 |
<<
Последнее предупреждение
Лита
ПРОЛОГ. ПЕРЕГОВОРЫ
— Это последнее предупреждение. Отключите двигатели. Только добровольно сдавшись, вы избежите ареста.
В коридорах завыли сирены. Служащие, отдыхавшие по графику дежурств, спешно покидали каюты и занимали места по штатному расписанию. Посреди всей этой суеты мостик казался оазисом спокойствия. Капитан корабля, помощники — все на местах, собранные и готовые действовать. Необычным было лишь то, что кроме командного состава на мостике находилась важная персона. Госпожа сенатор. Вся в белом, она застыла на месте, словно скульптура из музея. Голова слегка повернута в сторону, взгляд устремлен на обзорный экран… поверх головы бледного, как ее одежды, капитана. Последний обречено склонился над пультом, держа пальцы на кнопке вызова. Уже потеряв надежду, он покорно ожидал распоряжений.
— Дайте канал связи, — наконец проговорила она, и ее спокойный голос подбодрил команду, — будем тянуть время.
— Связь установлена.
— Тантив IV на связи, по какому праву… — начала, было, она, но ее перебили.
— Госпожа сенатор? — удивление в знакомом голосе. Голосе, который отлично знала вся Империя, включая офицеров «Тантива». Экипаж испуганно переглянулся, а старший помощник нервно сжал рукоятку бластера.
— У меня дипломатическая миссия, я не понимаю…
— Что ж, я поднимусь на борт и объясню.
Теперь побелели даже те, кто раньше сохранял видимость спокойствия. Общее настроение не затронуло только сенатора, — на ухоженном лице не дрогнул даже мускул. Хотя одна сила знала, чего ей стоило такое спокойствие.
— Исключено. Мы опаздываем.
— Вы перехватили передачу, — в стальном голосе собеседника пропала всякая вежливость, — от повстанцев.
— Вот как?
— На «Тантиве» — изменник. Не усложняйте положение, сенатор. Давайте обойдемся без насилия.
— Ваши обвинения документально подтверждены?
— Да. Я мало кому верю на слово.
— Хорошо. В таком случае мы не можем нарушать закон.
— Рад, если вы будете благоразумны.
— У меня к вам, милорд, одна просьба.
— Слушаю.
— Позвольте мне провести внутреннее расследование.
— Нет.
— Мы выключим двигатели и будем дрейфовать в зоне действия луча захвата. Я хочу лично выявить предателя.
— Это опасно. Более целесообразно…
— Пока вы подниметесь на борт, у изменника будет достаточно времени на диверсию. Милорд, на борту около тысячи человек, которые не виноваты в проступке одного. Позвольте нам своими силами убедить его сдаться.
— У вас есть подозреваемые?
— Так как мне неизвестно ничего о передаче, предполагаю, что круг ограничен командным составом и офицерами связи.
— Вы скрываете информацию… но заслуживаете шанса. Хорошо, даю вам полчаса. И очень советую использовать их именно на то, что сказали. Конец связи.
Сенатор посмотрела на капитана. На старших офицеров.
— Вы можете подготовить передачу данных?
— Куда?
— Альдераан, Явин IV, Дантуин.
— Да, но, госпожа сенатор…
— Передачу можно будет списать на диверсию.
— Тогда нужно будет предоставить кого-то для трибунала, госпожа, — мягко возразил капитан.
— Неужели вы думаете, что у нас нет героев? — брови сенатора взметнулись вверх.
— Нет, вы не поняли, они просканируют разум и раскроют обман.
— Сыворотка правды разрешена законами только для подследственных.
— Я и говорю про это…
Сенатор просто посмотрела на него. Капитан отвернулся.
— Человек чести способен сам выбрать смерть, чтобы не допустить дознания.
— Вы говорите о суициде?
— Да.
— Я понимаю, госпожа сенатор, это единственный шанс для нас всех, но…
— Нет, капитан. Это единственный шанс для Галактики.
— Есть еще одна проблема. Боевые орудия заряжены и нацелены на нас. Все каналы прослушиваются. Как только мы начнем передачу, нас сразу уничтожат.
— А если мы отлетим на некоторое расстояние?
— Тогда мы выдадим себя.
— Будем действовать по обстановке. Необходимо отослать данные.
— Можно их просто уничтожить.
— И потерять надежду на победу? Я этого не слышала, капитан. Кроме того, это не избавит нас от вопросов. Думаю, имперцы знают, как их задавать.
Имперцы. Давно ли они перестали включать себя в это определение? Граждане Империи. Их государства. Государства, которое они собирались уничтожить.
— Я повторю только то, что вы сказали Лорду Вейдеру: на борту около тысячи человек, которые не виноваты в том, что вы решили принять передачу от мятежников.
Сенатор нахмурилась.
— Версии «один диверсант» никто не поверит. Тут нужен как минимум заговор офицеров.
— Вы правы. Я сейчас в рубке. Здесь весь командный состав корабля. У кого какие будут соображения?
— Мэм, согласившись принять передачу, после вашего объяснения, что она значит для будущего, мы пойдем до конца.
— Согласен.
— Согласен.
— Согласна.
— Согласен.
— Капитан, а вы?
— Согласен. Но как быть с экипажем? Который не в курсе? И не понимает, почему нас преследует звездный разрушитель.
— Экипаж не тронут, незачем его посвящать.
