия. Избранный я или где?
- Весьма вольная трактовка пророчества. А для затравки?
- Хватит Идиота…
- Ты неисправим… Хорошо, допустим, у тебя всё получится и голокрон окажется за пределами… этого места. Что дальше?
- Сдадим карты. Дадим фору Повелителю.
- И Командующему?
- Угу… и пусть нам повезёт…


* * * * *
- Ты можешь отказаться, Люк…
- Не могу – и ты это знаешь.
- Извини…
- За что? За то, что теперь я знаю *всю* правду.
- *Всю* правду не знает никто. Каждый сегодняшний шаг меняет завтрашний день…
- Я видел завтрашний день, отец. И послезавтрашний тоже. И ещё много-много дней. И что же я могу изменить?
- Всё.

* * * * *
Они стояли под дождём. Анакин, Люк и – чуть поодаль – Оби-Ван. Люку уже было знакомо это место – из темневшего невдалеке входа в тоннель выползали клочья тумана, на выходящем из-под поверхности земли искорёженном монорельсе валялись груды ржавого металла.
- Пойдёшь прямо, да не вляпайся куда не надо…
- Я понял.
- Представь себе всё до мелочей. Время, место… о чём говорил, что думал…
- Я знаю.
- Покажи голокрон.
- Вот.
- Хорошо. Береги его. Помни – другого шанса у нас не будет. Отдашь… мне. Из рук в руки.
Люк кивнул.
- Отец?
- Да, сын?
- Можно, я останусь? Ещё на недельку.
- Нет. Ты же знаешь…
- Знаю. Могу проснуться где-нибудь в татуинском бархане.
- Угу. Или в сугробе на Хоте. Не проснуться.
- Отец, а можно я скажу… Лее?
- Нет. Ты никому не скажешь. Тем более – Лее.
- Мы встретимся?
Анакин переглянулся с Оби-Ваном. Тот грустно улыбнулся и стал смотреть в сторону. Люк кивнул:
- Да, конечно, встретимся. Просто…
- Ты боишься, что это буду не я?
- Я боюсь, что ты меня не узнаешь.
Анакин посмотрел на небо. Подул ветерок, и из-за низких свинцовых туч выглянуло солнце.
- Как я могу не узнать тебя, Люк Скайуокер? Теперь – иди.
У его отца были глаза цвета неба. Синие. Он как-то впервые заметил это.
Он хотел броситься к нему. Обнять этого странного человека, который так и остался загадкой для него – его сына. Но отец отступил. Не дался.
- Иди.
В тихом голосе – лязг металла. Приказы не обсуждаются.
Тогда он повернулся и пошёл…

* * * * *
Снова начал накрапывать дождь. Они стояли и смотрели, как Люк идёт. Вот он обернулся – Бен коротко махнул рукой на прощание – и скрылся в густой тени.
Навсегда.
- Зачем ты с ним – так?
- Я – не с ним, Бен. Я – с собой.
Стоящий рядом с Оби-Ваном человек закашлялся, прижав к груди руку, обтянутую чёрной кожей перчатки.
- Раньше или позже, но они все гибли, Бен. Все, кого я любил. Из-за меня. И Люк – тоже…
- Не городи ерунду. Люк будет жить. За тебя…
- А если…
- … а если – если, то есть ещё один Скайуокер…

- Бен?
- Что?
- Только не говори мне, что ты снял копию с кристалла…
- Я снял копию с кристалла, милорд. Потому что такой великий стратег как вы о подобной мелочи, естественно, забыли…
- Я говорил тебе, что ты нудный?..
- Просто у меня, в отличие от тебя, всегда есть план под литерой «беш».

- Вейдер?
- Чего тебе?
- Пойдём домой. Всё, что нам сейчас нужно – это по глотку горячего кофе.
- С коньяком?
- Нууу…
- Как пожелаете… учитель.


