Список форумов LORDVADER.ORG LORDVADER.ORG
Ни разу не фанклуб Дарта Вадика
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Почти не причем...

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Творчество
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Solveig



Зарегистрирован: 08.06.2005
Сообщения: 3236

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 12:41 am    Заголовок сообщения: Почти не причем... Ответить с цитатой

Это отрывки из середины. Черновик. Выкладываю в память 22 июня. И под впечатлением от стиха Льдинки, который собственно был написан к этому тексту. Выкладываю для тех, кто желает, узнать, кто такая Грейс, и что же с ней случилось.
А, может, просто, мне хочется показать, почему меня, Лиссу и других, читавших черновики, от стиха, написанного в день памяти и скорби, знобило.


***
Затяжная осень, тоскливая под пеленой дождя. Третьи сутки льет.
Слышно как ночью стучат калитки от ветра. Холодно и сыро.
В такую ночь пришел огонь.
Сначала низкий рокочущий звук, словно гроза без молний. Звуки грома и ничего в темном небе.
Гроза поздней осенью? Такое бывает? Туманы по утрам наползают, да. Но гроза?
Звук нарастал, тревогой. Будил людей, вибрацией проходил по окнам.
Жуткая ночь.
Когда тьма расплавилась огнем, поплыл асфальт, и в крошку разнесся собор в центре города с близлежащим кварталом — стало окончательно ясно, что это за звук.
Небо сошло с ума, вой моторов и хлопки взрывов.
Волнами, налет за налетом на протяжении четырнадцати часов.
Ночь расцвела пламенем стеной в сто футов.



***
Тревога — жутким воем сирен. Спросонья вскочить, вслепую наткнуться на угол тумбочки. Не включая света, на ощупь одеться за минуту, за другую выбежать в чернильную ночь.
Приказ: защищать город. Все машины в воздух.
Все в сборе. Даже те, кто не летят. Собранный и донельзя серьезный командир, настолько серьезный, что становится не по себе. Разбуженный персонал у блоков, а слева в небе зарево белыми и красными всполохами.
Деззи в последнюю секунду рванула к Дону.
— Вернись, вернись, вернись, — под аккомпанемент дождя Вик ее хватает за руку, оттаскивает в сторону. К ногам ластится кот.
Машины одна за другой покидают мирное поле аэродрома.
— Они вернутся, — говорит Вик, — ведь Фицпауль с нами, — она наклоняется и чешет за ухо верного хранителя, и тот впервые позволяет кому-либо дотрагиваться до себя.
— Смотрите-ка, приручила, — улыбается на мгновение директор аэродрома и отворачивается: Фицпауль уж очень себя беспокойно ведет.
Деззи смотрит вверх и беззвучно повторяет что-то, чего не разобрать.
— Ничего, девочка, — говорит пожилой механик. — Дон вернется. Командир своих не бросает.
А Вик просто обнимает ее, и Деззи утыкается ей в плечо. Так легче. Когда не видишь ни зарева, ни обезумевшего рыжего кота.
Им в небе легче. Потому что не надо ждать. И время утекает стремительно, а не тянется секундой за секундой.


***
В кабине истребителя время ощущалось весьма странно. Пять минут до Мей-Доу за всю жизнь. Пролетели лица родных и близких. Учителей. Малознакомых людей.
Каждый что-то говорил мудрое и важное, на поверку оказавшееся бессмыслицей.
Здесь и сейчас ничего не важно, кроме вопроса зачем.
Зачем я живу. Зачем я умру. Зачем война. Зачем, зачем, зачем, зачем. Бесконечное зачем.
Внизу проносятся лоскуты полей, игрушечные домики фермеров, авиа-завод.
И так же проносится хроника одной жизни. Помимо слов и лиц — много всего постороннего: запах костра, например, или пыли, прибитой дождем пылью. Цветущего луга, высохших листьев, сладкой кувшинки.
Что есть человек? Плоть и кости? Кровь и нервы? Или нечто иное, сотканное из запахов и воспоминаний?
И можно ли уничтожить второе?
«Зачем?» — спрашивает первый, тот, кто думает, что состоит только из физической оболочки. Тот, кто боится смерти, боится увечья. Тот, кто просто боится.
Второй в то же время спокойно управляет самолетом…


