Список форумов LORDVADER.ORG LORDVADER.ORG
Ни разу не фанклуб Дарта Вадика
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

ФФ "Хэппи-энд для тех, кто выживет"
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Готэм
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:45 pm    Заголовок сообщения: ФФ "Хэппи-энд для тех, кто выживет" Ответить с цитатой

ХЭППИ-ЭНД ДЛЯ ТЕХ, КТО ВЫЖИВЕТ

Политическая фантастика

Благодарности:
Надежде, без которой этого текста не было бы. Спасибо за "те-самые-вопросы", с которых все началось, за идеи и моральную поддержку.
Лиссе за идеи, моральную поддержку, постоянный интерес и консультации по вопросам медицины, а еще за "тот-самый-сувенир".
Драконе за оперативную вычитку и комментарии.
Тайсин за совместный поход на премьеру и дискуссию.



Смерть, где твое жало?
Ад, где твоя победа?
(С) Первое послание к коринфянам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 1.

15 июля 2008 года, девять часов утра, Москва, Лубянка.

- ... и поэтому я прошу вашей санкции на начало операции.
Лукин поднялся. Померил шагами кабинет, выглянул в окно.
Лето в этом году выдалось капризное. Вот и сегодня – небо уже с утра какое-то серое и все грозится дождем. Да и прохладно.
Генерал отвернулся от окна. Теперь он смотрел на заместителя в упор.
- Вы действительно считаете, что это рационально?
Под таким его взглядом люди – даже офицеры, прошедшие службу в горячих точках – обычно съеживались.
Вот и в глазах Николаева что-то дрогнуло. Прошла секунда, другая. Он выпрямился, сдвинул брови и решительно сказал:
- Нет.
- Спасибо, - сказал Лукин. - За честный ответ. Вы совершенно правы. То, что вы хотите сделать – нерационально.
- Это наш долг, - упрямо.
- Какими словами вы заговорили... Наш долг?
Николаев снова напрягся. Поправился:
- Это мой долг, Василий Игнатович.
Лукин покачал головой.
- Знаете, я ведь видел эти материалы. Вон, всю вашу подборку просмотрел вчера. Да уж, скрасили вы мне вечер, Дмитрий Леонидович, слов нет. Ваш долг в данной ситуации – сделать так, чтобы ни одна сволочь в ФБР ли ЦРУ не связала вот это, - ткнул пальцем в сторону лежащей на столе папки, - с нами.
- Если мы его вытащим, - Николаев помедлил, - вовремя, то...
- То вы лично пустите ему пулю в лоб.
- Товарищ генерал!
- Что товарищ генерал? Пока в этом кабинете сидел Алексеенко, вы бы себе такого не позволили!
- Да, - согласился Николаев. – Для Алексеенко это был «отработанный материал». Нет человека – нет проблемы. Проходили...
- Знаете, о мертвых или хорошо или никак. И вы в курсе, что я не всегда разделял мнение Алексеенко о том, следует ли давать «второй шанс» таким офицерам, как...
- ... это Алексеенко его сдал, - перебил Николаев Лукина. - Тогда. Три года назад, в Колумбии.
- Вы с ума сошли.
Николаев выдохнул.
- Он что-то знал такое про Алексеенко... еще с Чечни. Когда его... когда он...
- Какого х... – Лукин едва сдержался. Из нынешнего командования второго управления он слыл едва не самым интеллигентным – генерал никогда не орал на подчиненных.
Но уж если его выводили из себя – тогда Лукин не стеснялся в крепких выражениях.
А Николаев был очень, очень близок к тому, чтобы довести начальство «до ручки».
- «Когда его», «когда он», «что-то знал», - передразнил Лукин заместителя. – Вы офицер ФСБ или целка на первом свидании?
Не сдержался.
И Николаев понял – сейчас или никогда.
- Алексеенко его сдал. Не было там никакого «второго шанса», в этой гребаной Колумбии. Алексеенко не думал, что он выживет. И мы все поверили. А он, оказывается, жив остался. Вытаскивать его надо, Василий Игнатович. Любым способом. Вы же сами всегда говорили, что ФСБ своих не бросает.
- Не бросает, - повторил Лукин. – Своих. Своих! А кто убрал Вениаминова и Кривина?
- Ну, - Николаев вытер пот со лба, - теперь ясно, кто.
- Одним словом, ваш бывший подчиненный ломает операцию, которую мы готовили несколько лет. Важнейшую операцию. Убивает двух офицеров ФСБ на задании!
- Вениаминов тоже был в Колумбии, Василий Игнатович. А Кривин тогда за связь отвечал.
- И что?
- Вениаминов вернулся. Живым и здоровым. Кривин тоже. А, - Михайлов едва не произнес той фамилии, которую в этом кабинете, да и на всем этаже старались не произносить вот уже несколько лет, - он нет. Я думаю, Вениаминов его тогда подставил. По приказу Алексеенко.
- Вы его оправдываете.
- Нет, - замотал головой Николаев. – Я просто пытаюсь понять, что тогда случилось в Нью-Йорке. Получается, он что-то узнал про операцию, и точно знал, что отвечает за нее Алексеенко. Вот и решил расквитаться. Я думаю, он все это рассчитал. Ну, а когда он трупы к нашему посольству подбросил – и ФБР-овцы набежали с полицией, Алексеенко пришлось...
- Лечь в больницу с инфарктом!
- ... сворачивать операцию.
- Вы его оправдываете, - повторил Лукин, и Николаев снова сказал:
- Нет. Но вы видели материалы. Товарищ генерал, он ведь сделал все, что хотели сделать мы.
- Вы в своем уме?
- Алексеенко что хотел? – не унимался Николаев. - Спровоцировать маккейновских ставленников на жесткие меры. Зацепить муниципалитет, где девяносто процентов – республиканцы. Черных с белыми столкнуть, а китайцев с латиноамериканцами. Чтобы они как арабы на улицах Парижа машины громили и магазины жгли. А потом приехал бы Обама и всех бы помирил. А мы бы помогли...
- Я помню, – бросил Лукин. – И что?
- А то, что он сделал это по-другому! И за несколько дней. Я в ту папочку пару копий положил... вы видели? В городе до сих пор паника, перед банками вон какие очереди! Некоторые уже разорились! Народ деньги обратно требует и из города бежит! У кого машины нет – те пешком! Инвесторы тоже, кстати, бегут. Порт никого не принимает – ни торговых, ни пассажирских. Акции маккейновских заводов вообще нахрен рухнули. Если наши аналитики не врут, Маккейн половину капиталов потерял. А значит, избирателей тоже! А там в городе тридцать миллионов жителей, между прочим.
Николаев не смог сдержать улыбки – искренней и восхищенной.
Лукин нахмурился.
- А вы и рады.
- Товарищ генерал, я же все продумал. Я уже и черновик рапорта подготовил. Высшему командованию доложим, что все это – результат нашей успешной и тщательно спланированной операции. Стратегия дестабилизации, так сказать. А начали мы операцию еще три года назад, заслав нашего офицера в Колумбию.
- Вы, наверно, уже и орден себе тоже... продумали?
- Орден получите вы, - сказал Николаев и осекся. - Прошу простить, товарищ генерал. Мне действительно ничего не нужно кроме вашей санкции.
- Почему?
Николаев непонимающе смотрел на Лукина.
- Почему вы так хотите его спасти?
- Так если бы не он, я бы и до подполковника не дорос... Да и вообще..., - Николаев не договорил.
- Черт с вами, - махнул рукой Лукин. - Под вашу ответственность. Под вашу личную ответственность.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

15 июля 2008 года, пять часов вечера, Москва, Лубянка.

- Ничего себе задачка, - сказал Григорьев. Задел локтем стопку бумаг на столе Калачева, и дюжина белых хрупких листиков полетела на пол. А Григорьев, согнувшись в три погибели, бросился собирать их, разглядывать и перечитывать – в который раз!
И все бормотал себе под нос: «это ж надо такое придумать» и «во Николаев дает».
Сам Калачев сидел пасмурный. С самого утра. Точнее, пасмурным и хмурым он стал после разговора с Николаевым. После того как ответил «Есть, товарищ генерал-майор. Задание понял. Разрешите выполнять?»
Потому что других ответов на приказ командования не бывает.
Калачев поднялся, глянул на товарища и подумал, что вот он – реальный шанс продвинуться, еще, может, и симпатичную железку на грудь повесят. А самому ему, подполковнику ФСБ Владимиру Калачеву, совсем не стыдно помечтать о полковничьих звездах.
И тут же подивился этой своей глупой и неподходящей мысли.
Лучше еще лет пять посидеть в подполковниках, чем выполнять такой приказ.
Он открыл сейф, достал два стакана. Обернулся.
- Чего на полу сидишь? – буркнул он Григорьеву.
- А, это я так... зачитался, знаешь.
Григорьев мигом поднялся, смахнул пыль с брюк, собрал наконец бумаги в аккуратную стопку. Сам подошел к журнальному столику, плюхнулся на диван.
Калачев тем временем разливал прозрачную жидкость по стаканам.
- Закусывать не будем? – спросил Григорьев.
- Для мозгов примем, - Калачев завинтил бутылку. - Сто грамм – и все. Потом... думать будем, вот что.
- Тоже дело.
Калачев кашлянул, прочистил горло.
- Ну, Мишка, - он поднял стакан, – давай за победу.
- За победу, Володя!
Стекло зазвенело парадными фанфарами, и на миг они оба поверили: смогут, выкрутятся!
- Хороша, - отозвался Григорьев.
- Плохой не держим, - Калачев вытер усы.
Убрал бутылку в сейф, сел на стул рядом. Замолчал снова. А Григорьев снова заговорил:
- Во Николаев дает.
- Не Николаев, - отозвался подполковник. – Лукин это. Лукина приказ.
- Да ну.
- А что делать. Я, знаешь, тоже не думал, что увижу, как люди с того света возвращаются.
- Люди, - Григорьев сглотнул. – С того света если кто возвращается - то уже не люди.
- Нельзя так говорить, Мишка. Вот этого, понимаешь, нельзя.
Калачев машинально дернулся за стаканом – пустым. Покрутил в руках, отставил.
- Я видел записи, - объяснил Григорьев.
- А я их с утра смотрю.
- Ты хочешь сказать, что вот это, - он замялся, ладонью обвел свое лицо. Голос сорвался на фальцет, – это он?
- Ну хватит, - строго сказал Калачев.
- Налей еще по сто.
- Нехрен тебе сейчас пить. Работать надо. Николаев мне все свои контакты отдал. И в Нью-Йорке, и вон там, где он... фестивалил.
Они помолчали с минуту. Первым на этот раз заговорил Калачев:
- Я там одну запись нашим компьютерщикам отправил. И его фотографию старую нашел. Не из архива, конечно. Короче, отдал сличить. Знаешь, не настолько он изменился, чтобы не узнать. Ну шрамы, да...
- А компьютерщики чего, тоже узнали?
- Да ты что. Там лейтенант один, пацан еще совсем. В феврале к нам пришел. Не знает он ничего и никого. Три года ж прошло.
- Ч-черт! Вот Алексеенко бы расспросить, да запись эту ему подсунуть...
- На могилу отнести, что ли?
- А хоть бы и на могилу.
- Ты это брось, Мишка. Не люблю я слухи эти.
- Да там не слухи.
Калачев замотал головой.
- Знал я Алексеенко, - сказал он. – Я ж сам в его отделе пять лет оттрубил. Да, суровый был мужик, строгий, не спорю.
- И хитрый, - вставил Григорьев.
- Может быть. Но чтобы он своих сдавал – не поверю никогда. Ошибся он там, в Колумбии.
- Кто ошибся, Алексеенко?
- Нет.
- А, ты про...
- Пойми, Мишка - сапер ошибается один раз. А нам – нам даже один раз ошибиться нельзя. Потому что рискуем мы большим, чем жизнь. А твой, так сказать... однокурсник... он же по-другому не жить не умел? Только так, чтобы рисковать, правда?
- Он всегда такой был, - Григорьев глубоко вдохнул. – И он не просто рисковал. Он всегда знал, когда можно рисковать, а когда подождать надо. Такому не научишься нигде – это как от бога дано.
- От бога дано! Вот потому у них с Алексеенко и не срослось. Алексеенко дисциплину любил, порядок, первым делом следил чтобы все строго было, правильно, - Калачев выдержал паузу. - Нарывался он, понимаешь? Нарывался!
Григорьев выпрямился. Голос его - обычно звонкий и чистый - вдруг стал металлическим и хриплым.
- Ты сам-то в это веришь? Я эти материалы по Колумбии наизусть выучил. Можно было его вытащить. Можно. А объявили погибшим.
- Так Вениаминов же подтвердил...
- Вот поэтому Вениаминова потом у посольства и нашли. С улыбкой от уха до уха...
Калачев сложил руки на груди, будто ему стало холодно. Кивнул Григорьеву.
- Поздравляю. Николаев тоже так думает.
- А как еще?
Григорьев уставился в пол.
Калачев встал, прошел по кабинету. У окна остановился, на секунду прижался лбом к стеклу, вгляделся в июльский вечер. Люди, машины, улицы. Едут-идут-спешат с работы. Как всегда. Он потянулся к висевшему на спинке кресла кителю, вытащил пачку сигарет, закурил.
- Говоришь, всегда он такой был?
Григорьев поднял глаза на подполковника.
- А что?
В ответ Калачев покачал головой. Выпустил колечко дыма, добавил:
- Может, и был. Но вот что я скажу – Чечня его... может, не сломала, но...
- Сломала? Он тогда чехам никого не выдал!
- Да знаю я, знаю. Лучше тебя знаю, и рапорт читал, и что врачи в заключении написали – тоже видел. Ты дослушай сначала. Понимаешь, что-то в нем тогда хрустнуло. Не сломалось – но именно что хрустнуло. Изменилось. Ему тогда сколько было? Двадцать два?
- На войну люди и в семнадцать шли, и тоже, бывало, к фашистам попадали, и...
- На войну люди шли воевать. Этот кадр... поехал геройствовать. Конечно, он же у нас самый талантливый и умный, а еще родители – дипломаты, наша советская элита, куда там, первые пять лет жизни - за границей, английский – с любым акцентом изобразить мог, хоть как у негров в Бруклине, хоть как на Уолл-Стрит... артист чертов! Лучше бы в МГИМО шел, как родители хотели, но нет, ему надо было в органы сунуться! Героем стать хотел!
- Он выдержал, - упрямо повторил Григорьев.
- Выдержал, - согласился Калачев. Затянулся, аккуратно стряхнул пепел. – Но после этого ходил вот по этим самым коридорам и рассказывал, какой у него высокий болевой порог. Это нормально по-твоему?
- Каждый по своему с ума сходит.
- Это ты хорошо сказал.
- Я не то имел в виду...
- Мишка, я видел запись допроса. Это позже было. В 2002, весной. Наши какого-то чеха задержали на Курском, а потом целую бригаду ихнюю взяли. Ну и на квартире – целый арсенал. Да следы гексогена... Так вот, взяли мы их главного... упрямый такой попался, фанатик. С нами работать не хочет, куда там, гордый кавказский орел... И вот пришлось твоему гению проводить допрос. Знаешь, я понимаю, что методы есть разные... и с чехами выбора нет – или они нас, или мы их... Да еще и сверху нас тогда торопили. Точно знали, что будет теракт, короче...
- Ну так что он сделал? – спросил Григорьев.
- Он? Он вытащил нож и загнал себе лезвие под ноготь. И чуть приподнял. И говорит тому чеху – мол, видишь, я такое могу выдержать, а ты, наверно, нет?
- А что чех?
- Ну что чех? Всех своих сдал с потрохами, - Калачева передернуло. - Интересно, кто бы не раскололся. Я не удивлюсь, если Вениаминов ему весь план Алексеенко нарисовал и по пунктам доложил, как проходит выполнение.
- Странно, я не знал.
- Еще бы ты знал. Так вот, запись я эту с чехом помню. Один раз посмотрел – больше не хочу. Но сегодня, когда мне Николаев другие записи передал – вон те, которые на столе лежат... лично мне и без компьютера все ясно было. Шрамы там, белила... это он. Но вот какой он сейчас – другой вопрос, понимаешь?
Калачев потушил сигарету, вновь уселся за журнальный столик.
- В общем так, Мишка. Сейчас мы с тобой распределим материалы. До утра надо просмотреть. Назавтра посмотрим, кто там из наших недавно был. Вызовем, кого надо. С этого и начнем...
Из здания на Лубянке Калачев с Григорьевым вышли только после двух ночи.
Мимо промчался представительский Лексус. Григорьев присвистнул.
Лексус развернулся, остановился на другой стороне площади. Из машины выскочила девица, за ней вышел парень. Пока парочка прощалась, дверца Лексуса оставалась открытой – и Григорьев услышал знакомую мелодию:
... я буду классным
Когда взорву ваш магазин
Таким опасным
И сексуально заводным
В интересах революции, в интересах революции... *

* цитата из песни «В интересах революции», (С) «Агата Кристи»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

15 июля 2008 года, десять часов утра, Готэм, местное управление ФБР.

