<<  Не было в замысле

Лисса

Whispering «Why?» - «It wasn’t in the Design! »...
«Pain... So this is pain... Now I know how it feels...
My creation... It wasn’t in the Design... So it must not be...»
Rakoth «Fear»

Тьма. Жестокая темнота, поглощающая разум, завладевающая чувствами. Раньше я пробовал с ней бороться уже тогда, каким-то шестым чувством, сознавая, что мне не победить в этой схватке. «Будь сильным», - говорили они, эти взрослые с суровыми лицами. «Делай или не делай». Я всегда боялся спросить их «Как?!», боялся выставить себя на посмешище. Наверное, это и привело меня на грань, к этой черной бездне. Мне нравится считать это проявлением силы характера, сознательным выбором. Но в глубине души я продолжаю называть себя неудачником. Непогрешимости не существует… но мне так хотелось быть правильным, оправдать возложенное доверия, быть достойным оказанной чести… ситх, сколько ненужных слов придумано людьми? Мне просто хотелось услышать: «Ты молодец». Но для них это было… слишком примитивным. Они отвергали любовь вообще и мою в частности. В итоге, я сам стал вести себя так же. Наверное, это и привело меня к тому, чем я являюсь. Теперь они называют меня жестоком чудовищем, забывая, что это - лишь продолжение преподанных ими уроков. Что поделаешь, мои дорогие? Я всегда был излишне усердным учеником...

Черная броня и мантия за спиной. Навязчиво-громкий звук дыхания, отзывающийся пульсирующей болью в голове. Лорд Вейдер шел по коридору, – и люди опасливо расступались в стороны, очищая дорогу. Никто не желал оказаться на его пути… не в прямом, ни в переносном смысле. А чего же хотел он сам? Ничего. В данный момент он просто спешил на встречу с Императором, а это – не то мероприятие, которое стоит откладывать. И, тем более, лучше не предаваться размышлениям в его присутствии. Палпатин хочет, чтобы он действовал, а не задавал вопросы… следовательно, ему должна импонировать холодная пустота на месте эмоций. Ученик не должен обсуждать приказы. В истинной причине такого поведения ему было сложно признаться даже себе: Вейдеру хотелось сделать Учителю приятное. Ведь он – единственный, кто остался с ним, после… после всего. что случилось.

- Как вы могли отдать мне такой приказ?

- Как ты мог ТАК его выполнить?!

- Не знаю… не помню. Мне очень страшно. Страшно, Император! Вы понимаете такое слово? Я боюсь! Боюсь себя, боюсь того, на что оказался способен. Сила, это было совсем как с тускенами! Я хотел их напугать, заставить отступить… возможно, убить парочку… но не ВСЕХ. И вот теперь, снова…

- Разве я не говорил тебя об опасности? Ты не хотел говорить про смерть матери, – и я уважал твои чувства. Так почему же теперь ты обвиняешь МЕНЯ?

- Вы… вы меня использовали! Это все - ваша драгоценная Темная сторона! Я не хотел… не осознавал, что делаю…

- Так докажи это уцелевшим джедаям! Энекин, мне надоела твоя истерика, и еще больше надоело повторять, что ситхи ИСПОЛЬЗУЮТ гнев, а не купаются в неконтролируемой ярости. Еще немного, и я начну считать, что тебе необходимо хорошее лечение, а не обучение.

- Да как вы смеете…

- Смею что? Указывать тебе на пробелы в логике? Не знаю, не помню… для камер в Храме ты выглядел вполне собранным и отлично сознающим, что делаешь. Возможно, этого не случилось бы, если бы ты рассказал мне про случай с тускенами. Я ситх, но я не могу воевать с призраками!

- Они же меня знают… они не поверят, что я мог сделать это намеренно. А, если… Падме! Я должен все объяснить…

- Опомнись, ученик! Ничего уже не исправить. Ты уже совершил одно безумство, – так не бросайся же навстречу другому.