***
Рассвело. Что за ерунда, ведь глухая ночь.
— Первый, я вижу их, — голос Дона.
Белое небо, ослепительно белое.
Внизу тяжелые бомбардировщики, не больше тридцати машин, а под ними лабиринтом кварталов раскинулся город. Город, по улицам которого бегут огненные реки.
Вот почему светло.
Жар ощущается даже здесь, наверху.
— Смерть гнидам, — и рука командира ложится на гашетку. Белое марево пересекает желто-красная очередь пулеметов.
К нему присоединился Рене, первый бомбардировщик теряет управление и падает вниз.
Позиция у них выгодная, противник внизу, не такой маневренный, к тому же их больше.
Преимущество.
Было не более пятнадцати минут.
— Командир, сверху!
Вражеские истребители, эшелонировали новую группу бомбардировщиков.
— Набор высоты.
— Дон, — крик Вэна, — уходи, Дон.
Не успел.
Ярким цветком расцвел его истребитель.
Вот теперь стало и впрямь горячо.


***
Машины пикировали к земле, кружились в фигурах высшего пилотажа, но все равно падали вниз, объятые пламенем. Ад на небе, ад на земле. Многие люди меняются после первого реального боя. Это ощущение ледяного дыхания смерти, конечности бытия, пули, пролетевшей на волосок от тебя. К подобному можно привыкнуть, но не забыть. Кто-то ломается, кто-то начинает получать удовольствие от риска.
Эд был из третьих. Кто понимает кошмар происходящего, но чисто физически не может отвернуть, снова и снова бросаясь в жерло боя.


***
— Нет больше Фицпауля, — у девушки была истерика. Она, всхлипывая, проговаривала снова и снова одно и тоже.
— Как это нет? — спрашивали окружившие ее пилоты. — Совсем нет? Разбомбили?
— Снаряд, снаряд упал, его разорвало, один осколок… я видела… — и снова начинались слезы.
— Как один осколок мог разрушить все? — не понял Дикки.
— Не все, не все. Только Фицпауль.
И это все что от нее можно было добиться.
Эд вернулся.
— Все нормально. Я связался с нашими.
— А что тогда с ней? Что она говорит про Фицпауль?
— Я так понимаю, Вик, ты говоришь, что наш рыжий товарищ погиб?
— Да, — девушка снова зарыдала.
И тут сдали нервы у Дикки.
— Дура! — кричал он. — Переполошила тут всех. Походи по городу, полюбуйся. Кота ей жаль. Тут людей нафиг убило, некоторых заживо погребло. А ты! Тут! Психичка! Мы же решили, что все наши погибли, понимаешь, что ты тут развела!
Девушка сжалась в комок, хотела что-то сказать, но вышло только заикание.
— А-а-а-аа.
Слёзы вновь полились.
— Пилот Брейёр, мисс Вик не виновата в налете, — вмешался Эд. — И в трупах не виновата. И в том, что первое, что она увидела, и что ее потрясло, был наш любимец, а не чужой ребенок, не куски человеческого мяса, — голос был тихий и вежливый, но лучше бы командир кричал. — Джентльмены, думаю у вас много работы, все свободны.
Эд достал из кармана носовой платок, Дикки больше всего добил этот белый и чистый платок. Отдал девушке. И просто погладил ее по голове.
Зажав в руке платок, Вик приникла к командирскому плечу и расплакалась горько и навзрыд.
— Ему не было больно, — серьезно говорил Эд. — Честно-честно. Верь мне.


***
Госпиталь напоминал растревоженный улей. Офицеру СБ, заглянувшему в этот бедлам по долгу службы сперва показалось что он оглох и лучше бы ослеп. Потому что такая картина просто не укладывалась в сознании. На поле битвы было по-иному. Там у смерти не было бело-зеленого обрамления. А еще казалось фантастикой, как тут можно ориентироваться. Офицер изловчился и поймал за халат паренька-ассистента. Тот недовольно зыркнул глазами, видимо, одежа была стерильный, но взглянув на лычки пришедшего, переборол разряжение:
— Что вам угодно?
— Мне нужна доктор Саек.
— В первой операционной.
— Где это?
— Три коридора направо, на этаж вниз, там налево. Удачи! — и, изловчившись, высвободил одежду из пальцев.
Офицер покачал головой: видимо, тут все организованно сошли с ума, начиная с начальника госпиталя. Однако, инструкция, невзирая на сумбурность, оказалась толковой.
Оперблок явился крепостью, не сдавшейся даже СБ, так что ему пришлось терпеливо ждать под дверью рядом с бачком для салфеток. Наконец, женщина вышла. Она осунулась, видимо, мало спала, но в глазах появилось какое-то новое упорство. Офицер по должности знал, что женщины-хирурги — дамы властные и с большим уровнем подавленной агрессивности, однако сейчас он впервые ясно понял, что стояло за строчками из психотестов. Такая не дрогнет.
— Что вы хотели, — голос у доктора тихий и почти безэмоциональный от усталости. Не дожидаясь ответа, она открыла кран и подставила под струю стриженную голову. — Извините. Стимуляторы уже не берут, а впереди три операции. Нам не хватает врачей...