- Боб, вы уладили дела с полицией?
- Да, сэр.
Джеймс Кроули, всего неделю назад назначенный руководителем местного управления ФБР в округе Готэм, посмотрел на часы.
Десять ровно.
Секретарь уловил взгляд нового шефа. Послушно исчез и вернулся с чашкой горьковатого, терпкого эспрессо. Осторожно поставил на стол – прямо под стеллаж, и беззвучно исчез снова.
Кроули подвинул чашку ближе к ноутбуку. Поднес к губам – фарфор привычно согрел пальцы - втянул аромат, вспомнил...
... дым на городом.
В десять часов семь минут Кроули снова вызвал секретаря.
- Комиссия?
- Они ждут в конференц-зале, сэр.
- Спасибо. Буду через минуту.
- Да, сэр.
Кроули поднялся, оставляя пустую чашку на столе.
Мир снова стал симфонией чисел. Тридцать пять часов без сна. Последний отчет MCU в пятьдесят семь страниц. Двадцать девять подозреваемых. Четыре разорившихся банка. Шестнадцать тысяч жителей, ушедших пешком.
А еще – два телефонных звонка.
Сразу после взрыва Центрального госпиталя.
Первым успел один из старых знакомых. Сенатор. Республиканец.
Сказал, что случившееся в Готэм-Сити сплотило нацию. Но теперь надо сплотить ее еще больше. И для этого прогрессивной Америке – которую, разумеется, представляет предвыборный штаб одного конкретного кандидата в президенты – необходимо осознать некоторые вещи. Например то, как ослаблены силовые структуры из-за безответственных действий либеральных сил и как не хватает в правительстве человека, способного принимать непопулярные решения и наводить порядок железной рукой.
Закончив подготовленную речь, сенатор рванул напрямую:
- У вас есть версии?
- Их слишком много.
- Дело передали вам, в ФБР. Почему?
- Я думал, это очевидно.
- Мне – нет. Я связался с одним аналитиком из ЦРУ. Специалист по терактам. Так вот, почерк не похож ни на Аль-Каиду, ни на басков, ни на ирландцев. Ни одна из группировок не берет на себя ответственность. Да и требований никаких нет, верно? Но это еще ничего не значит.
- Какие ирландцы. Это Готэм, - ответил Кроули.
- Если вы докажете, что это не Готэм, вы окажете услугу всей нации. И своему городу в первую очередь. Готэм не может породить такое зло. Вот из чего надо исходить. Угроза прогрессивной Америке идет извне, понимаете? И именно вы, Кроули, сможете возвратить нам доверие избирателей. А мы позаботимся об информационной стороне вопроса. О том, чтобы вернуть ФБР - и лично вам – доверие тридцати миллионов. Когда вы раскроете это дело – вы станете героем. Не ЦРУ, не полиция – именно вы.
Второй звонок раздался четвертью часа позже первого.
Быстро они, успел подумать Кроули.
Другой сенатор. Другой предвыборный штаб. Другая речь.
Эта прогрессивная Америка, в отличие от первой, смело шагала в ногу со временем и не боялась изменений.
- Вы ведете дело о недавних терактах?
- Недавних? – Кроули поразил выбор слов. И тон – деловой и обыденный. – Последний был четыре часа назад. Мы делаем все возможное, чтобы...
- Видите ли, Кроули. Мы следим за всем, что происходит в Готэм-Сити. Мы надеемся, что вы арестуете террористов до того, как они смогут еще раз потревожить спокойствие наших граждан.
- Скажу честно, полиции не хватает сил. Нам тоже.
- Вот именно, - тон из делового стал одобрительным и понимающим. – Силовые структуры ослаблены. Мы ведем слишком много войн. Так много, что мы больше не можем защитить самих себя. А ведь нам следует бороться с внутренними проблемами, а не искать врагов извне. Вы согласны со мной?
- Я согласен с тем, что внутренних проблем у нас немало.
- Ваше расследование должно привести общественное мнение к этому выводу. И когда прогрессивные силы одержат победу – это будет и ваша победа, Кроули. Вы откроете Америке глаза на настоящее положение вещей и поможете выбраться из беды. Вы станете героем.
А потом мир сошел с ума, и на какую-то минуту Кроули подумал, что увидел повторение 11 сентября.
Захват заложников, прямые угрозы по телевидению, минирование двух паромов.
О телефонных разговорах Кроули вспомнил только когда все было кончено.
Понял он одно – чтобы не случилось в Готэме, оба кандидата в президенты смогут обратить это в свою пользу. И если сделать правильную ставку – на того, кто в ноябре выиграет президентскую гонку – то и Кроули тоже.
На кого поставить, Кроули не знал. Готэм традиционно поддерживал консерваторов. Кроули тоже всегда голосовал за республиканцев – правда, без особого энтузиазма.
Но сейчас ему хотелось прежде всего узнать истину, и только потом выбрать сторону, которую он поддержит.
- Робертс. Подготовьте мне все материалы по последним выступлениям Маккейна или Обамы – в том, что касается Готэма.
- Да, сэр.
В десять часов десять минут Кроули вошел в конференц-зал.
- Сразу к делу, - произнес он. – Есть какие-нибудь результаты? Рингсби, я вас слушаю.
Старший следователь Брайан Рингсби поднялся со стула.
- Установлены личности двадцати восьми задержанных. Все подозреваемые – граждане США, мужчины, одиннадцать – белые, двенадцать – афроамериканцы, пятеро – американцы азиатского происхождения. Двадцать два прежде имели различные судимости и понесли наказания. Никакой связи с террористическими группировками не обнаружено. Зато из тех двадцати двух у двенадцати обнаружены психические отклонения, несмотря на то, что суд ранее признал их вменяемыми. Шестеро оставшихся подозреваемых находились на лечении в Аркхэме. Опять же, никакой связи с террористическими группировками. Мотивация участия подозреваемых в недавних событиях была самой разной. На допросе трое назвали себя революционерами, двое – анархистами, еще двое заявили, что просят считать себя коммунистами. Кстати, при обыске их квартир мы нашли немало литературы коммунистического толка, переводы книг Маркса, Ленина и, - Рингсби замялся и сверился со списком, - князя Кропоткина. Задержанные утверждают, что случившееся должно показать городу коррумпированность и бессилие системы. Шестеро участвовали ради крупных денежных вознаграждений...
Кроули нахмурился.
- Меня интересует главный подозреваемый. Номер двадцать девять.
- Пока никаких новостей, сэр.
- Он молчит?
- Напротив, - возразил Рингсби. – Когда вчера вечером врачи, вызванные из Аркхэма, закончили осмотр, я немедленно начал допрос. В данное время мы прорабатываем все версии, выдвинутые на основе показаний. Но поскольку эти показания крайне противоречивы...
- То есть результатов у вас нет.
Слова звучали хлестко – Кроули не жалел неудачников.
- Я выслушаю вас всех, - обратился он к сотрудникам управления. – Скажем так, есть два вопроса, на которые я хочу получить ответы. Как можно быстрее. Первый вопрос – вменяем ли он. Второй вопрос – на кого он работает. Теперь я слушаю ваши версии. Джулиани!
Вызванный Кроули сотрудник встал, потеребил папку в руках, раскрыл ее – точно сдавал экзамен и хотел подсмотреть в учебник.
- Как известно, мы запросили помощь экспертов психиатрической больницы Аркхэм. Мы также предоставили им все необходимые свидетельства. На основе непосредственного осмотра главного подозреваемого и ознакомления с видеозаписями, эксперты сделали следующие выводы. Первое, подозреваемый номер двадцать девять практически полностью лишен эмпатии. Второе, подозреваемый практически не испытывает чувства страха. Третье – подозреваемый имеет высокий болевой порог. В качестве диагноза эксперты предложили возбудимую психопатию, осложненную...
- Оставьте этот медицинский бред, - оборвал его Кроули. – Знаете, здесь – да-да, прямо здесь – половина народа лишены эмпатии и почти не испытывают страха. Меня не интересует его диагноз. Скажите мне напрямую – вменяем ли он? Отдает ли он отчет в том, что он делает?
- Один из экспертов был не согласен с общей оценкой комиссии из Аркхэма. По его мнению, несмотря на ярко выраженную психопатию, подозреваемый обладает чрезвычайно высоким самоконтролем. Это в первую очередь показывает настойчивость и высокая организованность действий.
- Хм, - только и сказал Кроули. – Ладно. Так, Дженкинс!
- Как вы уже знаете, - ответил тот, - ни одна из известных террористических группировок не взяла на себя ответственность за содеянное. Моя группа связалась с ЦРУ и Интерполом и провела анализ почерка. Почерк совершенных терактов показывает...
- ... что это не Аль-Каида и не баски. Слышал уже.
- ... также не похоже на действия кавказских и пакистанских группировок. Террористы не выдвинули никаких требований.
- Что, если это какая-нибудь секта?
- Это одна из версий, которую я разрабатываю, - опять встрял Рингсби. – Мы выяснили, что девять подозреваемых исповедуют христианство, одиннадцать назвали себя атеистами, двое – конфуцианцами, один – буддист. А пятеро, - вид у Рингсби в это момент был почти торжествующий, - пятеро заявили, что верят в хаос!
- В хаос? – спросил Джулиани.
- Это согласуется со вчерашним признанием подозреваемого номер 29, - объяснил Рингсби.
- Неужели? - снова хмыкнул Кроули.
- Подозреваемый сообщил, что считает себя создателем, адептом и пророком новой религии - религии хаоса. Что вся его деятельность была направлена на обращение людей в новую веру нового тысячелетия. Он также изложил тезисы и постулаты новой религии, - Рингсби открыл папку, - вот, например: постулат первый: хаос – справедлив. Постулат второй...
Кроули потер переносицу. Ему снова вспомнились телефонные разговоры с сенаторами.
Такая версия очень порадовала бы наших демократов, подумал он. Никакой внешней угрозы – все сделали наши собственные психи. Вон, даже религию новую придумали. Что безусловно доказывает – Америке давно пора плюнуть на Ирак и Афганистан и и заняться «социально ориентированной внутренней политикой»...
Рингсби все еще перечислял постулаты новой религии. Так мы до вечера совещаться будем, решил Кроули и вызвал следующего сотрудника:
- Смит.
- Моя группа рассмотрела возможную политическую подоплеку событий, - Смит говорил неторопливо и не цеплялся за папку с бумагами. – Кому принесут выгоду события в Готэм-Сити? Было проработано несколько версий. Арабский мир, - на этих словах Кроули поморщился. - К сожалению, версия не получила подтвеждения, - Кроули поморщился снова. – Были проверены все возможные контакты подозреваемых по нашим базам данных и по базам данных Интерпола. Мы также опрашиваем их родственников. Выяснилось, что один из задержанных в туристических целях посещал Индию в 1998 году. Бомбей и Дели. У другого задержанного три года назад была связь с девушкой мусульманского происхождения. Ее мы в настоящее время разыскиваем. Тем не менее, данных недостаточно для построения каких-либо версий. Мы также проверили банковские счета подозреваемых. Шестеро задержанных действительно получали суммы порядка двадцати-сорока тысяч долларов из неофициальных источников. Однако расследование показало, что этим источником были предприятия, принадлежащие друзьям семьи Марони.
- По нашим сведениям, - сказал Рингсби, - в конце июня этого года Марони нанял подозреваемого номер 29. Цель – оказать давление на органы правопорядка путем запугивания и шантажа.
- К черту итальянца, - заявил Кроули. – Что у вас еще, Смит?
- Разумеется, паника может быть выгодна и другим государствам. Например, Китаю и России. И если вспомнить тот факт, что двое задержанных назвали себя коммунистами...
А вот эта версия понравилась бы Маккейну, решил Кроули. Но зачем русским отыгрываться на нас именно так? Хотят взять реванш за то, что ЦРУ не раз спутало их карты на Кавказе и почти в открытую помогало чеченским сепаратистам? Ну да, еще старая история с Афганистаном...
- ... принимая во внимания недавние вооруженные стычки в Тибете и отношения китайского правительства к нашей кампании за освобождение оккупированных территорий, мы решили прорабатывать версию о китайском финансировании терактов.
- Прорабатывайте, - отмахнулся Кроули. – Очень оригинально.
Как гонконгский боевик, хотел добавить он. Промолчал. Подумал, что эта версия тоже устроит республиканцев, которым очень нужен новый внешний враг и новая холодная война. Которые уверены, что Готэм не может породить зла. А что, Техас или Аризона* может?
- Также нельзя отрицать возможность участия Кубы, Венесуэлы и Северной Кореи. В пользу этой версии говорит то, что отец одного подозреваемого оказался выходцем из Гаваны, а второй длительное время работал в Боготе и был задержан венесуэльскими спецслужбами...
- Конечно.
Кроули вдруг почувствовал себя усталым и невыспавшимся. Тридцать шесть часов без сна висели тонной тяжести на плечах. А еще он чувствовал, что решение где-то рядом, протяни руку – и нащупаешь...
- Рингсби, что у вас есть по контактам главного подозреваемого? Как он набирал людей?
- Я поручил вести это расследование Гиллеспи, - ответил Рингсби, и Кроули перевел взгляд на сотрудника, устроившегося в кресле возле окна.
- Допрос задержанных дал следующие результаты. Подозреваемый номер один утверждает, что вступил в контакт подозреваемым номер 29 в марте этого года, причем подозреваемый номер 29 сам разыскал его и путем шантажа вынудил...
- Выводы, Гиллеспи, - оборвал его Кроули. - Мне нужно не перечисление фактов, а выводы.
- Сэр, я хотел привести пример классического сценария.
- Только покороче.
- Хорошо, - Гиллеспи собрался. – Все задержанные утверждают, что подозреваемый номер 29 всегда шел на контакт сам. В первый раз - в октябре прошлого года, последний – в мае этого года.
- Вы хотите сказать, что у него в городе целая агентурная сеть? – спросил Кроули.
Гиллеспи запнулся. Рингсби покачал головой.
- На мой взгляд, это совсем не согласуется с данными по ограблению банка. Ну, вы же помните, в июне? Так вот, если посмотреть видеозаписи, получается, что он подговорил каждого бандита убрать кого-то из сообщников. И в конце остался один. Зачем идти работать на такого психа?
- Вот поэтому они и идут, - сказал Джулиани. – Он убирает одних и поощряет вторых. Вторым кажется, что они особенные, а те – жалкие неудачники.
В зале настало молчание.
Всем просто хотелось кофе. Свежего воздуха. Да и выспаться, наконец. Просто выспаться.
И Кроули лучше всех знал, что только от них самих зависит, когда они смогут уйти домой.
Если вообще смогут.
- У кого-нибудь есть идеи, почему он выбрал такие цвета – зеленый и фиолетовый? Какой-нибудь дурацкий символизм?
- Кошмарная комбинация, - кивнул Рингсби. – Я сначала подумал, что он не различает цветов.
- Научились шутить? – Кроули не смог скрыть раздражение. – Вам теперь есть с кого брать пример?
Улыбка Рингсби померкла.
Ситуацию спас Бен Крайтон, который до этого все время молчал.
- Разрешите? Я вот думаю насчет психопатии и того, что сказал тот единственный психиатр из Аркхэма. Ну, про самоконтроль и организованность.
- Да? – поинтересовался Кроули.
Крайтон обвел глазами публику и добавил:
- А что, если перед нами – псих в маске психа?
Смит с шумом выдохнул. Гиллеспи нахмурился. Джулиани уперся взглядом в свою папку с заключением экспертов.
- Бинго, - сказал Кроули.
- Крайтон, поясните, - это был Рингсби.
- Подозреваемый, безусловно, обладает заметными психическими отклонениями. Здесь нет и не может быть сомнений. Но он при этом чертовски умен. И он знает, как общество относится к психам и что от них ждут. Что он делает? Надевает дурацкий костюм. Красит волосы в зеленый цвет. Да, и еще идиотский грим. Когда он появился в Готэме, никто в полиции не принял его всерьез. Даже когда он совершил первое убийство и оставил визитку. Но обратите внимание, в день покушения на мэра подозреваемый был в полицейской форме. То есть, костюм и грим он использует только когда это необходимо. Немного странно для психа, который считает себя клоуном?
- Первый раз за все утро я слышу дельную мысль, - кивнул Кроули. – Кстати, у вас все готово к наркодопросу?
- Разумеется, сэр. Мы хотели начать сразу после совещания.
- Отлично. Я буду дома, - Кроули поглядел на часы. – Звоните в любое время. Сразу, как что-нибудь узнаете.
- Между прочим, - начал Джулиани, - вчера я спросил одного из Аркхэмских экспертов про наркодопрос.
- Да, и что?
- Он может оказаться неэффективен. Грубо говоря, очень трудно предсказать влияние того же самого барбамила на больную и расшатанную нервную систему.
- Совершенно согласен! – вставил Рингсби. – Учитывая версии, которые я услышал от него вчера...
- Хм, - покачал головой Кроули. - Ну, предположим есть и другие методы. Кстати, а что тогда предложил тот эксперт?
- Эксперт – это был доктор Энквист – считает, что куда более действенным будет заставить подозреваемого испытать сильный шок.
- Вы этого не знали?
- Дело в том, что в его случае очень трудно будет найти фактор, который вызовет этот шок, - продолжил Джулиани. - И вот еще что. На теле подозреваемого обнаружены различные шрамы. А также келоидные рубцы, образовавшиеся на месте ожогов. Если учесть еще и характерные шрамы на лице... ну, явные следы пыток. И вполне вероятно, что опыт, который он получил тогда, может пригодиться ему сейчас, здесь...
Рингсби не смог удержаться:
- Это если прав Крайтон, и у нас не просто агрессивный шизофреник, который не помнит своего имени, а «псих в маске психа».
- Да, - согласился Джулиани. - Истории, которые он рассказывает о своих шрамах, очень похожи на шизофрению. Такое ощущение, что он сам в них верит.
- Странно, что мы о нем ничего не слышали раньше, - произнес Смит. - Если он действительно начал свою преступную карьеру давно, и при этом не попался, да и просто его не замечали. Это при таком ярком почерке работы...
- Он профи, - уверенно сказал Крайтон.
- Я жду, чтобы вы с Рингсби доказали это на допросе, - парировал Кроули. – Итак. Смит, займитесь своей китайской и венесуэльской версией. Дженкинс, ваша группа помогает Смиту. Но через два дня я хочу знать, стоит ли ждать от вас чего-то толкового. Гиллеспи – продолжайте копать то, что начали. Мне нужна любая информация по задержанным. Любая зацепка. Мне нужно знать, когда номер 29 появился в Готэме, кто его видел, откуда он приехал и почему его нет ни в одной базе данных. Джулиани, свяжитесь еще раз с Аркхэмом. Спросите их мнения по поводу показаний, которые получил Рингсби. Похоже это на шизофрению или нет? Может, в их практике уже были такие случаи? Да, Рингсби. Вы, кстати, все еще руководите общим ходом расследования и допросами задержанных.
Кроули поднялся с кресла. Он собирался поехать домой, поспать хотя бы пять часов и съесть приготовленный женой обед. А еще поиграть с Майком и посмотреть с Дженни ее любимого «Короля-Льва».
Усталости он больше не чувствовал.