— Возражаю. Вы принимаете решение за всех, госпожа сенатор. Тогда как у людей должен быть выбор. Пойти против или отказаться. Они достаточно рискуют в случае нашего бунта. Вейдер, возможно, и хотел обойтись без насилия, — но теперь не постесняется его применить. Люди должны знать, за что умирают.
— Раскрывая им наши планы, мы поневоле втянем их в свое дело.
— Вы хотите, чтобы они рисковали своими жизнями, не зная зачем?
Сенатор прошлась по рубке. Потом проговорила.
— Наверное, пришла пора выступить в открытую. Вы правы, капитан. Команду нужно предупредить. Я хочу поговорить с экипажем. Установите связь.
— У нас менее двадцати минут.
— Успеем.
— Мэм, связь установлена. Можете говорить.
Госпожа сенатор выждала несколько секунд, прежде чем начать говорить. Ее голос звучал куда эмоциональней, чем обычно:
— Команда «Тантива»! Вы уже знаете, что мы остановились из-за преследования. Да, приборы вас не обманывают, это звездный разрушитель Империи. Не пираты, не контрабандисты. Свои. И у нас есть два варианта. Не подчиниться. Или сдаться. Первое однозначно будет трактоваться как государственное преступление. Это и есть преступление. Преступление черты, рубежа, когда невозможно не вмешаться, когда нужно выбирать, остаться в безопасности или проявить себя как гражданин. Дело в том, что Империя создала ужасное оружие — станцию, способную уничтожать планеты, звездные системы. Страшно подумать, что может случиться, попади эта станция в плохие руки. Должна быть защита от произвола. Предохранительная система. Но Император отказывается от обсуждения проблемы и не дает никаких гарантий неприменимости данного оружия, ужасного оружия, к мирным планетам, решившимся иметь собственное мнение.
Сенат узнал, что планы этого оружия были похищены силами Альянса. Было известно, в каком секторе находятся повстанцы. Флот Империи шел по их следам. Мы оказались рядом и приняли передачу. Передачу, поставившую нас перед выбором: сдаться или проигнорировать приказ. Я голосую за неповиновение. Капитан?
— За.
— Старшие офицеры?
— За, мэм.
— Как видите, командный состав уже решил. Кто возражает — может сделать устное заявление и уйти в каюту. Произвола не будет. Как и дисциплинарных взысканий. У вас есть выбор.
— Мэм, большинство осталось на своих местах.
«Ледяной» сенатор впервые улыбнулся:
— Хорошо.
— Приказывайте, госпожа. Мы ждем.
— Можно будет одновременно передать данные и попытаться уйти от преследования?
— От преследования мы не уйдем.
— Нам нужно просто несколько минут для связи. Корабль сможет маневрировать необходимое для передачи время?
— Да. Они будут стараться нас заглушить. Но можно попытаться прыгнуть в гиперпространство и выиграть несколько минут. Пока они разгонятся, пока все рассчитают, у нас будет время после выхода.
— Действуйте, капитан.
Госпожа сенатор отвернулась к экранам.
— Приготовьтесь к переходу в гиперпространство, мы прыгнем, как только нас попытаются отрезать от связи, — распорядился капитан.
— Лорд Вейдер вызывает Тантив IV, — осторожно проговорила связистка.
— Двигатели на полную мощь. Вперед. Начать передачу данных.
— Есть.
В тот же миг завыла сирена безопасности. Пульт словно сошел с ума, играя световыми бликами клавиш: это со звездного разрушителя дали предупредительный залп, озаривший темноту космоса. Одновременно с которым пришло столь же понятное сообщение:
— Сдавайтесь или будете уничтожены.
— Они глушат любую связь кроме радиоимпульсов, — заявила связистка. – Нет возможности послать сигнал за пределы системы.
— Уходим в гиперпространство.
— Мы не набрали достаточной скорости, — отозвался лейтенант, отвечающий за двигатели.
— Маневрируйте, — крикнул капитан.
— Они хорошо стреляют, — в голосе старшего помощника появилась паника. — Мы долго не протянем.
Капитан, играя желваками, махнул рукой.
— Пушки к бою, товь.
— Вы будете стрелять по своим, капитан? — изумился старший офицер координации.
— Для нас уже все равно: просто побег или вооруженное сопротивление. Вы не оставили пост, когда было время. Так что сейчас ваши действия квалифицируются как нарушение субординации. Так что, отставить разговоры, к сарлакку!
— Есть, сэр.
— Отлично. Поворот десять градусов.
— Есть.
— Лорд Вейдер вызывает Тантив IV. Остановитесь или будете уничтожены.
— Огонь! — скомандовал капитан.
Пушки корабля выплюнули залп огня, зацепив разрушитель, но защитные экраны последнего рассеяли ударную волну.
Капитан подошел к лейтенанту:
— Как скорость?
— Нам еще нужно время.
Ответный залп с разрушителя не замедлил последовать. На этот раз там не шутили. Вновь взвыли сирены. Щиты были практически сорваны.
— Вот и начался кошмар, — проговорил капитан, косясь на сенатора. Она хладнокровно замерла у экрана, спокойно наблюдая за боем. На лице снова не отражалось и тени эмоции. По опыту Антиллес понял: это значит, что эмоции хлещут через край. Такая женщина стоила уважения… и жаль, что теперь ей придется умереть. «Тантив» ощутимо тряхнуло, и капитан мгновенно вернулся к суровой реальности, позабыв всякую лирику. Поэтам не место на поле боя. Оды про храбрость будем складывать, когда победим. Если продержимся.
|