***
Эд поднял голову, в дверях стоял Дикки. С бумажным конвертом. Вид у него был еще тот.
Нерви не спросил, что случилось, просто встал и подошел к окну. Отвернулся.
Иногда собеседнику трудно говорить, глядя в глаза. Особенно о главном. О котором лучше молчать.
— Вик, — наконец, проговорил Брейёр.
Командир не шелохнулся. Так и стоял у окна. Ждал. Дикки сделал пару шагов, потом повернул к столу, положил конверт на самый край и быстро пошел к двери.
— Как?
Дикки вздрогнул. Словно схватили за плечо и встряхнули. Простое «как».
— Плита. Она помогала разбирать завалы. Несчастный случай.
— Ясно, — очень спокойно, и можно обмануться, если бы между словами Дикки и ответом командира не пролегла вечность.
— Это все, что было при ней. Документы, мелочь, ключ, платок.
— Я понял.
Дикки не нравилось. Ничего не нравилось. В комнате был чужой человек. Не Эд Нерви. Незнакомец.
Вики ему нравилась? Вспомнилось, как они сидели на дереве.
Многое вспомнились.
И Дикки решился.
— Как ты? — осторожно спросил он.
Нерви пожал плечами.
— Жив.
Рассмеялся. Но не получилось. Ненастоящий вышел смех.
— Э-э-эд, — позвал его Дикки.
— Да?
— Я сожалею, что накричал на нее тогда, помнишь. Из-за Фицпауля. Она была совсем девочкой… — голос сорвался.
Эд повернулся.
— Эд, — окликнули его с улицы. — Пришла телеграмма, завтра приедет мать Вик. За личными вещами.
— Да, хорошо. Я ее жду.
Посмотрел на Брейёра.
— Иди, Дикки, — тихо сказал он, даже немного ласково, — иди.

***
Обломки прошлого мира. Хохотать и резвиться как дети. Детство кончилось. За одни сутки.
Остались только воспоминания о нем. О том, куда возврата нет. Даже если завтра мир.
Даже если мир.
Иногда человек бессилен что-то изменить. Например, вернуться назад, в прошлый день и застрять в нем.
Остаться навсегда и вовек.
Не преодолевать бурю внутри, не идти вперед, не подавать пример.
Хороший командир.
И снова рвет наизнанку. Хороший командир.
Хороший.
Но часть твоих людей не вернуть. А ты, иди вперед, и подавай пример. Больше тебе ничего не остается другого.
Прежде чем требовать дисциплины от других, ты должен справиться с собой.
Самообладание и самодисциплина, а все что вне — гони прочь, командир.
Хаос твой враг. Ты сам себе враг.
Как бы ни было — сохраняй лицо и трезвость.
Ты справишься.