* Кроули не зря вспоминает Техас и Аризону: Джордж Буш – бывший губернатор Техаса, Маккейн – губернатор Аризоны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

15 июля 2008 года, одиннадцать часов утра, Готэм, пентхаус Брюса Уэйна.

Лето в этом году выдалось необычным, с характером. Половину июля город прятался от дождей и гроз. А сегодня небо раскалилось добела, море застыло безветрием, и казалось, что к полудню небоскребы расплавятся и оплывут, как рождественские свечи.
- Вы уже встали, мастер Брюс? Хотел идти будить вас.
В ответ Брюс Уэйн обернулся.
- Я и не ложился, Альфред.
- Сэр, я приготовил завтрак, - сообщил дворецкий. - В зале. Или, если вы желаете, здесь можно поставить тент и принять солнечную ванну.
- Не стоит.
Бросив последний взгляд на готэмские крыши, Брюс зашагал в комнату, которую дворецкий когда-то в шутку назвал кельей. Кожаное кресло, небольшой столик рядом, и больше ничего, кроме городской панорамы ценой в несколько десятков миллионов долларов.
Альфред уже водружал поднос с завтраком на столик.
- Так душно, Альфред, - неожиданно сказал Брюс, усаживаясь в кресло.
- Выпейте кофе, он вас освежит. Когда я сегодня посмотрел на термометр, то сразу подумал, что крепкий эспрессо – именно то, что нужно в эту жару.
Брюс словно не расслышал его.
- Я не помню, когда в Готэме было так душно. Как в пустыне. Даже ночью... – точно очнувшись, он послушно взял чашку с кофе в руки, сделал глоток. – Люциус звонил?
- Да, сэр. Велел передать, что в 13.00 у вас назначена встреча с той британской корпорацией, - доложил Альфред. – Но не в башне Уэйна, а на фабрике. Люциус обещал им экскурсию, и предложил провести переговоры там же. На фабрике есть специальный зал, а еще...
- А еще там есть бассейн с морской водой, сауны, солярий и ведомственная гостиница класса «люкс», - закивал Брюс. - Пусть не беспокоится. Я обязательно буду.
- Сейчас же перезвоню, - ответил Альфред.
Он отошел от стола к окну, набирая номер Фокса. А после разговора - несколько фраз и улыбка невидимому собеседнику на том конце провода - помедлил и добавил. - Если вы позволите заметить, сэр, вставать в три часа дня все же лучше, чем вообще не спать.
Брюс пожал плечами и взял круассан.
- Посплю в машине. Кажется, - он улыбнулся, - «бентли» я еще не разбил?
- Ваш «бентли» в полном порядке, сэр. Машина будет ждать вас в 12.15.
- Очень хорошо, Альфред, - Брюс снова кивнул.
Уставился в чашку с кофе. Пряный аромат завораживал, а послевкусие отрезвляло и успокаивало одновременно, и Брюс до сих пор считал, что никто не умеет варить кофе лучше, чем Альфред.
Он окликнул дворецкого, когда тот уже был в дверях.
- Альфред, вы хотели что-то спросить?
- Сэр... Как прошла ночь?
Брюс выдержал паузу. Потом бросил:
- Плохо.
- Вас преследовала полиция? – спросил дворецкий тоном, в котором Брюс уловил безошибочное «я же вам говорил».
- Нет, - сказал он и поправился. – Почти нет.
Платой за честность стал еще один укоряющий взгляд.
- Вам не кажется, что после недавних событий Бэтмену будет благоразумнее воздержаться от ночного патрулирования? На некоторое время.
- Благоразумнее..., - повторил Брюс так, будто это слово было его врагом, будто оно, а не полиция, устраивало теперь погони и открывало огонь по человеку в черном плаще, и приказывало ему сидеть дома и не высовываться.
- Именно так, мастер Брюс.
- Знаете, что самое ужасное? – спросил он. - Больше десяти тысяч человек ушли из города. Но есть хотя бы надежда на то, что они вернутся. Их дома тем временем грабят – дома, гаражи, мастерские. Правда, мародеров можно остановить, - он сжал кулак, - а людям помочь. Выдать кредиты или одноразовые пособия. Можно сделать все. Я даже решил поговорить с мэром, - он запнулся, - не как Бэтмен.
Дворецкий молча склонил голову.
- Позвольте?
Привычным движением поднял серебряный пузатый кофейник с гравировкой и налил Брюсу еще кофе.
- Сейчас объясню, - сказал Брюс. – Альфред, все это - не самое страшное. Понимаешь, я был в Нэрроуз. Так получилось, что я заглянул в окно. С балкона. Такая обычная семья... родители, трое детей, бабушка... и они все сидели у телевизора, CNN смотрели. Один ребенок был совсем маленький, и все равно мать держала его на руках. Как будто он что-то понимал.
Может, она просто боялась его выпустить, неожиданно пришло в голову Брюсу.
Дворецкий словно прочел его мысли:
- После того, что случилось позавчера, это вполне естественно.
- Но я послушал, про что там говорили.
- По телевизору?
- Да, - голос стал глухим и серым, а потом зазвенел металлом. - Они нагнетают панику. Им мало того, что у нас случилось. Им надо, чтобы вся страна говорила о Готэме – но не из-за нас, а ради них. Они даже хотят включить это в свои дебаты!
- Сэр, позвольте. Кто эти «они»?
- Маккейн и Обама, - ответил Брюс.
- То есть их политтехнологи.
- Какая разница, Альфред.
Брюс отставил тарелку с недоеденной ветчиной, и фарфор премерзко царапнул по стеклу.
- Сэр, было бы странно, если бы кандидаты в президенты США сейчас не говорили о том, что случилось в Готэме. Они обязаны выразить свою точку зрения.
- Я понимаю, Альфред. Я понимаю, что это – политика. Но я не услышал ни одного слова по делу. Они не знают, что такое Готэм. И не хотят знать.
- Вы судите об их планах по одной телепередаче?
Брюс откинулся на спинку кресла, обхватил себя руками. Привык отмахиваться от усталости, привык жить одной волей-нервами-целью, и говорить себе, что нет времени, что каждая минута на счету. А потом накатывает, вот как сейчас, обволакивает точно патокой и хочется закрыть глаза, ничего не объяснять и просто забыться...
Заставил себя встать.
- Когда я вернулся домой, я постарался собрать все материалы, - вдох-выдох, надо сделать пять шагов вдоль прозрачной стены, ровных и четких, точно ты на параде или на плацу, хотя наследник Уэйнов никогда нигде не служил, но он знает, как делать ровные и четкие шаги, вдох-выдох, еще раз вдох-выдох, а теперь надо представить, что вдыхаешь горный воздух где-то в Бутане. И вот уже совсем не хочется спать. - Так вот, Обама говорит о том, что все наши проблемы – внутренние. Что нам не надо тратить деньги на войну в Ираке. Что внешняя политика США привела нацию к депрессии. И ведь это именно то, что сейчас хотят услышать в Готэме. Нам хотят помочь!
Пять шагов в другую сторону. Вдох-выдох. Какая полезная вещь дыхательная гимнастика. Ну да, Анри Дюкард был хорошим учителем...
... а Альфред Пенниворт отличным слушателем.
- И еще Маккейн, - продолжил Брюс. – В Готэме всегда выигрывали республиканцы или в крайнем случае консервативные демократы. Но главное, здесь его деньги и его спонсоры. И эти деньги сейчас в опасности – инвесторы закрыли множество проектов, многие сделки не состоялись, договоры разорваны. Несколько банков разорились. На мой взгляд, они просто хотят нажиться на наших несчастьях. Кстати, Маккейн собирается приехать сюда и выступить перед избирателями. Он и так получил лишний плюс в свою доктрину «у Америки много врагов». Если он победит, то начнет закручивать гайки, как будто это что-то даст.
- Я так понимаю, сэр, - спросил дворецкий, - вы уже приняли решение, за кого голосовать в ноябре?
- Я подумаю, - сказал Брюс. Выпрямился, сложил руки на груди и, глядя Альфреду в глаза, пообещал. – Но я не позволю никому манипулировать городом и людьми. Готэм будет сам решать свою судьбу. Я должен убедить людей, что мы справимся сами. Без вмешательства извне.
По лицу Альфреда пробежала тень, даже морщины сразу заострились. Дворецкий сейчас смотрел в сторону окна – крыши небоскребов все также плавились под полуденным солнцем. А потом перевел взгляд на Брюса, строгий-строгий, точно тому было восемь лет и он в очередной раз стащил банку сгущенки с верхней полки...
... не для себя, а для девочки по имени Рейчел Доуз.
... которая потом выросла, и стала мечтать, чтобы мальчик, таскавший для нее сгущенку, тоже вырос, а мальчик повзрослел ровно настолько, чтобы решать за тридцать миллионов жителей.
- Вы хотите, чтобы Готэм стал государством в государстве?
- Нет, - Брюс осекся. – Но я несу ответственность за этот город. И чем дальше, тем ее больше. Альфред, вам кажется, что я беру на себя слишком много?
- Мне кажется, что прежде Бэтмен никогда не задавался таким вопросом.
Она тоже так считала, подумал Брюс. Что я беру на себя слишком много и что я никогда не думаю, хорошо это или плохо. Но у меня нет пути назад. Больше нет.
- Значит, - в голосе снова звякнул металл, - сейчас Бэтмену придется одеть костюм Брюса Уэйна.
- Интересный ход, - кивнул дворецкий.
- Мне в первую очередь надо узнать, кого будут поддерживать Макмиллан, Розенфельд...
- ... а также мистер Леонхард, мистер Гольденбаум, мистер Клэнчи и другие друзья семьи Уэйнов? – Альфред понимающе улыбнулся. - Еще один благотворительный вечер?
- Я попрошу мэра устроить прием для официальных лиц. Точнее, для всех, кто имеет вес в городе.
- Если Бэтмен решил навести порядок в верхах власти, то что останется наследнику Уэйнов?
- Все должны думать, что он пытается исправить свою дурацкую репутацию. Вы ведь помните статью «Пьяный миллионер сжег усадьбу»?
Альфред одарил его пристальным взглядом. Так смотрел не дворецкий – так смотрел сообщник, благодаря которому у города появился темный рыцарь.
- В таком случае, ему придется исправлять репутацию так, чтобы это было очевидно каждому. Так, чтобы это мозолило глаза. Чтобы в светских хрониках писали разоблачительные статьи о ваших имидж-мейкерах. О том, что на самом деле вы только играете в благотворительность. О том, что вы сорите деньгами, выкидывая миллионы на ничего не стоящие проекты.
В первый раз за утро Брюс широко ухмыльнулся.
- Видите, мы с вами уже все придумали!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 2.

16 июля 2008 года, двенадцать часов дня, Москва, Лубянка.