ЭПИЛОГ
Разбудил Люка запах еды. А ещё характерное бормотание и стук палочки о мазаный глиной пол лачуги. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами и слушал…
Слушал, как шумит за окном дождь и недовольно свистит вынужденный мокнуть под ливнем R2. Ныл затылок.
Он открыл глаза. По низкому своду потолка шла козявка. Йода гремел котелками.
- Аааа… проснулся, да?
Близко-близко застучала клюка.
- Учиться многому тебе ещё, юный Скайуокер. Голова твоя как?
- Так…
- Да, глупо это…
- Что?
- Упал ты, да… головой упал … мокро, скользко… бррр… под ноги смотреть не говорил я тебе разве, нет?
- Мастер Йода?
- Хочешь спросить меня ты?
- Сколько я пробыл в пещере под деревом?
Старый мастер задумался, пожевал губами:
- Два иероглифа успел начертать я на песке, да, два…
- Мастер?
Йода дёрнул ухом:
- Минут десять, да… Тебя нашёл я минут через десять…
И, отвернувшись, посеменил на кухню. Люк сел в постели. Это был очень странный сон. Странный, страшный, яркий и… замечательный. Что-то твёрдое упёрлось в бок. Люк замер. Потом осторожно пошарил под подушкой.
- Учитель!
- Ммм…
- А что такое голокрон?
Йода возник в дверях.
- Тебе зачем?
- Так. Слово вспомнил.
- Информации носитель это, да… Ты не знал?
- Откуда?..
Йода прищурился. То ли подозрительно, то ли ехидно – Люк не понял.
- Ну да… Не знал, не знал и вспомнил. Что ли так?
- У тебя есть?
Йода пожал плечами:
- Откуда?..
И уковылял обратно.

* * * * *
«Послушай, что я тебе скажу, мальчик, и хорошенько это запомни. Слышишь меня? Запомни! Брат может быть другом, а может – не быть. Но никогда, - слышишь?! - никогда он не перестанет быть братом…»
Люк, пятясь на карачках и прижимая к груди искалеченную руку, отползал по стреле. В висках стучало. Импульсы скручивающей в узел боли распространялись от запястья к мозгу, отвлекая на себя всё внимание и не давая сосредоточиться на главном.
«Отец никогда не перестанет быть отцом… Ну же! Вспомни, кто ты и кто я! Ты же обещал!»
Вейдер что-то говорил ему. Что-то важное. Сквозь шум ветра и накатывающие волнами страх и тошноту Люк почти ничего не слышал и, тем более, не воспринимал. Ноги скользили по гладкому металлу, и он никак не мог встать.
Только иногда невпопад огрызался…
- Я твой отец.
«Что?»
«Отдашь… мне. Из рук в руки».

И Люк понял, что с треском провалил всю операцию. Окончательно и бесповоротно.
- Нет!!!
Держаться за стойку анализатора и, одновременно, лезть в карман за голокроном было с его стороны чистым самоубийством. И всё-таки…
«Помни – другого шанса у нас не будет».
… твоя судьба. Идём мо мной. Мы будем вместе править Галактикой…
«Знаешь, сын, а ведь я тебя совсем не знаю. Да и ты – меня – тоже. Да, ещё – Галактики у меня, увы, нет. Соответственно, править вместе нам нечем».
Вейдер протягивает ему руку. Нужно лишь разжать пальцы и пройти всего несколько шагов. Несколько коротких шагов… нет… это слишком длинный путь.
- Это единственный путь…
«Ты не представляешь, Люк, как это важно – когда тебе протягивают руку».
… и всё-таки ему придётся разжать пальцы.
Раз…
Оторваться от стойки.
Два…
Опустить руку в карман.
Три…
Измазанный кровью хрустальный куб прыгнул в ладонь Вейдера, и металлические пальцы, обтянутые чёрной кожей перчатки, сомкнулись на его гранях.
В течение долей секунды Люк ещё пытался балансировать на ненадёжной опоре. И шанс удержаться у него был, если бы его – удержали… но, увы, Вейдер был слишком удивлён… тем, что в него запустили голокроном. Честно говоря, если бы наследник швырнул в него термодетонатор – он бы понял, но это…
Это слишком походило на последний привет Бена Кеноби.
Вейдер проводил взглядом подхваченное воздушным потоком тело отпрыска, пару раз подкинул голокрон, поймал, пожал плечами и, широко взмахнув плащом, вышел вон.
Проблемы следовало решать в порядке их поступления…

Конец…


* С фр. – «задет». Фехтовальный термин. Французский Скайуокера автор оставляет на своей совести.
** Star Wars. The Clon Wars. Season II.
*** Туз, Равновесие, Идиот, Повелитель, Командующий – названия карт в сабакке. Туз и Равновесие по сумме очков дают чистый саббак, игровой выигрыш. Идиот соответствует нулю.

Отдельные благодарности:
- Джорджу Лукасу и Ко. За сабж
- Стивену Кингу. За «Лангольеров»
- Дэвиду де Врису. За документальный фильм «Жизнь после людей» (студия Flight 33 Productions 2008)
- Nash. За продвижение в массы японского искусства оригами


  Карта сайта | Медиа  Статьи | Арт | Фикшен | Ссылки | Клуб | Форум | Наши миры

DeadMorozz © was here ™