***
Внутри все сжимается, а дать выйти этому никак нельзя. Выдержка. И еще раз.
Командир. Всем пример.
Женщина, элегантно одетая, замкнутая и немного высокомерная.
Но так даже лучше.
— Мы все гордимся вашей дочерью, — пустые и возвышенные слова, говорить что положено и что должно, не останавливаться.
Девочка-подросток, лазившая по деревьям, чтобы дотянуться до неба. Плакавшая над убитым котом, кинувшаяся помогать, даже спасшая две жизни.
Ценой своей.
Никогда не смотрела под ноги. Спотыкалась. Только вверх. И куда-то не туда.
И не спросить уже, что она там видела.
Женщина молчит.
Еще немного. Отдать конверт. Чемоданчик, наверное, Деззи уже собрала.
— Это было у нее при себе.
Протянула руку за конвертом. Случайно дотронулась до руки командира.
И прорвало.
— Что же это? — дама разом постарела. Вцепилась в руку.
— Это конверт, в нем ее вещи. Деньги, документы…
— Что же это, — повторила женщина, — я ее пережила. Как? Зачем?
И потерянно замолчало.
Снова скрутило, и Нерви подумал, что их завтра пошлют расстреливать наземные цели неприятеля, и уже другая мать будет спрашивать у другого командира, врага, по сути тоже самое.
Нет правых, все виноватые?
Нет, командир, думай только, что чистым не останешься, что тут принцип прост, или они нас, или мы.
А матери?
Что матери?
Просто не думай.
— Вам что-нибудь нужно?
«Поговорить о Вик», — мелькнуло у нее, но, увидев его взгляд, она покачала головой.
— У вас замечательная дочь…
«Была» — повисло в воздухе.
— Несправедливо, — сказала женщина. И стала оседать.
— Черт, — схватив ее за локоть, усадил на стул. Налил воды. — Пейте.
Метнулся в приемную.
— Быстро из сан. части, любого…
— Никого нет, командир. Вы же знаете, все заняты по горло…
— Тогда бегом — принеси любое успокоительное.
— Ей?
— С собой я как-нибудь по-другому разберусь, — кривая усмешка.
«И за что мне все это?
Вот, ты уже стал как простой обыватель, задаваться теми же вопросами.
До чего дошло, а командир?!»
На лице возникла непроницаемая маска.
Помощник вытянулся по струнке так, как только мог.
— Сейчас, сэр, — пролепетал он.




***
— Ого! Ребята, живем!
В бар, стоящий на пересечении разрушенных центральных улиц, чудом уцелевший во время четырнадцатичасовой бомбежки, пришло много нарядных девушек. Раньше рядом был мюзик-холл, где иногда проводились танцы. Но здание лежало в руинах. Поэтому «У Билла» был аншлаг.
Пришли проводить пилотов, в большинстве своем, обычные горожанки, в прошлом любительницы домашнего уюта. Были среди них и особы полегкомысленней, но налет на город и гибель уравняли всех.
Хотелось праздника. Пусть на час. На два. Надеть красивое платье, хранящееся у кого с выпускного, у кого для особых случаев, или просто красивую вещь. Накраситься: обязательно подвести черным глаза и ярко алым рот. Напудриться и надушиться. Обуть выходные туфли на каблуках. Пойти по пыльной мостовой, перешагивая через кирпичи, доски, мусор того, что раньше было домами, к бару «У Уилла», ощущая встречные взгляды, теплые взгляды. Ощущая временно удовольствие от отражений в тех стеклах, которые уцелели.
Произвести шумный фурор у обитателей бара.
Программа на вечер.
Один-единственный вечер.
А завтра… завтра может и не быть.


***
Около дома под освещенным окном стояла нарядная девушка и рылась в сумочке. Достала из пачки длинную черную сигарету, сунула в рот, и принялась за новые поиски — теперь зажигалки.
Эд похлопал себя по карманам, достал древний раритет давно найденный на улице (так, во всяком случае, он объяснял наличие этой вещицы всем, кто удивлялся), подошел к даме, поднес зажигалку к сигарете. Она захлопнула сумочку. Секунды две, не больше, пока девушка затягивалась, Эд мог видеть в небольшом пламени ее лицо. Бледная, очень бледная. Темные глаза, жесткий неживой взгляд. Алый рот, помада, конечно. Неестественный румянец. Волосы (темно-русые, каштановые, темные?) убраны в сложный жгут. Слишком легкое платье для осени, тоненькие бретельки, коротенькая юбочка.
«Что-то с ней не то», — вдруг подумал Нерви. — «У нее кто-то погиб».
Он, вздрогнув, опалил пальцы, спохватился и убрал зажигалку.
А девушка уже давно курила, разглядывая его, прикидывала что-то. Скользнула взглядом по военной форме, всмотрелась в лицо, оглядела фигуру.
Вот так, стояла и смотрела без тени улыбки, кокетства и любопытства. Немного холодно и отстраненно.
Эд тоже не улыбался.
Девушка качнула головой, две сережки, которые он сперва принял за элементы прически, двинулись вслед и принялись раскачиваться как два небольших затухающих маятника.
— Я вас провожу, — сказал он. Не спросил, а констатировал. Она подумала, потом просто взяла его за локоть и просто пошла рядом.
Без слов.