Калачев с раздражением окинул взглядом свой кабинет. Подполковник любил порядок, и терпеть не мог, когда, например, рабочий стол оказывается заваленным бумагами так, что нет места даже кружку поставить. И главное, бардак на столе возник не только по вине Григорьева, который иначе работать просто не умел, но и по его собственной вине. Сам же запросил поднять архивы за пару лет на этот дрянной американский городишко – ничего себе, кстати, городишко, тридцать миллионов жителей. Это что же, побольше Москвы? А еще принятые за последние дни донесения, шифровки и распечатки, которые Калачев просто не успел рассортировать и распихать по папкам.
Григорьев его злости не замечал. Он удобно устроился на диване с кружкой чая в одной руке и пачкой фотографий в другой. По обе стороны от Григорьева высились стопки архивных папок.
Калачев, покачав головой, аккуратно переложил толстенную кипу распечаток cо стула на журнальный столик. Бардака от этого не убавилось.
- Ну и что это такое? – спросил Калачев, усевшись напротив Григорьева.
- Летучая мышь, - объяснил Григорьев, продолжая вертеть фотографию в руках – Прикинь, везде пишут, что они в пещерах живут. А я, помнится, приехал к бабушке на зимние каникулы. В деревню под Пятигорском. И вот делать было нечего, полез я на чердак – а там их, наверное, штук десять! Под потолком висели, а я их спугнул, и они как полетят – прямо в меня!
- Тьфу, мерзость какая.
Григорьев пожал плечами.
- А по-моему, интересный зверь.
- Я не про это.
- Да я понял.
Днем раньше, целый мешок мерзостей был подброшен на территорию российского консульства в том самом тридцатимиллионном американском городе в девятнадцать часов двадцать семь минут по местному времени.
Подбросившего тут же взяла полиция.
По словам работников консульства, да и судя по тому, что можно было разглядеть на записях камер наблюдения – явно асоциальный тип.
- Думаешь, местная бомжатня так развлекается? – спросил Григорьев.
- Да чего тут думать. Нам вон, - Калачев кивнул на заваленный бумагами стол, - про другое думать надо.
- А вот мне кажется, тут не так все просто.
- Да мало ли идиотов...
Очень хотелось сказать «в этой гребаной Америке».
- Накурился чего-нибудь или накололся, ну вот и...
- ... набрал мешок дохлых летучих мышей и пошел прямо к российскому консульству? А почему не к французскому, оно на той же улице находится?
- Мишка, ты ищешь логику там, где ее нет.
- Да причем тут логика!
- А причем тут летучие мыши?
- Подожди, - опомнился Григорьев. – Мы ж вчера с тобой про него эти газетные вырезки читали. Помнишь, в газете в той еще написали, что, - Григорьев осекся, и имя бывшего офицера ФСБ в очередной раз не было произнесено, - он еще требовал, чтобы этот Бэтмен снял маску.
- Журналисты чего только не напишут. Вот представь себе. Есть у них какая-то городская легенда. Понимаешь, у американцев это в крови – супергероев придумывать. И знаешь, почему? Молодой народ. Не было у них сказок, былин – вот как у нас про богатырей. Зато у них есть Зорро, Супермен и теперь вот этот Бэтмен. Сами придумали, для отвода глаз.
- Да ты же сам вчера говорил, что он вправду существует! Ты еще мне бумагу какую-то показывал, выписку историческую про этот виги... виджи... – Григорьев запнулся. – Блин, как его? В восемнадцатом веке появилось.
- Виджилантизм, - напомнил подполковник.
- Точно, - щелкнул пальцами майор. – Язык сломать можно.
- Это потому что в русском языке аналогов нет.
- Ну так мы и не претендуем на звание самой свободной страны на свете. А у американцев, оказывается, это такая старая добрая традиция. Типа, кладем на законы с прибором, берем короткоствол и показываем всем пацанам, как надо. Блин, а потом сами нас за Грозный ругают.
- Ладно, Мишка, не разводи демагогию.
- Какая демагогия? Понимаешь, у америкосов это в крови. Это для нас идиотизмом кажется, что какой-то придурок в маске с ушами по крыше скачет, а у них даже слово умное для этого имеется!
- Может быть. А может быть, все это - провокация. Например, ФБР. Или на самом деле легенда. Вон видишь, - Калачев достал папку с журнального столика, полистал копии, - на него даже какие-то трупы списали. Очень удобно, и дело раскрывать не надо. Тем более что этого Бэтмена полиция поймать не может. Подумай, ну что за фигня? Говорю, сами наверно его и выдумали.
- А как же он тогда требования ставил?
- Да очень просто. Он тоже мог эту легенду использовать. Ну вот представь, идут теракты, судью убили, комиссара, полицейских, и тут какой-то псих по телевизору вещает, мол, выдайте мне другого психа, только в плаще и маске. Знаешь, тут у народа реально крыша на северный полюс отъедет.
- Есть же свидетельства очевидцев... фотографии...
- Ну есть. Но так и что? Может, ты веришь, что он на самом деле по воздуху летает?
- Черт его знает, - нахмурился Григорьев.
- Да даже если так. Причем тут бомж и дохлые летучие мыши у посольства? Такой дружеский привет от Готэма российскому консульству? Передали символ города?
- Не бывает таких совпадений.
- Ну хорошо, - выдохнул Калачев. - Есть там у нас кто-нибудь?
- В консульстве?
- Не, в полиции. В архивах кто-то работал, да?
Григорьев поставил недопитую кружку на пол, засуетился, завозился с бумагами.
- «Артемида». Мария Коржицки, 1971 года рождения, родилась в Польше, отец – член польской коммунистической партии...
- А, помню. Но у нее такого доступа не будет, не тот уровень. Хотя можно попробовать. Но это ж времени сколько пойдет... Ладно, кто ее координирует?
- Салтыков.
- Отлично, Салтыков сейчас нам помогает. Давай беги к Салтыкову, сам ему все объясни и скажи, пусть со своей Марией, то есть с Артемидой этой немедленно свяжется.
- Надо бы еще консульство пробить наше. Мало ли чего еще видели.
- Видели бы – сказали бы нам. Ты пойми – там ихняя полиции все прочесала. Мало ли теракт какой задумали или еще какую провокацию?
- Все равно, - уперся Григорьев. – Ну вот чувствую я, понимаешь?
- Ладно, уговорил. Позвоню в консульство, - махнул рукой Калачев. - Вот черт!
- Что сейчас не так?
- У них там четыре часа ночи.
- В консульстве кто-то должен круглосуточно сидеть.
- Не факт, что он будет в курсе. Блин, ну не домой же им звонить.
- А что такое? – хмыкнул Григорьев. – Тут, блин, задача государственной важности. Они там чего, спать в Америку поехали или может все-таки родине служить?
- Скажешь тоже. Короче, я тогда к Николаеву. Он, кажется, кого-то из консулов лично знает, вот пусть и допрашивает.
Григорьев, едва не задев ногой кружку на полу, пружиной поднялся с дивана. Схватил пачку фотографий и папку, хлопнул дверью.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

16 июля 2008 года, час дня, Москва, Лубянка.

- С Салтыковым переговорил, все объяснил. Он думает, что вполне реально. «Артемиду» эту как раз недавно повысили и доступ к информации у нее неплохой. Ты прикинь, Володька, как нам повезло – у них как раз сегодня вечером сеанс связи!
Григорьев был взбудоражен – дело начало раскручиваться.
- А ты чего такой мрачный? – спросил он Калачева.
Тот нахмурился. Потушил окурок.
- Случилось чего-нибудь? – не унимался Григорьев. – Ты с Николаевым говорил?
- Говорил, - выдохнул Калачев. Поставил одну стопку папок на другую, поморщился от собственной неаккуратности, присел на край стола. – Позвонили мы туда.
- И что?
- Который в консульстве – не знает нифига. Пришлось домой звонить. В общем, разбудили одного. Николаев из него минут пятнадцать что-то вытянуть пытался, - Калачев достал вторую сигарету. – Ты был прав, Мишка. Не все там так просто.
Григорьев аж зарделся. Калачев подчиненных – да и друзей - хвалил редко, и еще реже признавал, что прав не он, а кто-то другой.
- И чего выяснили?
- Короче, пустили они туда американских полицейских. Ну, мышей этих дохлых собирать. Американцы уж очень извинялись, старались изо всех сил. И вроде быстро так все собрали. Даже еще какие-то пробы воздуха думали взять – типа, нет ли чего ядовитого. Потом, когда американцы ушли, консул на концерт засобирался. И так уже опаздывал. А у них там газон, ягодки-цветочки. И вот говорит, пошел он к машине и почему-то на газон посмотрел. А там в цветочках – карта. Видно, ветром унесло.
- Карта?
- Игральная, - Калачев затянулся. – Тебе сказать, какая, или сам догадаешься?
- Охренеть, - ответил Григорьев.
Сел на диван. Ополовиненная кружка до сих пор стояла на полу, и Григорьев выпил весь остывший горький чай залпом.
- Отсюда несколько версий. Версия первая: этот бомж его человек. И сделал это по его приказу. Вопрос, зачем? Версия вторая: бомж чего-то накурился. И все это просто совпадение.
- Не верю, - замотал головой Григорьев. - Не бывает чтобы так.
- Посмотрим, чего еще «Артемида» скажет. Подождем немного...
- Чего тут ждать, действовать надо! Он же нам знак дает!
- А какой знак?
- Ну, если он с этой летающей мышью на ножах был, то, - Григорьев замялся, - он, наверно... он, того...
- Ч-черт! – выругался Калачев. Пепел с сигареты упал на ковер. – Достало!
Григорьев удивленно посмотрел на товарища.
- Достало, понимаешь, что мы про него все «он» да «он».
- Так это давно повелось.
- Это повелось, когда Вениаминов передал в Центр, что, - Калачев запнулся, - что Козырев провалился в Колумбии.
Он все-таки сделал это. Произнес фамилию, которую считали чуть ли не проклятой.
- Нет, - глухо сказал Григорьев. – Когда Алексеенко объявил, что весь провал – вина Козырева. И что Серега погиб.
Они замолчали.
Калачев докурил сигарету.
- Я, кстати, у Николаева вот еще про что спросил. Короче, на обмен командование не пойдет.
- Вот же с-суки.
- Ну какой обмен, Мишка? Сам подумай! Не дай бог там хоть один след к нам приведет. Ты прикинь, как американцы отреагируют!
- Не приведет, - упрямо сказал Григорьев. – Все чисто, нет никаких следов.
- Это если Козырев не расколется.
- Да ты что? – возмутился Григорьев.
- Мишка, ты вот что пойми. Вряд ли им занимается полиция. После того, как он там позажигал - не тот уровень. Скорее, ФБР. Но если у них есть хоть что-то на нас – то дело передадут в ЦРУ. Потому что это уже международный терроризм, и все тут. И тогда им проще всего его вывезти за границу. Америкосы, между прочим, по всему миру себе тюрем понастроили. И в Марокко, и в Бахрейне. Удобно очень. Отсюда два вывода – во-первых, мы его уже не найдем. Во-вторых, у каждого человека есть предел. И есть ситуации и методы, когда любой – я повторяю, любой – напишет признание.
Майор замотал головой.
- Ладно, - сказал Калачев. – У нас есть приказ. Найти и вытащить. И вот что я думаю – мы не из того исходим, Мишка.
- В смысле?
- Сам он что вообще делать собирается? – спросил Калачев и тут же принялся объяснять. - Вот смотри. Мы тут с тобой, ну и Николаев с Лукиным, решили его вытащить. А сам он чего хочет?
Григорьев сразу не ответил.
- Ты представь себя на его месте, - сказал Калачев.
- Не хочу.
- И я не хочу. А надо. Не знаю, был ли Алексеенко в том провале замешан или нет, но Козырев однозначно считает, что да. Но с Алексеенко он уже счеты свел. С Вениаминовым и Кривиным тоже. Да, фактически он организовал и провел именно такую операцию, какую хотел Алексеенко. Только классом выше. Николаев говорит, что он сам на это напирал, когда вчера Лукина убалтывал. Типа, все по нашему плану пошло. Но, понимаешь, на Козыреве при этом два трупа офицеров ФСБ. Сдали они его тогда в Колумбии или не сдали – дело десятое. За такое художество вообще-то расстрел полагается, а не железки на грудь.
- По закону у нас расстрела больше нет.
- По закону... - Калачев помял окурок пальцами. Добавил. – Козырев прекрасно знает, что его ждет. Он хочет выйти с нами на контакт? Зачем?
- А что, если он все равно решил... – Григорьев не договорил.
- ... вернуться?
Они снова замолчали.
- Знаешь, я на его месте хотел бы просто в глаза посмотреть кое-кому, - сказал Григорьев. – Пусть даже перед расстрелом.
Калачев замялся.
- Ну, допустим, летучая мышь – это действительно тот мифический и мистический Бэтмен. Допустим, это не выдумка, и он существует на самом деле. Допустим, Козырев послал того бомжа дать нам знак. И что это за знак? Если он решил вернуться, и хочет, чтобы мы его вытащили... что мы должны делать?
- Найти этого Бэтмена.
- Американская полиция не может, но куда ихним копам до ФСБ... А дальше что?
- А дальше... – Григорьев помедлил. – Не знаю. Короче, я бы все материалы по Бэтмену изучил. Посмотрел бы, где его там упоминали. Не только в связи с Козыревым, а вообще. Что там в июне-июле происходило, и где был замешан Бэтмен.
- А вот это дело, - согласился Калачев. – Слушай, я к вечеру нескольких человек вызвал – они недавно в Готэме были. Ты тоже тогда давай к шести заходи, ладно?
- Буду, - пообещал Григорьев.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