- Вы – не мой учитель! Настоящий Мастер понял бы мои чувства, осознал, что это важно для МЕНЯ. А вы… вы лишь воспользовались моей доверчивостью. Кос Палпатин ничем не лучше Кеноби! Жаль, что я понял это так поздно…

В тот день я был дураком. Печальный факт: многие истины мы осознаем слишком поздно для того, чтобы что-то исправить.

Тяжелые дверные створки разошлись совершенно бесшумно, темное дерево слегка поблескивало в свете люстр. Палпатин всегда любил хорошие вещи. Не столько из-за стремления к комфорту – больше для удовлетворения некого внутреннего чувства стиля. Темному Лорду оставалось пожелать лишь одного: чтобы кроме дорогих вещей Императора окружали и стоящие люди. Невыполнимая мечта: они с учителем слишком расходились во взглядах на то, какие качества следует считать положительными.

Наверное, многих людей изрядно удивит моя жизненная позиция. Я очень верю в Судьбу. Кто-то, возможно, обзовет меня лицемером, но, ситх ты или не ситх, это не отменяет маленьких личных слабостей. Многие важные события моей жизни происходили совершенно спонтанно, в час, когда совершенно не ожидаешь беды. Так было с тем инцидентом в Храме и с печальным исходом последовавшего поединка. Я ожидал ненависти и смерти… но не был готов к тому, что произошло. Наверное, жизнь временами бывает слишком жестокой даже для меня.

Последние несколько шагов – и он стоит перед Императором. Владыка, Мастер, Повелитель… так много слов, – и застарелая тоска по тому времени, когда он был просто Палпатином. Они оба сделали вид, что того давнего разговора не существовало… но высказанные обвинения все равно легли призрачной тенью на их отношения. Друзья исчезли… остались два ситха: учитель и ученик. И, все же…Император – единственное, что сейчас связывало его с прежней жизнью, которую так хотелось забыть, и было так больно не вспоминать. В таких случаях принято говорить: «Сам виноват». Что же, он не отрицает. Виноват… но кто из них скажет, как теперь справиться с болью и сожалением? Как?

Темный Лорд медленно поднял склоненную голову и глаза ситхов встретились. Сегодня Властелин Галактики не выглядел дружелюбным… хотя, вряд ли стоило ожидать теплоты от Дарта Сидиуса. Добрый и понимающий Сенатор остался в прошлом, - такова новая реалия существования. Такая же, как доспехи, респиратор и вечный шепот за спиной. И Лорд Вейдер заговорил, почтительно отдавая дань неизбежному:

- Что случилось, мой Повелитель?

Признавая неизбежность жизненных перемен, я все же ненавижу то, что мне приходится делать. Два Дарта – мы пришли на Темную сторону различными путями, но у нас слишком много общего. Не думаю, что он понимает, насколько. Равнодушие аристократов ранит ничуть не меньше джедайского, а выжить в закулисных интригах так же сложно, как влача рабскую жизнь на Татуине. Единственное отличие – наличие позолоты над грязью. Лицемерие в кубе – такова моя жизнь и такой она была всегда, сколько я себя помню. Не поэтому ли я боюсь показать свою привязанность ученику? Боюсь… слабости? С малых лет меня убеждали в том, что любовь – это миф, а дружба – лишь использование одним человеком другого. Не поэтому ли меня так задели обвинения Анакина? Ведь тогда он еще оставался Анакином, искренним и открытым мальчиком, встреченным мною годы назад. И где он сейчас? Я должен бы счесть случившееся с моим учеником очередным доказательством справедливости того взгляда на мир, что отстаивали мои родители и учителя. Но… слишком обидно. Ведь, строя жизнь в соответствии с их наставлениями, я всегда мечтал доказать, их ошибочность. Что ж, похоже, я выбрал для этого очень странную дорогу…