***
Девушку звали Грейс.
У нее, действительно, кое-кто погиб.
Муж, брат, сын и родители.
«Так не бывает!»
Не бывает, чтобы или все, или никто. А вот чтобы остался только один из всех, так, только так чаще всего и бывает.
Она осталась жива, благодаря тому, что была на дежурстве. Ей так не хотелось пропускать день рождение отца. И теперь, если честно, не хотелось. Во всяком случае, благодарить небо, что оставило в живых. Только проклинать себя, что ее не было там.
От дома родителей осталась только пыль. Эпицентр взрыва был рядом. Тел не нашли. Ей объяснили, что все распалось на молекулы. Что им было не больно, как тем, кто получил осколочные ранения, тем, кого придавило, тем кто…
Не им.
Остаться внезапно одной. В своей пустой квартире, откуда хотелось убежать.
Убежала, поддалась на всеобщее безумие, вырядилась. И пошла на праздник.
Но ухаживания и приторные улыбки оказались противны. Поэтому она убежала и оттуда. Просто бродить по городу, пока не замерзнуть так, чтобы ни о чем не думать, чтобы не спать, не реветь белугой, не проклинать небо.
Холодно ей не было, хотя она гуляла второй час. И чем больше длилась ее прогулка, тем чаще она смотрела на развалины и хотела…
Приходили удивительные мысли, пойти в разрушенный дом, забраться наверх и прыгнуть вниз, или удавиться, вот прямо на платье.
Раз и в молекулы. Жаль, что ее не было на том празднике. Чертова работа.
Записаться добровольцем? Медсестрой, на передовую? Чтобы много работы и ни о чем не думать, уставать так, чтобы отрубаться без мыслей и снов.
«Если переживу эту ночь», — думала она, — «то запишусь. Пойду завтра прямо в магистрат и запишусь».
Только бы пережить.
«Новые камни… хорошо бы прервать муку. Выкурить сигарету, что ли».
Размышляла, пока не заметила, что ее разглядывают. Бешенство — первое ощущение. Потом волной назад спокойствие.
Военный, пилот, судя по форме. Молодой, как…
Не шутит, не хохмит. Не улыбается.
Молчит.
Рядом — безопасно.
Она уже знала, что он пойдет за ней. Знала, что она приведет его к себе. Они будут молчать. Потом выкурят по сигарете. Ни слова не скажут.
Даже не назовут друг другу имена.
«А он тоже кого-то потерял», — вдруг решила она, берясь за его локоть.
Анестезия ночи, чтобы забыться, вобрать силы и теплоты, мужества жить дальше.
Самое сложное — жить.


***
Иду по улице с девушкой, и думаю о другой.
Такой же рост, если обуть в каблучки. Девочка-подросток, никогда не быть тебе взрослой, не ходить с кем-нибудь под руку.
И не испытать такого горя, когда гибнут близкие. К счастью.
Счастливая девочка. Тоненькие запястья, как у спутницы, тоненькие лодыжки и лучистые глаза. Все что помню. Я верю, что ты все-таки дотянулась до неба. Верю, что тебе не было больно, как больно сейчас всем нам. Мне, ей, Деззи.
Верю, что вам легко было, Вик. Тебе, Дону, ребятам, Фицпаулю.
А может, Фицпауль и спас меня? От скольких смертей я ушел сегодня?
Маленькая и хрупкая Вик, я расскажу тебе, как я не сойду с ума. Я всегда знал, что когда плохо так, что хочется выть, нужно найти того, кому хуже. И помочь.
Мы придем к ней домой. В пустой дом. Я не знаю, кто у нее погиб, и не хочу знать. Но это не высокомерие, маленькая Вик, это просто деликатность. Если она захочет рассказать, я послушаю, я буду внимательным собеседником.
Но что-то мне подсказывает, что она не скажет ни слова. У нее так много слов, что она не может сказать ни одного, иначе прорвет тонкая плотина выдержки. Она молодец, Вик. Она молодец, что вышла на улицу, и встала на свету так, чтобы я ее заметил.
Мы придет к ней домой, и будем молчать. Выкурим по сигаретке, у меня своих нет, поэтому будем курить ее. Я уйду утром и никогда не вернусь. Она тоже не будет искать встреч со мной. Ей это не нужно.
Просто прожить эту ночь. Потом будет легче.
Как ты думаешь, Вик, я прав? Я ведь прав?
Я ведь не поступаю подло, милая Вик?
Ты всегда говорила мне правду.
«Нет!»