16 июля 2008 года, двенадцать часов дня, Готэм, местное управление ФБР

- Вам как обычно, сэр? - спросил секретарь.
- Как обычно, - ответил Кроули.
Это означало: стейк из говядины, который готовили по средам, салат, апельсиновый сок и кофе. Еще это означало: все нормально, все правильно, все как раньше.
Отослав секретаря в кафетерий, Кроули остался один. Убедить себя в том, что все идет как должно, он не смог.
Это потому что вчера так никто и не позвонил.
Кроули добрался домой около двенадцати. В планах было наконец-то выспаться первый раз за два дня, поработать вечером дома, а главное - дождаться звонка о ходе допросов.
Руководитель местного управления ФБР никогда не жаловался на недостаток терпения или силы воли. Поэтому он заставил себя поговорить с женой, поинтересоваться, как прошел день у детей и даже посмотреть с ними пару мультфильмов.
Никто не звонил. Ни в пять, ни в шесть, ни в восемь вечера. На мгновение Кроули решил сам связаться с Рингсби, но тут же отклонил эту идею. Не хотел мешать.
Около десяти вечера Кроули ушел спать, прекрасно зная о том, что завтра ему придется ждать совсем других разговоров по телефону.
Так и получилось.
Вашингтон хотел немедленных результатов.
А оба кандидата в президенты - точнее, их представители, но какая разница? - хотели приехать в Готэм, включить проблему терроризма в дебаты, а главное - знать, как бы поудобнее связать июльские события в городе со своей предвыборной программой. Они по-прежнему обещали сделать Кроули национальным героем. В этот раз речь шла даже о месте заместителя главы ФБР - оказывается, и республиканцы и демократы иногда мыслили одинаково.
И Кроули снова почувствовал себя единственным человеком в США, который просто хотел знать правду.
Для начала он вызвал Рингсби. Засек время и выслушал, не прерывая. В конце двадцатиминутного доклада тот подчеркнул:
- С этими допросами я уже сутки не сплю.
- Не только вы, - ответил Кроули.
Вышло довольно равнодушно, и лицо Рингсби на миг стало по-детски обиженным.
- Я вас скоро отпущу, - пообещал Кроули. - Вы пойдете домой и выспитесь. Но сначала я хочу, чтобы вы вместе со мной послушали Гиллеспи. Вы должны быть в курсе всего расследования.
- Я не забыл, - сказал Рингсби. - Но я вот что еще хотел сказать.
- Слушаю.
- Третью сессию вчера... ну, когда нам пришлось использовать двойную дозу, проводил Крайтон. Так вот Крайтону он рассказал новую историю про шрамы.
- Что-нибудь примечательное?
- Еще бы. Крайтону он сказал, что раньше служил в полиции, и у него был напарник, напарнику поначало очень везло в жизни, и тот любил повторять "все беды от того, что люди мало улыбаются", но потом от него - в смысле, от напарника - ушла жена, он разбил машину, влез в долги, был уволен и сел на иглу. Потом в одном из рейдов они встретились, и...
- Дальше понятно. Напарник разукрасил ему лицо, так?
Рингсби кивнул.
- Это все есть в материалах допроса, - сказал он. - Но вот что интересно. Крайтон говорит, что у него действительно был напарник, который плохо закончил.
- И Крайтон на самом деле служил в полиции, - Кроули открыл верхний ящик стола. Раньше там всегда лежала пачка сигарет наготове. Он бросил курить уже два года назад, а привычка лазить в ящик осталась. - Забавно. Вы думаете, это не совпадение?
Рингсби пожал плечами.
- Черт его знает...
- Хотите сопоставить истории, которые он рассказывает, с личностями слушателей? - Кроули хмыкнул, наблюдая за реакцией Рингсби. - Вижу, что не хотите.
- Учитывая число контактов, объем информации немалый. Но если нужно...
- Обойдемся нашими сотрудниками. Поручите это кому-нибудь из своих.
- Я сейчас же отдам распоряжение Питеру.
- Хорошо, - Кроули надавил кнопку коммуникатора, вызывая секретаря. – Боб, сварите нам кофе, и покрепче, - только тогда он вспомнил, что Рингсби терпеть не может кофе и всегда пил чай или какао. Ну и ладно. - Кстати, у вас вчера был этот доктор, как его, Расмус Энквист?
- Он контролировал четвертую и пятую сессию. Это была его идея - взять два разных препарата, и еще попробовать гипноз, - Рингсби помедлил. – Доктор Энквист сказал мне, что номер 29 сильно зациклен на этих шрамах. Очевидно, это связано с сильной психической травмой и все эти истории - своего рода защита от травмы. Причем он каждый раз придумывает новую версию, чтобы не вспоминать как все было на самом деле. И еще Энквист считает, что номер 29 верит во все, что рассказывает.
- Вот как.
- Он очень... искренен.
Это никуда не годится, подумал Кроули.
- А вы сами? - спросил он. - Вы сами что считаете? Вы видите разницу между его показаниями позавчерашней давности и тем, что он наговорил под действием барбитуратов?
Рингсби ответил не сразу. Уставился в сторону окна, заерзал в кресле.
- В последнее время мне кажется, что все это..., - пауза была тяжелой, а ответ тихим, честным и совсем не пафосным, - словом, разницы нет.
- Ну, если вам так кажется... - протянул Кроули.
На самом деле он едва не обронил "если даже вам так кажется". И впервые за два года ему вновь захотелось начать курить.
Да и секретарь где-то запропастился. Кроули снова включил коммуникатор:
- Боб, я же просил кофе, - услышав поспешное извинение на том конце провода, он откинулся на спинку кресла. - Значит, мы имеем дело с субьектом, на которого не действуют препараты.
- Нельзя сказать, что совсем не действуют.
Кроули потянул папку с докладом Рингсби к себе.
- Да, я вижу. Иньекции явно стимулируют его воображение.
- Доктор говорит, что физические реакции у него совершенно правильные, - объяснил Рингсби. - На тройную дозу он отреагировал также, как любой нормальный человек. Нам даже пришлось применить электрошок, чтобы вернуть его в сознание.
Дверь раскрылась - вошел секретарь.
Кроули листал протоколы допросов, а сам исподтишка наблюдал, как его ближайший помощник и правая рука старательно размешивает три пакетика сахара, выливает в ненавистный напиток молоко до верху кружки, и, скрывая отвращение, отхлебывает.
Неожиданно вспомнилось, какие перспективы сегодня рисовали сенаторы.
А ведь Рингсби получит мое место, если меня переведут повыше, подумал Кроули. И если я не раскрою это дело, и меня засунут в какую-нибудь глухомань, то он все равно сможет продвинуться.
- Я так понимаю, - он перелистнул очередную страницу, - что у номера 29 еще и явная фиксация на летучих мышах.
- Доктор Энквист тоже обратил на это внимание, - подтвердил Рингсби, а Кроули захотелось сказать, что для таких наблюдений вовсе не нужно иметь научную степень в психиатрии.
- Он его боится?
- Вряд ли. Скорее, тут какой-то болезненный интерес. Но этот... Бэтмен с большой вероятностью поучаствовал в его аресте, хотя официально номер 29 задержал спецназ.
- Да, я помню, - Кроули не смог скрыть раздражения. - Еще одна история, которая никак не красит ни полицию, ни нас. Особенно учитывая то, что нынешний комиссар полиции связан с убийцей прокурора и полицейских.
- Но Гордон сделал заявление...
- Знаете, Рингсби, меня он не убедил, - заявил Кроули. - Неважно. Всему свое время. Разберемся с нашим клоуном, тогда займемся и летучими мышами.
- Гиллеспи в приемной, - сообщил секретарь через коммуникатор.
- И что? Ему нужно особое приглашение? - отреагировал Кроули. - Пусть войдет!
Гиллеспи принес с собой уже две папки, тонкую и потолще - удивительно, как из нее не сыпались листы.
- Есть новости?
- У нас появились задержанные номер 30, 31, 32, 33 и 34.
- Давайте по порядку.
- Номер 30 задержан вчера вечером вблизи консульства России.
- Да, я слышал об этом.
Рингсби подавился кофе. Закашлял, но под взглядом Кроули тотчас перестал.
Гиллеспи продолжил:
- Это Майкл Шорли, гражданин США, 1976 года рождения, безработный. Один раз привлекался к уголовной ответственности за мелкую кражу, второй раз за хранение наркотиков. В тот вечер находился под действием кокаина. При обыске квартиры изъята коробка с игральными картами. Точнее, из всей колоды в коробке были только изображения одной единственной карты, то есть...
- Понятно, - оборвал его Кроули. - Вы установили его связь с номером 29?
- Мы отрабатываем эту версию. На допросе Шорли сперва отрицал, что действовал по чьему-то приказу. Однако когда мы показали ему фотографию номера 29 в гриме и без, Шорли сказал, что узнал его. К сожалению, он не смог указать времени или места встречи с номером 29.
- Не смог? Он его видел только по телевизору?
- У Шорли началась ломка, - как бы извиняясь, произнес Гиллеспи. - После этого он повторял какой-то бред про летучих мышей и карты. Мы вызвали врача, и...
- Так ему нужен был не врач, а доза, - раздался голос Рингсби.
Тот стоял у окна с чашкой недопитого кофе.
На этот раз Кроули был полностью согласен с подчиненным, и даже пожалел, что не попросил секретаря приготовить чай или какао для Рингсби.
- Есть что-нибудь еще?
- Номер 31 задержан вчера около входа на нашу автостоянку. Привлек внимание охранника. Номер 32 задержан ночью вблизи управления. Причем с прибором ночного видения. После этого мы усилили наблюдение, и рано утром задержали еще двух. У номера 34 с собой был план здания! Вы только посмотрите, - Гиллеспи раскрыл перед Кроули тонкую папку, - здесь все этажи, коридоры, окна, двери! Даже схема электропроводки!
- Даже так.
- Мы установили, что номер 31 и 32 ранее работали на семью Марони. По нашим сведениями, они и сейчас связаны с итальянцами. Занимаются распространением легких наркотиков. Правда, при обыске мы ничего не нашли. На допросах оба показали, что выполняли задание, за которое уже получили деньги. А именно следили за машинами наших сотрудников.
- Лихо, - Кроули покачал головой. - Ну что ж, если полиция все никак не может указать на место поедателям пиццы, это сделаю я.
Гиллеспи вздохнул.
- Задержанные номер 33 и 34 - китайские эмигранты. На допросе показали, что действовали по наущению неизвестного лица. За деньги. У обоих дома при обыске обнаружены фотографии главного подозреваемого. Причем без грима. А еще - и вот это совсем уж странно - из обеих квартир изъяты папки с документами и газетными вырезками, касающимися того китайского бизнесмена.
- Лау?
- Именно так, сэр. Правда, оба утверждают, что не знают, как все эти вещи попали к ним в квартиру.
- Лау сейчас числится пропавшим без вести?
- Да. По предварительным данным, он был похищен из здания полицейского комиссариата подозреваемым номер 29.
- Если он был не похищен, а спасен, то Смит с его китайской версией может оказаться прав.
Теперь эта идея показалась интересной. Китайцы народ особенный, рассуждал Кроули. Они могут пойти на что угодно, и если номер 29 действовал по их заданию и вытащил Лау, то теперь они решили вытащить самого номера 29 и даже смогли подставить семью Марони, оставшуюся без лидера. Но атака на управление ФБР? Ну, пусть не атака - взлом, организация побега. Или, например, захват машины, в которой номера 29 придется доставить в местную тюрьму - не все же время держать его здесь.
В конце концов, почему бы и нет, подумал Кроули. Ему вспомнился самолет, захваченный арабами и так и не долетевший до Пентагона. Хвала родным ВВС - вовремя сбили.
- Внешняя угроза? - спросил Рингсби.
Тоже очень вовремя.
Кроули пришла в голову неприятная мысль - а что, если его помощник что-то знает о звонках сенаторов. Когда его самого только перевели в Готэм и дали две недели на то, чтобы освоиться и принять дела у прежнего руководителя, и сначала все было так правильно и хорошо, он радовался повышению, а прежний шеф – выходу на пенсию, а потом вдруг настал ад: сперва угрозы, а потом убийство судьи и комиссара полиции в один день, убийство нескольких полицейских и покушение на мэра. Кроули тогда временно занимал кабинет рядом, сейчас пустовавший, и один раз, когда он вошел к прежнему шефу не постучавшись, тот говорил с кем-то по телефону. Это случилось как раз после покушения на Гарсиа. Кроули спешно вышел и отправился в архив - а через минуту шеф догнал преемника в коридоре, и вид шефа явно выражал неудобство.
Неужели они звонили ему тоже, спросил себя Кроули.
Все эти обещания - сделать его национальным героем или повысить в должности - вызвали странное чувство. Не то стыд, не то смущение.
... или это и впрямь был пресловутый голос совести.
- Внешняя угроза, - спокойно согласился Кроули. - Гиллеспи, у вас есть что-нибудь еще очень новое и срочное?
- Нового немало, а вот срочного... - Гиллеспи пожал плечами.
- Отлично. Будьте так добры и подождите меня в приемной, мы с Рингсби сейчас сходим в гости.
Когда Гиллеспи закрыл за собой дверь, Рингсби недоуменно покосился на шефа.
- В гости?
- Я хочу посмотреть на него.
Рингсби сразу понял о ком идет речь и с заметной осторожностью в голосе предложил:
- Может лучше посмотреть запись допроса?
- Нет, - беспрекословно.
Они вместе спустились вниз.
Вниз, снова вниз и еще раз вниз.
И чем ниже они спускались, тем менее правдоподобной казалась Кроули идея о возможном вмешательстве китайской мафии. Устроить побег? Так не бывает. Из таких мест невозможно сбежать.
Да и скандал нам тоже не нужен, подумал Кроули. Не хватало нам еще одного международного конфликта. Если, конечно, мы все не встанем на сторону Маккейна и не найдем Америке еще одного врага.
Весьма зря господа сенаторы собрались поманипулировать руководителем Готэмского управления ФБР. В конечном счете все решит выдержка. Надо немного подождать, немного поднапрячься в работе - и тогда у него на руках будет достаточно версий, чтобы не только лавировать между политическими течениями, но и управлять ими.
Мысль была слишком смелой, во многом безрассудно глупой, и Кроули полностью отдавал себе в этом отчет. Но когда последняя дверь отъехала в сторону, он не удержался и вошел в камеру с легкой улыбкой на лице.
Огляделся.
Камера оказалась самой обычной. Четыре на пять плюс вспомогательное помещение, трое дежурных сотрудников, коричневые стены и блеклый свет лампы.
- Почему здесь так темно? - спросил Кроули. - У нас тут не дом отдыха.
Дежурный поспешил к консоли у двери, но Рингсби его опередил.
Взгляд Кроули скользнул дальше. К специальному креслу. К человеку с закрытыми глазами.
Без сознания? Спит? Симулирует? Все три варианта Кроули не устраивали.
Он посмотрел на часы. Сделал шаг вперед, почувствовал слабый запах рвоты, поморщился, повернулся к Рингсби.
- Побочное действие барбитуратов, - объяснил тот.
- Неумело работаете, - Кроули увидел расплывшийся по подбородку синяк и рассеченную бровь.
- Разве его придется "показывать"?
- На лице не должно оставаться следов, - тихо и твердо.
- Там такое лицо, что...
Еще один шаг вперед, и Кроули внезапно понял, что его дежурная мораль и обычные правила работы с задержанными здесь ни к месту.
В свое время он встречал трех человек с такой же травмой, но то были живые лица, а это - это казалось маской.
Даже без грима. Даже с закрытыми глазами.
И вот эту маску - с бугорками шрамов, с залитой потом кожей, с запекшейся в уголке рта кровью - хотелось разглядывать.
Потому что только изучив маску, можно понять, кто ее носит.
- Мы собирались провести шестую сессию, - сказал Рингсби.
Кроули не ответил. Он подошел еще ближе к задержанному, знаком показал, чтобы дежурные принесли стул.
Взгляд его упал на прикованные к креслу запястья и содранную наручниками кожу.
- Я все думал, когда же вы зайдете, мистер Джеймс Кроули.
Голос из-под маски был спокойным. Мягким. Почти завораживающим.
Позже Кроули не раз удивлялся, как это он в первую же секунду не отдал себе отчета в том, что задержанный его узнал. Его первой мыслью стало воспоминание из детства - мама с ее советами никогда не смотреть в глаза незнакомым людям. Потому что незнакомцы бывают опасны.
Но мамы рядом не было, и Кроули заглянул в бездну.
У бездны были человеческие глаза, лицо-маска со шрамами, синяком и рассеченной бровью, гипнотический голос, а еще...
- У вас, наверно, много дел? Конечно, куда вам до меня.
... а еще бездна, оказывается, умела смеяться.
Над ним. Над директором местного управления ФБР.
К неудовольствию Кроули, Рингсби тоже это понял и повысил голос:
- Ты что это себе позволяешь?
- Тише, - сказал Кроули.
Задержанный номер 29 не обратил на Рингсби никакого внимания. Он смотрел только на Кроули, глаза в глаза, и тот наконец нашел, что ответить.
- Нам некуда спешить.
- Правда? - спросил человек, визиткой которого была игральная карта. - Мне нравятся люди с чувством юмора.
- Мне тоже, - заметил Кроули, и заработал еще один очень пристальный взгляд.
Он наконец сел на притащенный дежурным стул. Прямо напротив кресла.
Задержанный номер 29 молчал, и Кроули решил сделать ход первым:
- Надеюсь, вы понимаете, что от нашего разговора зависит все, что с вами случится дальше.
- Дорогой мистер Кроули, вы... , - снова смех, - вы очаровательно предсказуемы.
- Думаю, я еще сумею вас удивить.
- Я тоже на это надеюсь. Полиции не удалось, туда, наверно, специально набирают таких скучных парней. Так что у ФБР есть шанс!
- Мне нравится, что вы не сдаетесь, - сказал Кроули.
- О! А вашей следующей фразой будет "тем интереснее с вами, хм, работать". Я угадал?
- Почти, - согласился Кроули.
- Хороший прием. Когда вы хвалите кого-нибудь - будь это ваш коллега или "клиент", вы автоматически ставите себя выше. Это обеспечивает вам чувство превосходства. И вы даете понять, что контролируете ситуацию. Вам, наверно, не хватает этого ощущения в жизни? - и прежде, чем Кроули успел что-то вставить, задержанный номер 29 повернул обратился к Рингсби. - Ваш шеф часто вас хвалит?
Рингсби передернуло, но, поймав на себе взгляд Кроули, он сдержался от ругательств. Только жестом подозвал дежурных, которые стали по обе стороны от кресла.
А Кроули захлопал в ладоши.
- Неплохо. Очень неплохо.
- Оставляя меня с этим темпераментным парнем, - задержанный кивнул на Рингсби, - вы даете мне шанс настроить его против вас.
В ответ на улыбку - совершенно отвратительную и невероятно искреннюю - Кроули покачал головой.
- Не помню, чтобы врачи ставили вам диагноз "мания величия".
- Да? У них не было достаточно времени оценить мою, хм, многогранную личность.
- Ничего, - Кроули не любил повторяться, но все-таки добавил. - Как вы уже поняли, у нас это время есть.
Повторяться действительно не стоило - ответом ему стал очень недоверчивый взгляд.
Взгляд-шутка. Взгляд-насмешка.
- И вас, конечно, никуда не торопит начальство? - в голосе звучало притворное сожаление. - Вашингтон не сделает из вас козла отпущения, если вы так и не узнаете, почему этот город едва не сошел с ума несколько дней назад, а?
Кроули вздохнул.
- Вы напрасно думаете, что Вашингтон интересует ваша судьба. Отсюда, - он кивнул на дверь, - вы никогда не выберетесь. А Вашингтон вполне устроит диагноз врачей из Аркхэма и версия о вашей пресловутой невменяемости. Также их устроит, если с вами произойдет несчастный случай. Пресса? Я всегда могу предъявить вашего двойника. Какое угодно признание. Какие угодно доказательства.
Ответом снова был смех.
Дикий, неуправляемый и по-настоящему безумный.
- Вы, - задержанный номер 29 с трудом остановился и перевел дух, - вы только что рассказали мне свои правила игры! Зачем, а? Ну зачем открывать мне - мне! - свои карты?
- Затем, что меня интересует правда. И только правда. И я умею ее добиваться.
Задержанный склонил голову набок.
- Есть такое выражение "если чего-то очень сильно желать, можно это получить". Мистер Кроули, вы не боитесь получить свою правду? Вдруг она будет совсем не такой, как вы хотите, а? Вдруг я сделаю так, что вы узнаете правду - но не обо мне, а о себе самом? И вам не понравится, потому что вы больше не сможете чувствовать себя героем и защитником Готэма?
На этих словах Рингсби вспыхнул - но не настолько, чтобы забыть указания Кроули. Поэтому удар пришелся по шее, и задержанный захрипел, а потом хрип снова перешел в неприятное хихиканье.
- Полегче, парень, - сказал номер 29. - Не мешай разговаривать с твоим шефом. С тобой я, так уж и быть, побеседую потом, согласен?
Прежде, чем Рингсби успел "ответить", Кроули сделал ему знак.
- Вы считаете, что Бэтмен как защитник Готэма, сможет принять такую правду о себе?
- О, как вы круто сменили тему! - отозвался задержанный. - Вот это было и правда неожиданно с вашей стороны! - он состроил разочарованную гримасу, - Мистер Кроули, значит, вам стало со мной скучно, да? Вас интересует только этот летающий грызун?
- И все-таки.
- Ну раз вы так желаете...
Кроули подумал, что если бы задержанный мог двигаться, он бы театрально развел руки в сторону.
- Бэтмен почти принял правду о себе. И я, о да, именно я помог ему в этом.
Уродливая улыбка стала гордой.
- Но ему осталось сделать последний шаг, такой маленький, крохотный шажок, чтобы принять себя полностью. И я снова помогу ему, хотя все зависит от него самого.
- Значит, вы связаны с ним, - сказал Кроули.
- Конечно, - кивнул номер 29. - В каком-то смысле мы выполняем одно задание.
- И какое же это задание?
- Хммм, дайте вспомнить. О, может, мы оба напоминаем людям о смысле жизни?
Задержанный расхохотался. Громко, совсем не наигранно и просто фонтанируя своей искренней радостью, точно и не было этих изматывающих допросов, иньекций и электрошока.
Это наверно потому что он сумасшедший, подумал Кроули. Кем бы он ни был. Нет, он точно сумасшедший, у нормального человека не может быть столько сил и столько энергии, а этот псих до сих пор ведет себя так, будто мы пришли в цирк.
- Ну, правда, странный вопрос, мистер Кроули. Вы же видели, что произошло с городом за эти дни?
Кроули отвел взгляд в сторону. Поднялся со стула. Он тоже умел играть - обязывала работа, и сейчас он играл скуку.
- Разговор был познавательным, - сказал он.
- Вы уже уходите?
- Мне пора. Хотите еще что-нибудь сообщить? Может быть, расскажете мне очередную историю про шрамы?
Один взгляд - и Кроули на мгновение забыл, что перед ним обычный человек.
На него снова смотрела бездна.
Бездна в маске из шрамов и блестящих глаз.
- Вы хотите знать, как я их получил?
Кроули снова опустился на стул - будто что-то его заставило.
- Представляете, у меня была семья. Жена и два ребенка - мальчик и девочка. Мальчику - его звали Майк - было девять, девочке одиннадцать. Ее звали Дженни. А я был госслужащим, ловил террористов и проводил много времени на работе. Я делал карьеру, а моя жена занималась хозяйством и заботилась о детях. Мне казалось, что я делаю все для них. Но им было скучно со мной... А потом меня вдруг повысили. Перевели в другой город. Я даже взял кредит и купил большой дом. Но дело, которое мне дали, было очень трудным. Я сделал ошибку, террорист сбежал и убил нескольких моих людей. Меня могли посадить в тюрьму - но только уволили. Банк отобрал дом, я не смог найти работу и начал пить. И вот однажды, дети пришли из школы. Они увидели, что я пьяный, и они стали очень грустные. А я так хотел, чтобы мои дети улыбались. Я сказал им "надо улыбаться". А Майк - Майк спросил меня, почему я сам не улыбаюсь. И тогда я взял кухонный нож и разрезал себе рот, чтобы мои дети знали - чтобы не случилось, я всегда улыбаюсь! Моя выдержка и стойкость никогда не подводят меня!
Кроули почувствовал, как в висках закипает кровь.
- Почему вы такой серьезный, мистер Кроули? - спросил человек с вечной улыбкой на лице. - Не понравилась моя история? Или вы вдруг задумались над жизнью и ее смыслом? Не стоит. Знаете, жизнь - это одна большая шутка.
- Ну что ж, - ответил Кроули, - вы, как я понял, любите нарываться. Выдержка и стойкость? Я бы сказал, что в ближайшие дни они вам очень понадобятся.
- Я тоже знаю, что вы будете делать в ближайшие дни. Прямо сейчас вы отдадите приказ. Вон ему, - задержанный номер 29 кивнул на Рингсби. - Вы пойдете на любые меры. Тем более, что у вас есть благая светлая цель - поиск правды! Ну что такое один сумасшедший, ммм, когда будущее ваших детей - и будущее Готэма - под угрозой? Конечно, меня трудно чем-то удивить. Но вы можете попробовать. Например, мне никогда не подпиливали зубы. А я слышал, это очень простой и хороший метод что-нибудь узнать. Так вот, вы сейчас отдадите этот приказ, а вечером уйдете домой. Вы будете играть с детьми - и в этом же время вы будете думать обо мне. Вы будете думать о том, как ваши помощники приставляют электроды к моим вискам, как проводят "симуляцию утопления", ломают мне пальцы или подпиливают зубы. Вы не сможете не думать про это! Вы будете смотреть на лица своих детей - и видеть мои шрамы, а когда вечером ваша жена улыбнется - вы вспомните мою улыбку, и...
Кроули резко развернулся.
Рингсби вышел за ним из камеры.
Уже в коридоре Кроули обратился к помощнику:
- Я позвоню генералу Чаттертону. Если он согласится, мы немедленно перевезем задержанного номер 29 на базу. И еще, Рингсби, - Кроули посмотрел в глаза помощнику, - вы знаете, что делать. Начинайте.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