***
— Ребята, живем! Второй день живем!
— Девушки, где же вы раньше прятались? Где? Черт возьми, я бы в каждую влюбился и позволил разбить сердце.
Перекрестные взгляды. Улыбки.
Понимающий бармен ставит что-то лиричное. Тут же закружилась первая пара. За ней еще, еще. Напитки в стороне.
Никогда еще танцы не пользовались такой популярностью, как той ночью в Мей-доу.
Атмосфера изначально была теплой, а через час окончательно сделалась непринужденной.
Ужас отступил. О том, что там, на улице — забылось.
Приятно сидеть, тянуть сладкую анестезию, пускать дым, успокаивающий дым, и ни о чем не думать.
Кивать знакомым и незнакомым. Улыбаться излишне раскованным парочкам.
Просто приятно не думать, находясь в центре пульсирующей жизни.
— Командир, вы уходите? Началось же самое веселье! — прокричал Робби, отрываясь на миг от спутницы, которая нисколько не возражала против скоротечного романа, и даже напротив, разделяла энтузиазм молодого человека.
Эд мягко улыбнулся:
— Развлекайтесь, не буду мешать.
— Да вы и не мешаете! Как это вы можете помешать?
К ним подошел Дикки. Озадаченный.
— Эд, ты уходишь? Неужели тебе не хочется напоследок развеселиться?
— Дикки, я просто устал, — соврал Эд, а потом подумал, что это и не ложь вовсе, а самая настоящая правда.
— Не можешь расслабиться? Вон, бери пример с Рене.
Да, Рене. Только что вышедший в ночь с девушкой в одной руке и с бутылкой выпивки в другой.
Ну хоть кто-то забудется.
— Ты бы тоже, что ли, с него пример взял, — чересчур иронично, переигрывая, отозвался командир. — Не замечал твой Рене никого кругом, а тем более какого-то Эда Нерви, собирающегося домой.
Но Дикки был серьезен:
— Не говори, что объявил целибат и тебя не интересует девчонки.
— Я и не говорю.
Эд продолжал улыбаться.
«Дикки, старина Дикки. Почему ты думаешь, что мне плохо? Мне как раз неплохо, с учетом обстановки, очень даже неплохо. Я на такое днем и рассчитывать не мог. Странная штука — человек. То сжимает как пружину, то отпускает, помимо сознательной воли. Отчего? Почему? Непонятно».
— Я тебя не отпущу, Эд. У тебя такое лицо, будто ты себе пулю в лоб пойдешь и пустишь.
«Да-а, командир, плохо у тебя дела. Днем ты его напугал. Двойка тебе, Эд Нерви, за самообладание».
Надо как-то исправлять положение. Но не оставаться же, доказывая что-то кому-то. Делать то, чего не хочется, вот в таких вещах как досуг и отдых точно не следовало.
И Эд сказал правду.
— Не преувеличивай. Я просто не хочу ломать привычки.
— Не понял?
— Я привык с ранней молодости проворачивать свои свидания так, что бы никто не был в курсе. Где, с кем и прочее.
— А слухи?
— Слухи про себя я люблю и коллекционирую. В первую очередь потому, что они никогда не имеют ничего общего с реальностью. А, во вторую, слушать их забавно. Реальные поступки, получившиеся огласку, либо неинтересны, в силу малой информативности, либо за них стыдно.
— Когда это тебе было стыдно? Не припомню.
— Конечно, не припомнишь. Этого ведь никогда и не было.
Дикки стоял потрясенный. И думал, что над ним издеваются, или командир просто сошел с ума. А что, и не такое бывает.
— Не было? — тупо переспросил он.
— Ну если и было, то с другим, незнакомым мне человеком, за которого глупо стыдиться, — как ни в чем не бывало, отозвался Эд.
До Дикки постепенно стало доходить.
Про себя он выругался: «Черт побери эту его вежливость, из-за которой ответ фиг поймешь. Завуалирует, а потом стой как дурак с выпученными глазами. И так всегда. Нет чтобы сразу сказать, парни, мне с вами тусоваться по девушкам и борделям не хочется. Не та компания. Обидно, но честно. А так — по-сволочному выходит».
Но вслух Дикки, разумеется, всего этого не произнес, хоть и был не совсем трезв. Он значительно сократил и подкорректировал речь:
— То есть, ты не любитель веселиться у всех на виду?
— Смотря как веселиться. Веселиться с девушками лучше в уединение. Но это мое мнение и навязывать его никому я не буду. Особенно в последнюю ночь перед отлетом, вне службы, не в части и так далее.
Дикки обиделся.
— Ты так сказал, что я почувствовал себя свиньей.
Эду внезапно захотелось куда-то деться.
«Почему меня не сбили, как Дона?» — подумал он, но тактично (самодисциплина и самообладание в первую очередь!) произнес:
— Я не хотел, прости. Считай, что ты предлагаешь человеку, пьющему только виски, стакан коллекционного вина. Оценить он не сможет, и своим недоуменным лицом только у кого-то перебьет настроение. Не обижайся, — Эд хлопнул друга по плечу, и тот сразу оттаял.
— Дипломат!
— Могу иногда.
Дикки повернулся к залу, потом назад, и не вытерпел:
— Командир, ты точно подыщешь себе девчонку и не будешь головой стучаться о развалины?
— Думаешь, поможет?
— Смотря какая девчонка.
— Я про развалины.
— Эд!
Это и впрямь стало напоминать кошмар. Точно у Эда забрали кислород.
«Вот к чему приводит излишняя забота. И все исключительно по доброте душевной!»
— Дикки, тебе не кажется, что твоя девушка уже начала скучать? Через минуту-другую она состроит глазки кому-нибудь еще.
— Эд!
— Что?!
— Я никогда не мог понять, когда ты в таком настроении, шутишь ты или нет. Сдается мне, ты надул меня фразой про слухи.
Эд вздохнул:
— Ты видел меня с кем-нибудь?
— Нет.
— Не думаешь же ты, что все то время, что мы знакомы, я был один? Нет? Ну и отлично. Значит, мне не впервой шифроваться. Хорошо повеселиться.
— Тебе тоже, — уже вслед ему крикнул Дикки и вдруг призадумался. Черт, а ведь, правда, командира он никогда не видел ни с кем. Но был уверен, что на личном фронте у того проблем не водилось. Он не был, скажем так озабоченным, или напротив, невинным романтическим юношей. Такие вещи как-то сразу ощущались. Нормальный парень.
«А что я вообще знаю о нем? По сути, что весельчак, отличный пилот. Идеальный командир. А вот что у него на уме — не знаю. Что он любит, да хоть из еды или выпивки, что читает и смотрит. Даже то, блондинки ему нравятся или брюнетки. Вик? Тут вообще все непонятно. Сидели на дереве. Потом дал выплакаться вместе с платком. Любовь? Если и было что-то, то за рамки обычной вежливости не выходило. Он и с Деззи был любезен. И если б на дереве сидел, допустим, с какого-то боку, летный инспектор, он бы так и с ним разговаривал. Вежливо и буднично.
А может он не любитель девушек?»
От этой мысли поплохело, но тут же пришла другая:
«Даже если так — ситуация ровно такая же. Никого рядом с ним, с намеком на более нежные отношения никогда не было.
И, правда, умеют же некоторые шифроваться!»
Дикки рассеянно помотал головой
Думать, что знаешь человека отлично, а вдруг оказывается, что не больше чем случайный прохожий.
Пожал плечами и вернулся в зал. Трейси и впрямь заскучала.
Что-то, а советы командир давал всегда дельные.