16 июля 2008 года, семь часов вечера, Готэм, пентхауз Брюса Уэйна

Еще один такой день, подумал Брюс, и Готэм сгорит дотла.
Город тонул в легкой дымке, а солнце, казалось, только-только начало спускаться с небосвода, оставляя за собой сожженное небо-пустыню, и единственное облако с пепельном серым краешком – точно опаленное - ползло за светилом вниз.
- Снова военный совет, мастер Брюс?
Услышав голос Альфреда, Брюс покинул террасу. Дворецкий как раз протирал журнальный столик в зале.
- Я был у мэра, - просто ответил ему Брюс.
Альфред выпрямился, бросив последний и весьма придирчивый взгляд на столик, аккуратно сложил белейшее полотенце вчетверо, повесил на руку. Брюс продолжил:
- Знаете, я пошел к нему за советом.
- Мудрое решение.
- Надеюсь, – Брюс прошел в центр зала, сел на диван. Ослабил галстук, глубоко вдохнул прохладный кондиционируемый воздух.
За стеклом – широченное окно почти во всю стену пентхауза – жил и дышал тридцатимиллионный мегаполис.
- А ведь здесь у нас лучший вид на Готэм. То есть лучший в Готэме вид на Готэм, - сказал Брюс таким тоном, будто эта мысль сразила его первый раз в жизни. - Я серьезно.
- Уэйн-Энтерпрайз повезло с архитектором, не правда ли, сэр?
- Вы его помните?
- Доктор Джон Степлтон, - Альфред подошел к окну. Бесшумно, будто не хотел спугнуть солнечные лучики за стеклом. Вгляделся в бесконечный частокол небоскребов. - Один из хороших знакомых вашего отца.
- Точно, в альбоме есть его фотография, - Брюсу пришлось напрячь память, чтобы отыскать в ней невысокого рыжеватого человека в очках. - Постойте, он ведь был... он приходил на похороны, да?
- Совершенно верно. Доктор Степлтон построил все пять зданий банков Тимоти Розенфельда, нынешнее здание мэрии, гостиницу «Принс Плаца», возвел комплекс Клэнчи Электрикс... боюсь, что я не смогу все перечислить. Это был очень талантливый человек.
- А что с ним сейчас?
- К сожалению, не вынес второго инсульта. Это случилось пять лет назад, вы как раз путешествовали.
- Черт, я совсем забыл. Как жаль-то.
Жаль, потому что так и не успел познакомиться, а годы ушли и унесли с собой еще одного человека, знавшего родителей.
Жаль, потому что розенфельдовские банки, да и девяностодвухэтажная иголка Клэнчи Электрикс глядели со всех открыток с видами Готэм-Сити. И уроженец Британии Альфред Пенниворт, оказывается, знал родной город Брюса Уэйна лучше его самого.
Брюс поймал себя на том, что отвлекся: часы показывали уже четверть восьмого.
- Так вот, - он продолжил. - Я был у мэра и сказал ему, что не знаю, что мне делать. А потом, понимаете, я заявил, что тоже хочу стать немножко героем.
Дворецкий улыбнулся.
- Неплохо для начала.
- Альфред, вы слышите? Я именно так ему и сказал. Естественно, Гарсиа принял меня за идиота.
- Значит, это звучало убедительно, - в ответ на хмык Брюса дворецкий продолжил. - Он принял вас за человека, который вырос и хочет быть похожим на отца. Вы ведь именно этого и добивались, верно?
- Именно этого, - Брюс помрачнел. Оперся локтями о колени. Глядел он теперь снова не на дворецкого, а на свой город. - Я сказал ему, что мне уже тридцать четыре... что мой отец в это время учреждал призовые стипендии, создавал благотворительные фонды и строил больницы. Что некоторые семейные знакомые до сих пор осуждают меня. Сказал, что особняк сгорел не по моей вине, а из-за несчастного случая, а все остальное придумали газетчики, черт бы их побрал. В общем, я перебесился и решил исправить репутацию.
- Правдоподобно, - одобрил Альфред. - Главное, ничто не мешает вам в любой момент забыть о новом имидже. И снова стать тем Брюсом Уэйном, которого все знают и любят.
- И умиляются, когда Люси Уилкинсон обливает Дженнифер Кейт коктейлем из-за того, что я пригласил в казино их обеих. А та кидает в нее тортом.
- Снимки, которые папарацци послали в газету, впечатлили даже меня, не скрою, - согласился дворецкий. – Хотя прекрасные леди пострадали почем зря. Сэр, если вы позволите, я принесу что-нибудь освежающее. Как насчет грейпфрутового сока?
- Спасибо, пока не стоит, - Брюс указал рукой на кресло, предлагая сесть, и дворецкий занял место напротив хозяина. Свое белое полотенце он так и держал в руках. - Вы мне лучше ответьте на один вопрос.
- Да, сэр.
- Что это у нас за странный день такой сегодня? – Брюс скривил губы. - Вы во всем со мной соглашаетесь.
- Наверно, это потому, что вы еще не успели посвятить меня в свой дальнейший разговор с Гарсиа, - улыбнулся Альфред. – Обещаю сразу же начать спорить.
- Вот это совсем другое дело, - с чувством ответил Брюс. И тут же снова посерьезнел. – С Гарсиа мы говорили об очень общих вещах. Я напрямую спросил его, чем можно помочь и что сейчас является самой большой проблемой. Сначала мне показалось, что Гарсиа вообще не в курсе того, что происходит в городе. Помните, я вчера рассказывал вам про Нэрроуз и мародеров? - в ответ Альфред молча кивнул. - Или он не умеет расставлять приоритеты. Что одно, что другое плохо для представителя власти.
Брюс вынес вердикт. Категоричный, суровый, резкий – ибо город пережил войну, а война не знает полутонов.
- Но потом он сообразил, что у города не хватает денег на постройку новой больницы, и что хорошо бы сделать ремонт в гавани – для повышения мер безопасности.
- Пожалуй, наш мэр поначалу не был готов к такому обороту дел. Не каждый день к нему заходит наследник Уэйнов, предлагая деньги.
- Ты говоришь это таким тоном, будто я предложил ему взятку. А впрочем... - Брюс ухмыльнулся.
- Он мог и так понять, - кивнул Альфред. - Гарсиа - ставленник Гольденбаума, не так ли?
- Да. Кстати, в девять я с ним ужинаю.
- С мэром?
- Нет, с Гольденбаумом, - сказал Брюс. И пояснил. - В "Риц Паризиэн".
- Поздравляю. Если вы смогли вытащить мистера Абрахама Гольденбаума в ресторан, это уже половина победы.
- Вы же сам сказали, что Гарсиа его ставленник. Пока что мэр узнал ровно столько, сколько нужно, и если все пройдет хорошо, Гольденбаум не станет мне мешать, а наоборот, будет помогать, - Брюс помолчал, отвел взгляд в сторону. Добавил. - Мы договорились на двадцати процентах от того госзаказа из Пентагона, и сегодня надо обговорить детали по поводу нового проекта...
- Мистер, - "мистер" у Альфреда сейчас звучало как ругательство, а сам он весь напрягся, выпрямился в кресле, - мистер Абрахам Гольденбаум пожелал двадцать процентов за посредничество?
Брюс лишь пожал плечами.
- Уэйн Энтерпрайз получила этот контракт с военными только потому, что у Гольденбаума есть связи в верхах. Естественно, этот старый еврей уверен, что смог помочь молодому богатому идиоту заключить первую в его жизни крупную сделку и сам неплохо нагрел на этом руки. Учитывая обстоятельства, двадцать процентов - это немного. Я сразу согласился на эти условия. Сонар-телефоны для спецназа - очень перспективный проект, и вы прекрасно помните, как это нам помогло.
- Да, такое трудно забыть.
- Люциус тоже так считает, - Брюс уловил мрачные нотки в голосе дворецкого, и сам посерьезнел. - Поэтому с Гольденбаумом я общаюсь сам.
- Мне все же кажется, что вы должны были поставить мистера Фокса в известность, - ответил Альфред. – До того как заключать сделку с военными на использование его личного изобретения.
- Он бы никогда не согласился. У меня не было выбора, понимаете?
- Мастер Брюс, выбор всегда есть.
- Я сжигал лес, - голос звучал глухо. - Как и вы тридцать лет назад.
Они переглянулись. В глазах дворецкого читалось лишь сожаление.
- Менее всего мне хочется, чтобы вы походили на меня тридцать лет назад.
Альфред это сказал очень тихо. И очень искренне.
Брюс уставился на него. Его дворецкий почти никогда не распространялся о тех временах. На первый взгляд причины были понятны - бывшему сотруднику МИ-6 было о чем молчать. Но иногда Брюсу казалось, что тот прежний Альфред так и не вернулся со службы, и все потому что его Альфред – его дворецкий – когда-то решил начать новую жизнь по новым правилам, и начал он с перечеркивания жизни прошлой.
И сейчас вместо Альфреда-дворецкого Брюсу отвечал какой-то другой Альфред. С потемневшими стальными глазами, жесткой линией подбородка и двумя глубокими складками на лбу.
- На том месте в Бирме до сих пор нет ничего, кроме черного песка.
- Готэм не сгорел.
- Готэм наводнен мобильными телефонами "с секретом". Сколько вы их продали? Двести тысяч?
- Двести семнадцать тысяч за первую неделю и еще сто тридцать восемь тысяч за вторую, - уточнил Брюс. Гордости он не сдержал. - В Уэйн-Энтерпрайз работают отличные маркетологи.
- Мастер Брюс, вы же знаете, что тайное всегда становится явным.
- Не поверите, но я до сих пор надеюсь, что это неправда, - Брюс улыбнулся. - Ну и кроме того, мне надо убедить Гольденбаума, что городу нужны новые инвесторы. Причем сделать это так, чтобы он сам выдал эту идею.
- Это будет трудно сделать.
- Да? Я-то надеялся, что вы что-нибудь придумаете и посоветуете.
Альфред нахмурился, а по глазам его было видно – в голове включился вычислительный механизм. Совершенный и точный, работающий без перебоев - в нем жил прежний Альфред, тот, который ловил туземных бандитов и сжигал леса в Индокитае.
- Какие инвесторы вас интересуют?
- Иностранные в первую очередь. Европейские, например. Еще, конечно, есть Япония, Россия, Китай. Китай – это ведь не только Лау.
- Европейцы осторожны. Я уже не говорю о японцах. Россия и Китай... Вы считаете, им будет проще рискнуть?
- Если моя интуиция не сбоит, то все идет именно к этому.
- Ну что ж, - глаза дворецкого заблестели, - сэр Уинстон тоже считал, что любой кризис – это ни что иное как новые возможности. Вы попали в неплохую компанию, сэр.
- Я рад, - хмыкнул Брюс. - Для начала нам хватит и пары крупных корпораций. Потом и остальные подтянутся. Понимаете, после того что случилось в гавани, грузовые корабли просто повернули назад. Нарушилась целая цепь поставок, причем несколько компаний были готовы заплатить штраф, лишь бы не отправлять грузы в Готэм, где на каждом шагу минируют паромы, взрывают полицейские управления и стреляют в мэра.
- Тогда заведите разговор на тему национальных корпораций, - предложил Альфред. - Задайте вопрос о страховочных компаниях. Об акциях, которые упали, и о том, что вы решили немного поиграть на бирже и спрашиваете у него совета. Гольденбаум сам вас поправит, укажет на ошибку. После этого можно перейти на тему иностранцев.
- Надо попробовать, - согласился Брюс. - Приготовьте машину в полдевятого, хорошо?
- Как скажете, сэр. Кстати, а что вы делаете в одиннадцать?
- В одиннадцать мне позвонит Люциус.
- Очень подходящее время для совещания с главой совета директоров, - Альфред помедлил. Стальные глаза вновь сверлили Брюса. - Я лучше не буду спрашивать, какие у вас планы на ночь?
- Обычные, Альфред. Самые обычные.
- Кажется, сэр, вы забыли, сколько часов в сутках.
- В моих двадцать четыре. – Брюс нахмурился. Встал с дивана, померил шагами зал. Он вообще не любил, когда ему лишний раз напоминали о времени. Повернулся к Альфреду вполоборота и объяснил. - Полиция не справляется с грабежами в Нэрроуз.
- Полиция ловит Бэтмена.
- Да, - пришлось согласиться. - Это намного интересней.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 3.