***
Я жив!
Выйти на улицу, глотнуть воздуха вместе с запахом прибитой дождем, увы, уже переставшим, пылью и пеплом. Ну, перестал и перестал, не дождался меня. Но и я не спешил. С другой стороны не много и потерял, главное, что он был, приглушил гарь, за это спасибо.
Влажные улицы.
Тихая ночь.
Усталость. Да, есть. Но вряд ли получится спать. Спать без снов.
Сегодня особенно не хочется снов.
Лучше походить по городу. А еще лучше встретить кого-нибудь. И забыться. Способ от бессонницы ничем не хуже того же виски.
«Уйти в ночь, просто бродить по городу. И кто его знает, куда там меня занесет. Ничего не планировать. В кое-то веки побыть собой. Дикки, смешной Дикки, чуть не протрезвел, когда стал фантазировать, чем же я буду заниматься.
Но у каждого своя фантазия.
А слухи и, правда, ничего общего не имеют с жизнью.
Жизнь интересна и непредсказуема».
Эд улыбался. Может оттого, что снова пошел дождь? Легкий и нехолодный.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Sky_rhymer



Зарегистрирован: 28.09.2006
Сообщения: 154

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 10:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Solveig, Лисса, спасибо за новые фрагменты текста. Очень сильно. Действительно, в память 22 июня. Спасибо Льдинке, что она вдохновила вас их выложить. Я так и знал, что «Благодаря им» - часть чего-то большего! Как эта вещь будет называться целиком?

Текст необычайно живой и образный. Не читаешь, а видишь-слышишь-чувствуешь. Спасибо за то, что вы так пишете. bravo


Последний раз редактировалось: Sky_rhymer (Сб Июн 23, 2007 2:02 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Solveig



Зарегистрирован: 08.06.2005
Сообщения: 3236

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 12:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Sky_rhymer, давно хотела вас поблагодарить за отзыв к рассказу «Благодаря им», но не могла, так как необходимо было провести конкурс честно, без поблажек от судей. Вы правы, конкурсный рассказ — небольшой кусочек будущей главы, немного дополненный, чтобы стать самостоятельной новеллой. Я написала его к 9 мая специально.
Эти же черновики войдут в середину книги. Здесь не только моя рука, но и Лиссы, так что творит, все та же, Лита. Мы задумали несколько амбициозный проект — написать роман со своим миром, своими героями. Черновое название «Аэродром Фицпауль», но оно не совсем удачное, потому что пилоты во главе с веселым командиром — это только одна сюжетная линия. Еще есть линия главнокомандующего и его помощников, линия политика. Вот я выдала вам спойлер. Smile К сожалению, мы пишем урывками и нелинейно, текста много, но пока он бессвязный. Поэтому и не выкладываем.

А Льдинка…видимо, у нас взаимное вдохновение. Ее песни вдохновляют нас, наши тексты — ее.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Sky_rhymer



Зарегистрирован: 28.09.2006
Сообщения: 154

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 3:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо за спойлер. Smile

Текст говорит сам за себя. Даже по фрагментам виден высокий литературный, интонационный, стилистический уровень. Мастерство. Ну, и эта тема здорово «цепляет» меня лично.

Похоже, что из этих отрывков вырастет сильная и яркая вещь.

Очень интересно. Буду ждать, когда можно будет прочитать ее целиком.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Solveig



Зарегистрирован: 08.06.2005
Сообщения: 3236

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 3:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Sky_rhymer, спасибо за теплые слова. Меня эта тема тоже цепляет. Поэтому могу обещать, что допишу "Фицпауль".

Вчера я внезапно засомневалась, что если я показываю военных (и войну) наивно-романтично. Мы с Лиссой не военные, знакомых среди военных нет, поэтому вполне можем ошибиться.

Но, судя по отзыву, нет, пока все в пределах правды жизни.

Однако если вдруг заметите ляпы, критикуйте нас, пожалуйста.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Лисса



Зарегистрирован: 22.05.2005
Сообщения: 2083
Откуда: Смоленск, Россия

СообщениеДобавлено: Сб Июн 23, 2007 5:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Solveig

Обещала написать тебе отзыв, но даже не знаю с чего начать. Хотя и имею к этому тексту некое отношение, после вчерашнего стиха Ли все читаеться, как в первый раз. Вот, что значит Поэзия. М-да
_________________
"...if you start with Star Wars, then Vader’s just the villain, and that’s it. But you don’t realize that he’s a human being, that he’s got problems"
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пн Июн 25, 2007 10:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Авторам

Скажу то, что уже много раз говорила в письмах и аське: очень сильный текст, живой язык и живые люди.
Пробирает уже только от слов "В такую ночь пришел огонь."
Чувствуешь, видишь, слышишь.
Вспоминается... много что вспоминается, Ремарк вспоминается, вообще эпоха войны по книжкам-фильмам - как перед глазами.

Браво! bravo

Жду следующих отрывков. Жду целую вещь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Solveig



Зарегистрирован: 08.06.2005
Сообщения: 3236

СообщениеДобавлено: Пн Июн 25, 2007 10:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Лисса, ну вот так прям и "некоторое". Вы на редкость дипломатичны и скромны.
А вообще да, стих оживил еще раз картинку...
Alma, похвала пока явно завышенная. постараемся ее отработать)))
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Творчество Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group