17 июля 2008 года, девять часов утра, Москва, Лубянка.

- Ты это чего зеваешь? – спросил Калачев, поднимая голову от бумаг и папок. Он сидел за своим рабочим столом, который вчера вечером все-таки привел в порядок. – Не выспался?
Григорьев прикрыл рот рукой. Встал с дивана, зашагал по кабинету.
- А ты, что ли, выспался? Я вчера всю ночь про этого дурного китайца материалы читал. Причем у меня вообще с английским не очень, я в школе немецкий учил. А «Промт» как-то по-левому переводит, я лично ничего не понял. Пришлось настоящий словарь взять, талмуд такой, на три кило потянет. Ну и когда я сам полстраницы накропал, мне из референтуры девчонки толковый переводище сбросили. Вот блин! Хорошо хоть Салтыков утром позвонил, а то бы я проспал, прикинь?
Калачев покачал головой. Он хотя и понимал, что Мишка Григорьев шутит и пытается развеселить его, Калачева, такого по-утреннему мрачного и серьезного, но даже мысль о том, что на службу можно проспать, не укладывалась у него в голове.
- Сегодня у нас кто? – спросил Григорьев.
- Валерий Микоян, аспирант МГУ, в Америку ездил учиться по обмену, два семестра там сидел.
- А, покоритель политтехнологий?
Григорьев опять плюхнулся на диван, едва не зацепив аккуратно сложенную стопку газет. Калачев нахмурил брови.
- Он историк, между прочим.
- Так это почти одно и тоже, - важно сказал Григорьев, - без политтехнологии истории не бывает. Ну, кого ты там еще вызвал?
- Эллу Сотникову. Которая официально как правозащитник и борец с кровавым режимом у нас проходит. «Объединенный гражданский фронт». В рядах Каспарова зажигает иногда. Старший лейтенант ФСБ, между прочим, недавно повысили.
- О, помню ее, умная тетка.
- Она в Готэм недавно ездила на конференцию, - Калачев сверился с досье, - ей «Национальный фонд поддержки демократии» грант выписал под это дело.
- Хорошо американские деньги пилятся, - одобрил Григорьев. – А еще?
- Вон, возьми, сам почитай.
Григорьев поднялся, взял из рук Калачева список. Стал читать вслух.
- Павел Кошкин, программист, был в Готэме на конгрессе инфотехнологий и сетевой безопасности. Максим Вишневецкий, исполнительный директор ООО «Супер Сатори», ездил в командировку. Александр Козинцев, спортсмен, занимается плаванием, поехал тренироваться... , - он пропустил еще пару фамилий. И тоже нахмурился. Но не от раздражения, а от скуки. - Ты думаешь, нам эти твои программисты и исполнительные директора много расскажут?
- Они знают обстановку, Мишка, - твердо сказал Калачев. – Они там были. Выслушаем и сделаем выводы.
- И какие мы вчера сделали выводы? А ведь тут человек десять прошло.
- Одиннадцать, - поправил его Калачев.
- Ну, одиннадцать.
- А китаец? Про которого ты ночью читал? Тебе же самому показалось, что там дело нечисто.
- Показалось, - согласился Григорьев. Он моментально посерьезнел, а Калачев в который раз подумал, что именно это особое чутье и ценит в товарище. Ни дисциплиной, ни организованностью, ни настойчивостью Григорьев не блистал, да и внимательность его нередко подводила, но зато по части догадливости дал бы фору многим сотрудникам Лубянки.
Хоть бы на этот раз чутье его не подвело.
- Итак, что мы имеем, - начал рассуждать Калачев.
- Мы имеем китайца, - вздохнул Григорьев. - Хотя я бы предпочел китаянку.
Калачев снова сдвинул брови.
- Есть некий бизнесмен Лау. Глава китайского концерна «Лау Моторз». Прилетел в Готэм на переговоры с корпорацией «Уэйн Энтерпрайз». Потом у полиции возникли к нему какие-то вопросы и Лау тут же смылся в Гонконг. Очень странно.
- Ну, может америкосы ему про свободный Тибет напомнили, а?
- Да в гробу он тот Тибет видел вместе с Мао... Короче, Лау сбежал, а через несколько дней опять объявился в Готэме, где его сразу замела полиция. Обвинения так и не выдвинули, хотя подозревали в отмывании денег... это что значит? Это значит, что узкоглазый решил спасать свою шкуру и всех сдал. И вон, гляди, через неделю после этого ихний прокурор кучу народа захомутал. Типа борьба с организованной преступностью, вон как круто, в суд пятьсот дел пошло... Нет, больше! Ну а потом сам знаешь что там в городе началось. Про Лау после этого никто не слышал, а позже китаец исчез.
- Вот интересно, зачем он в Готэм вернулся? Он что, идиот?
- Может, он у них за общак отвечал, а вся касса в Готэме осталась.
- Может, - кивнул Григорьев. – Странно все это.
- Нелогично. А чтобы было логично...Значит так, тут два варианта. Первый: Лау вернулся в Готэм потому что он дурак или ему очень плохо было в Гонконге без денег.
- Точно, я слышал, Гонконг очень дорогой город.
- Он бы к нам в Москву заехал, этот Лау, - фыркнул Калачев. – Второй вариант: Он не хотел возвращаться.
- Это как это не хотел?
- Ну, экстрадировали его.
- Так для этого Лау должен был у себя в Гонконге кому-то сильно хвост прищемить или еще чего похуже... чтобы китайцы своего выдали, причем не кому-то, а задолбавшим америкосам?
- Чего-то у нас не клеится, - Калачев снова помрачнел.
- Подожди!
- Ну?
- А что, если... – Григорьев щелкнул пальцами. Глаза его заблестели, - если его кто-то незаконно экстрадировал? Неофициально? А?
- Итальянцы какие-нибудь или вон, местная русская мафия?
- Макаронники не потянут. А вот наши это могут, не вопрос.
- Наши, - Калачева едва не передернуло.
- А что? Послали кого-нибудь в Гонконг, китайца поймали, запихнули в контейнер, и поплыл он в Готэм за общак ответ держать.
- Может, эти твои «наши» и Козырева так вытащат? Подумаешь, ФБР, ЦРУ, у нас тут крутые русские авторитеты!
- А что, про братков это мысль, да...
Григорьеву отчаянно хотелось пошутить, но не вышло. Он погрустнел.
- Зачем мафии его вытаскивать? – спросил Калачев. – Лау же их сдал сразу как попал в Готэм? Или он от них сбежал, и тут его копы взяли? А мафия на хвосте... ну да... Не, все равно фигня какая-то получается. Не сходится что-то... Если, конечно...
Они переглянулись.
- Бэтмен, - вырвалось у обоих одновременно.
- Слишком просто, - сказал Калачев.
- Слишком красиво, - ответил Григорьев. – Черт, да это же офигительно красиво. Володя, ты понимаешь, как это круто?
- Я же говорил, что этот Бэтмен - провокация ФБР, а может и ЦРУ. Это ж охренеть что такое, - возмутился Калачев. – Это уже не порядок на месте навести, блин, это похищение гражданина из страны! И заметь, его никто не заподозрил даже. И улик, наверно, никаких. Значит, его покрывают в верхах!
Григорьев замотал головой.
- Нет, Мишка. Он настоящий. Бэтмен этот – настоящий. Не из ФБР он. И Козырев не зря хочет, чтобы мы на него вышли. Нам только надо разобраться, что к чему. Эх, если б нам повезло, ну хоть чуточку повезло б...
- Понять бы, кто он такой.
- Мда.
- Есть идеи?
Ответа Калачев так и не дождался. С минуту они помолчали, а потом подполковник ФСБ посмотрел на часы.
- Девять двадцать семь. Сейчас она придет.
- Кто это она? Сотникова?
- Корнилова Наталья Андреевна, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения, гражданка Российской Федерации. Прима-балерина Московского театра балета.
Григорьев не встал – вспорхнул с дивана.
- Ты что? Ты серьезно, Володя?
- Отставить панику, - скомандовал Калачев. – Ты не знал, что она у нас тоже как осведомитель числится?
- Не знал. А ты, гад такой, и не сказал мне, - Григорьев спешно поправил галстук, одернул рукава кителя. Бросился к шкафу, открыл, посмотрелся в прилаженное на внутренней стороне зеркало. Пригладил волосы. – Все про каких-то программистов и исполнительных директоров речи толкал.
- А что это ты так разволновался? Может, тебя в референтуру послать на пятый этаж? Проверь, как там у девчонок с шифровками дела идут. Тебе ж там Светка нравилась, нет?
- Да мы со Светкой уже давно не...
Взгляд Григорьева был достаточно красноречив, и Калачев махнул рукой.
- Ладно, ну тебя, - ответил он. - Девять тридцать.
Григорьев скользнул к двери, а через минуту он уже представлял Наталье Корниловой большого и влиятельного начальника самой главной спецслужбы России подполковника Владимира Георгиевича Калачева. Сам он тоже без труда изобразил бывалого контрразведчика, пусть и званием пониже, но тоже влиятельного, важного, а главное, очень галантного.
- Здравствуйте, Наталья Андреевна, - сказал Калачев. – Садитесь.
- Спасибо.
Наталья не прошла - прошествовала к столику. Григорьев услужливо пододвинул ей стул, а Калачев подумал, что видит знаменитую балерину в первый раз вот так, рядом, а не по телевизору и не на обложках глянцевых журналов, лежавших у жены.
- А где Виктор Васильевич? – спросила Наталья, имея в виду своего куратора - майора Батурина.
- Виктор Васильевич сейчас, к сожалению, в служебной командировке, - объяснил Калачев. – Поэтому ваш рапорт пришел ко мне. С его согласия, разумеется.
Она кивнула, с интересом огляделась по сторонам, и Калачев почему-то подумал, что еще пара минут, и эта Наташа здесь совсем освоится.
- Все в порядке, но будет несколько вопросов.
- Хотите чаю? – ввернул Григорьев. – Чай с утра очень бодрит.
- Да, - Наталья улыбнулась. – Не откажусь.
Григорьев вскочил, и, совершенно не спрося разрешения, немедленно принялся хозяйничать в кабинете Калачева с его же личными калачевскими вещами – милым домашним чайником для заварки, чашками и подносом. А еще он при всем этом сумел выбрать такое удобное место, что то и дело бросал взгляды на Наталью. Точно боялся, что вот он нечаянно отвернется, а девушка тем временем таинственно исчезнет.
- Как прошло ваше турне? – спросил Калачев.
- Хорошо, - профессионально сияющая улыбка. - Спасибо!
- А где больше всего понравилось?
- В Вене, наверное, - сказала Наталья. - И в Нью-Йорке.
- А Париж?
- Ну, это все говорят – Париж да Париж, а я туда еще в школе на экскурсию ездила. И потом тоже.
- Не удивили вас французские людовики с генрихами, одним словом.
- Не удивили, - Наталья рассмеялась. – А в Нью-Йорке, кажется, половина зала по-русски говорила. Как будто дома выступали.
- А в Готэме вам как?
- Я так и знала, что вы про Готэм будете спрашивать, - Наталья прищурилась. Взглядом скользнула по Григорьеву. – А можно мне с сахаром?
- Конечно, - мгновенно отозвался тот.
Калачев уже представил, как напарник начнет искать сахарницу по всему кабинету, и пожалел, что первым не предложил заварить чая – сам-то он пил его безо всяких добавок, но Григорьев и в этом раз проявил чудеса изобретальности. Отдернул занавеску и обнаружил на подоконнике стеклянную банку с сахаром.
А вот про ложки он забыл.
И когда чай уже был разлит по чашкам, а Григорьев сел напротив Натальи, Калачеву пришлось подняться. Но через секунду перед балериной лежала серебряная ложка и бумажные салфетки, правда, с новогодней картинкой.
- Нам при нашей работе до Америки не доехать, - улыбнулся Калачев. – Так что вся надежда на вас. Тем более что вы и в кругах таких вращаетесь... культурных... с влиятельными людьми встречаетесь... английским владеете, а значит, и обстановку чувствуете иначе, изнутри, верно?
Наталья снова улыбнулась. Теперь куда искреннее.
Вот почему люди к нам идут, подумал Калачев. Хотят быть полезными.
И тут же сказал себе: а что, это мне еще Николаев когда-то говорил. Первым делом человека заинтересовать надо, и тогда он сам тебе поможет.
- Готэм, наверно, на Нью-Йорк похож, - вставил Григорьев.
- Это только на первый взгляд, - сказала Наталья.
- А на второй?
- Ну другой он. Я уж тут правильных слов не подберу. Красивый город, большой. Жизнь кипит, - Наталья запнулась. Потянулась к чашке с чаем. А потом что-то в ней перещелкнуло, и она заговорила другим тоном. - Мне кажется, строили его сильные люди для сильных людей. Давно строили. С тех времен все изменилось. И осталось их, сильных этих, немного. А остальных, тех, кого надо защищать – тридцать миллионов.
Григорьев слушал ее почти что завороженно. Да и Калачев, который решил было уже перейти к конкретным вопросам, теперь думал, что когда Наталья танцует, глаза у нее должны блестеть также как сейчас.
- И Готэм такой... ну, как если бы Москву у моря построили, - закончила она.
- Вот оно как, - сказал Калачев. – Вы в рапорте перечислили людей, с которыми встречались. В том числе упомянули окружного прокурора Харви Дента.
- Его я только один раз видела, - Наталья сдвинула брови, - девятнадцатого июня, около шести вечера в ресторане «Метрополь». Я про это, кстати, написала. Вы рапорт точно читали?
Калачев еле сдержал улыбку – ишь какая строгая.
- Читали, - уверил он Наталью. – Но там же не отмечено, о чем вы беседовали с Дентом.
- Да так, обычная светская болтовня. Харви был со своей девушкой, она тоже в прокуратуре работает. Рейчел Доуз.
- А вас сопровождал...
- ... Брюс. Ну, Брюс Уэйн.
- И этот Брюс Уэйн, он для вас, то есть он ваш... - Калачев галантно сделал паузу.
- Поклонник, - выразительно сказала Наталья.
Григорьев сглотнул. Подключился к разговору:
- И это он вас представил мистеру Харви Денту?
- Нет, - сказала Наталья. Тоже очень выразительно. – Наоборот. Брюс представил Харви - мне.
- Извините. Я хотел сказать «познакомил».
Калачев покачал головой – жест предназначался напарнику.
- Познакомил он меня с той Рейчел. Потом мы сдвинули столы, заказали какую-то... ну в общем там французская кухня, я ее не очень люблю.
- Наталья Андреевна, постарайтесь вспомнить, Харви говорил с вами о работе?
- Ну, только очень общие вещи. Он вообще такой немного пафосный... знаете, как это бывает? Вроде человек по-настоящему во что-то верит, но иногда выглядит это... странно выглядит, короче. Рассказал нам про то, что во времена Цезаря римляне выбирали одного гражданина решать за всех.
- То есть вы разговаривали с ним на тему истории?
- Я там что-то ляпнула про демократию. Знаете, американцам это жутко нравится. Когда кто-то приезжает из России и говорит про демократию. Мне это еще Михал Михалыч сказал, он знает, в Америку уже десять лет катается. Говорит, так можно на людей впечатление произвести.
- А Михал Михалыч это кто?
- Наш художественный руководитель.
- Понятно, - сказал Калачев. – Скажите, а никаких конкретных фамилий мистер Дент не упоминал?
- Да вроде нет... может, вы сами кого-нибудь назовете?
- Ну, например, Лау.
- Лау? – Наталья удивилась. – Не помню никакого Лау.
- Китайский бизнесмен.
- Нет, про него точно ничего не было. Я бы запомнила.
- Ну, а криминальную ситуацию в Готэме, мафию, каких-нибудь крестных отцов Дент не упоминал? Не жаловался, что у него много работы?
- Я же говорю, что нет, - Наталья допила чай. - Мы сначала про этого Бэтмена говорили, потом я сказала, что порядок должен наводиться демократически, по закону.
- Про Бэтмена? – спросил Григорьев.
- Ну да. Это их местная легенда. Не слышали? Говорят, на самом деле такой человек есть. Сам преступников ловит. Я еще пошутила, что мол, Харви и есть Бэтмен. А Харви сразу смутился. Ну а потом он про свой Рим речь сказал, а дальше я уже про балет им рассказывала и про Россию... знаете, на Западе обязательно спрашивают, правда ли то, что в Москве летом снег идет.
- А потом?
- А потом мы разъехались. Больше я этого Дента не видела. Он к нам на балет собирался, но...
- Ваше повторное выступление отменили.
- Да, - тон Натальи снова стал требовательным. - Я же про это написала в рапорте.
- И в газетах про это тоже написали, - прибавил Калачев.
- Конечно. Это ж не военная тайна, правда?
- А выступление отменили потому, что ваш американский приятель-миллионер...
- ... поклонник! – перебила его Наталья.
- Ваш американский поклонник увез весь ваш состав кататься на яхте.
- Да. Но понимаете, в чем дело, - Наталья задумалась. – Брюс Уэйн – человек очень широкой души. Я бы даже сказала, у него есть наш русский размах.
- Он, значит, романтик? – вставил Григорьев.
- В чем-то да, - согласилась она. - Мечтатель. Но мне показалось, Брюс редко кого подпускает к себе близко. Может быть, вообще никого. И вот что еще важно. Сделать дорогой подарок легко. Только деньги нужны. А Брюс... он делает необычные подарки. Мы с девчонками и не отдыхали почти, и тут он вдруг приходит и говорит – устала ты, Наташа, поедем со мной на яхте. А я говорю – нет, работать надо. Уперлась и все. Мы ж зачем в этот Готэм ехали? И вообще, говорю, как это понимать, я с тобой на яхте, а другим значит работать? А он тогда к Василию Федоровичу и Михал Михалычу пошел. Все объяснил и заплатил за выступление. И мы всей труппой с ним поехали. Короче, с размахом мужик.
- С размахом, - повторил Калачев. Григорьев многозначительно вздохнул. – И вы с ним, значит, двадцать пятого числа...
- Двадцать пятого июня. Обратно в Готэм вернулись тридцатого июня. Было очень классно. Почти неделю в море.
- Представляю, - согласился Григорьев.
- Это тоже было в рапорте, - заметила Наталья.
- Да. А вот этот Брюс... Брюс Уэйн, - Калачев осекся.
Черт, подумал он. Так этот Уэйн – владелец Уэйн Энтерпрайз? А ведь это та самая корпорация, к которой хотел подъехать Лау. Интересное совпадение!
Он переглянулся с Григорьевым.
- Вы что-то хотели спросить, Владимир Георгиевич?
Калачев моментально отметил, что память у девушки и правда хорошая – запомнила же его имя и отчество.
- Прошу простить, отвлекся. А чем вы там занимались на яхте?
- Плавали, загорали. Ну да, а что еще на море делать?
- А Брюс?
- Брюс тоже развлекался. Ну, он иногда уходил к себе в каюту. Я же говорю, что он очень закрытый на самом деле. А один раз он вообще на самолете улетел.
- На самолете улетел?
- На маленьком таком. Он и объяснять ничего не стал, да и я не спрашивала. На следующий день вернулся. Усталый какой-то, но с розами для всех. И с шампанским.
- Минуточку, - это снова был Григорьев, - Наталья Андреевна, а в какой день Брюс Уэйн отлучился с яхты?
- Двадцать восьмого, - сказала Наталья. - Двадцать девятого вернулся.
- Ясно, - кивнул Калачев. – Кстати, а что ваш американский знак... поклонник говорил про Бэтмена?
- Про Бэтмена? Ну, Брюс вообще считает, что если человек одевается как летучая мышь и ночью по крышам бегает – то надо к доктору обращаться. Но я думаю, это он в шутку. У них в Готэме Бэтмен – это такой символ справедливости. А Брюс не дурак, нет.
- Ну что ж.. – протянул Калачев. - Кажется, у вас в одиннадцать репетиция. Я вас не слишком задержал?
- Ничего, - ее глаза вновь просияли, - я успею.
- Тогда еще один вопрос, можно?
- Конечно.
- Наталья Андреевна, вы слышали о недавних событиях в Готэме?
- Там какие-то взрывы были, да? Я в интернете читала.
- Именно так: террористы взорвали больницу. К счастью, людей удалось вовремя эвакуировать. А вы в курсе о том, что окружной прокурор Харви Дент погиб?
- Погиб? – она запнулась. – Наверно, он местных братков сильно прижал...
- По официальной версии его убил Бэтмен.
- Не может быть, - твердо сказала Наталья. – Я же говорю, Бэтмен у них символ справедливости и надежды.
- Полиция считает иначе.
- Завидуют, - определила она. – Официальной власти он неудобен. Вот и повесили на него убийство.
На словах про официальную власть Григорьев и Калачев переглянулись.
- Интересное мнение, - заключил Калачев. – И большое вам спасибо за информацию. Вы нам очень помогли, Наташа.
Калачев встал, пожал ей руку.
Григорьев как будто сразу не нашел слов. Поднялся со стула. Наталья улыбнулась, и сама протянула ему руку.
А когда через пару минут за ней закрылась дверь, Григорьев первым делом сказал:
- Что ж ты ее так быстро отпустил?
- А что?
- Ух какая девушка! Балерина! Красивая, умная, веселая, – перечислял Григорьев. Потом состроил обеспокоенную рожу. – Или может ты не заметил?
- Я женат, - сухо сказал Калачев. – В отличие от некоторых.
- А я вот подумал, что давно на балете не был. Надо будет как-нибудь сходить.
- Сходи. Тебе бы такая, кстати, подошла. С характером девка, себя в обиду не даст, и тебя прикроет. Вон как она мне про рапорт – аж три раза напомнила.
Григорьев ухмыльнулся, а потом улыбка разом померкла.
- Ей миллионер нравится...
- Миллиардер, - поправил его Калачев. – Владелец корпорации «Уэйн-Энтерпрайз». Ты же про Лау материалы наизусть знаешь?
- Точно, а я то думаю, почему фамилия такая знакомая.
- То то же. И вот смотри, Мишка. Лау когда сбежал из Готэма?
- Двадцать второго июня. А вернулся тридцатого.
- Верно. – Калачев хитро сощурился. Широко улыбнулся. – А с двадцать восьмого по двадцать девятое число Брюс Уэйн слинял со своей яхты. Тебе не кажется, что нам повезло?
- Ч-черт..., - Григорьев ударил кулаком о ладонь. – Не может быть.
- Может. Теперь даже я поверил. И знаешь, почему?
- Почему?
- Наташу эту мне Витька Батурин передал. Осведомителем она у нас уже четыре года. А Батурин раньше с Козыревым в одной группе работал. Понимаешь?
- Козырев знал, что мы на нее выйдем?
- Конечно. Если о ней все газеты писали, и даже о том, что она с этим Уэйном на яхте ускакала. Мы бы обязательно ее вызвали. А по его плану мы должны были вычислить Бэтмена. Причем не вылезая с Лубянки. Это как иголку в стоге сена искать, причем стог сена на Луне стоит. Но если Козырев знал, что именно Бэтмен экстрадировал Лау из Гонконга, и что именно в это время Уэйн с нашей Наташей по морю развлекался, то все сходится.
- Сходится, - согласился Григорьев. - И мы его вычислили. Знаешь, я бы это дело как-нибудь отметил.
- Потом отметим. У нас еще шестеро на сегодня, - напомнил Калачев. – И вот что. Сбегай в архив, пусть поднимут всю информацию по Уэйну и его корпорации. И к Салтыкову зайди, спроси, что там с «Артемидой». Может, она нам что-нибудь новенькое про Бэтмена расскажет.
- Есть!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

17 июля 2008 года, час дня, Готэм, местное управление ФБР.

Зря я надеялся, что сегодня никто не позвонит, подумал Кроули. А они, оказывается, просто взяли моду звонить в обед.
Точнее, сразу после обеда. Едва он успел попросить секретаря заварить еще кофейку, как раздался звонок. Штаб Маккейна, разумеется.
И пока Кроули разговаривал по телефону, он то и дело представлял как стынет кофе за запертой дверью. Очень хотелось нажать на кнопку коммуникатора и спросить, чего стесняется Боб и откуда взялось мнение, что во время телефонного звонка нельзя входить в его кабинет. Но Кроули знал причину – Боб давно догадался, кто звонит шефу.
Секретарь стеснялся, а кофе тем временем стыл. Пусть не самый вкусный в городе, но свежий, горький и крепкий. Такой как надо.
- Это не страшно, что нет прямых доказательств, - убеждал его сенатор. – Если бы вы смогли ввести нас в курс дела...
Кроули захотелось не фыркнуть – зарычать. А может, и застонать.
- О нет, что вы, мистер Кроули! Я совершенно не имел ввиду никакой конфиденциальной информации! Так, некоторые намеки, которые бы помогли нам составить полную картину.
- Вы хотите сказать «нарисовать полную картину», не так ли?
На том конце провода повисла пауза. Секунда, не больше. А потом сенатор продолжил с неменьшей настойчивостью:
- Я объясню, в чем дело. Стране давно пора обратить серьезное внимание на внешнюю политику. У Соединенных Штатов слишком много врагов. Наше благородство и наше великодушие могут очень дорого обойтись нашим гражданам. И именно поэтому нам давно пора разобраться в том, кто нам друг, а кто враг, и объяснить это нации.
- Но ведь вы уже знаете, кто враг? – прервал рассуждения сенатора Кроули.
- Ни для кого не секрет, что нынешние режимы в Иране, Северной Корее и Венесуэле не являются дружественными нам. Более всего это касается Ирана. Китай сильно зависит от нас в сфере экономики, и я думаю, это неплохой поводок. Что касается России, то нам скоро представится возможность попробовать их на прочность. А вот Ближний Восток.. увы, ситуация там заботит нас все больше.
Кроули понял, что сенатор так просто не отвяжется.
- Почему?
- Мистер Кроули, вы хорошо помните 11 сентября?
- Да.
- Вы помните, какое горе испытала нация? Все эти люди, которых мы не спасли. Эти несколько тысяч жизней, как внезапно потухшие свечи, всегда будут напоминать нам о...
- У меня тогда погиб двоюродный брат.
На миг сенатор замялся. Пафос с настоящей потерей сочетался плохо.
- Соболезную, мистер Кроули. Но именно поэтому вы должны понимать – виновные так и не были найдены и наказаны. Не те несколько арабов, которых взяли ваши коллеги, а те, кто задумал сломать нашу волю этой невиданной жестокостью.
Слова сенатора о действиях контрразведчиков отдавали пренебрежением. Кроули тогда работал в Филадельфии, и прекрасно знал, что происходило и в Нью-Йорке, и в Вашингтоне, и во всей стране, и сколько сил спецслужбы бросили на арест террористов.
Он немедленно вернул удар:
- Насколько я помню, арабам из богатых семей удалось тогда смыться из США, и позволили им это сделать именно ваши коллеги по партии.
- Это не совсем так, мистер Кроули. В любом случае, нападение на родину заставило нас призадуматься, так ли это правильно – все время играть роль Санта-Клауса для развивающихся стран, помогать им, тратить миллионы долларов, а потом получать удар в спину. Правительству удалось сплотить нацию, и благодаря этому мы смогли сломить хребет Талибану, а позже прекратить бесчеловечный режим в Багдаде. Остается Иран, который ни во что нас не ставит, осуждает наши действия на Востоке, открыто сочувствует шахидам и укрывает террористов. Я понимаю, что расследование не закончено. И что у вас нет пока прямых доказательств того, что именно Иран финансировал теракты в Готэм-Сити. Но если бы вы помогли нам и...
- Вы хотите, чтобы мы нашли нужные вам доказательства?
- Поймите, мистер Кроули. Это не обман. Ни в коем случае. Это всего лишь превентивный удар по врагам Америки. Если вы докажете, что ваши террористы работали на Иран, мы сможем вместе нанести этот удар. И отрубить голову гидре.
- Вы плохо помните греческие мифы, - сказал Кроули. - У гидры на месте отрубленной головы вырастает новая.
- Мистер Кроули...
Им ничего не стоит начать новую войну, подумал он. А что? Химического оружия, а тем более ядерных реакторов в Ираке так и не нашли. И разве кто-нибудь ответил за ту ложь?
- Если для того, чтобы нанести превентивный удар, вам нужно так мало, зачем вам я и мое расследование? Вы можете сфабриковать доказательства как угодно, нет?
- Под превентивным ударом я подразумевал вовсе не ковровые бомбардировки, - с сожалением ответил сенатор. – Нам нужно просто высказать свое подозрение вслух. Для начала.
Провокация, понял Кроули. Они хотят спровоцировать Иран и посмотреть, как те будут реагировать.
- И я убедительно прошу вас подумать. Мы очень надеемся на вашу помощь.
- Я должен продолжить расследование, - сказал Кроули.
Разговор был окончен. По крайней мере, на сегодня.
Через минуту в кабинет Кроули вошел секретарь, и на подносе у него стояла чашка с горячим кофе. Видимо, заварил второй раз.
Как только Кроули размешал сахар, телефон зазвонил снова. На линии был соратник Обамы.
- Я позволю себе предположить, что с вами уже связывались из штаба Маккейна?
- И из штаба Барака Обамы тоже, - ответил Кроули. – Вы звоните мне в третий раз.
Пафоса здесь было много меньше, прагматизма – больше. Слова Кроули ничуть не проняли звонившего.
- А я думал, в четвертый, - весело парировал сенатор. – Я знаю, что Маккейн хочет вывернуть ситуацию в Готэм-Сити в свою пользу. Заставить вас принять неверное решение. Мы можем помочь вам. Вам остается только подтвердить шантаж и давление, остальное мы сделаем сами. Идет?
- Не идет, - сказал Кроули.
- Мистер Кроули, но ведь они давят на вас, верно? А мы можем освободить вас. Вы должны лишь сказать, кто связывался с вами из штаба Маккейна.
- И что тогда?
- Мы проведем кампанию в прессе и на телевидении, затронем все важнейшие СМИ. Покажем, как Маккейн покупает себе дешевую популярность. Потерял свои готэмские капиталы, а теперь наживается на горе, охватившем ваш родной город!
- Готэм мне не родной город, - Кроули осекся. – Дело не в этом. Я, знаете ли, не публичная персона.
- Знаем. Вам и не нужно выступать по телевизору. Вам достаточно только назвать несколько фамилий тех людей, которые осмелились звонить и угрожать директору местного управления ФБР.
- Мне никто не угрожал.
- Я могу сам назвать вам несколько фамилий, а вы подтвердите... Понимаете, то, о чем я говорю - это ведь по сути превентивный удар. По внутренним врагам Америки. И мы можем нанести этот удар вместе, и сломить хребет силам, которые мешают прогрессу.
Они даже говорят одинаково, ужаснулся Кроули.
- Я уже связался со своими знакомыми в ЦРУ и знаю, что это не обычные террористы вроде шахидов или басков. Понятно, что за событиями стоит кучка местных психов. Это сейчас все любят говорить про Аль-Каиду, а вы вспомните нашего собственного Эрика Рудольфа!* Четыре теракта, сотня раненых в Атланте, а сам скрылся в горах. Или этот Унабомбер.** Шестнадцать взрывов за семнадцать лет. И это тоже сделал один человек. Ну или вон что стряслось год назад у вас в Готэме. Когда кто-то выпустил психов из дурдома и начал распылять токсин, вызывающий панику. Прямо как Аум Синрике *** в токийском метро! Кстати, ведь их тогда не арестовали и насколько я помню, ФБР вообще замяло то дело.
- Я тогда еще не работал в Готэме, - объяснил Кроули.
- Зато теперь работаете. И у вас, насколько я знаю, минимум десяток задержанных. Конечно, нас бы устроила и версия с сектой. Да, я уверен, что эту версию вы тоже прорабатываете. И – как можно быстрее закрыть это дело, сосредоточив внимание на бесстыдном поведении Маккейна и его сторонников...
Кроули залпом выпил холодный кофе.
Стрелки часов показывали полвторого, и он почувствовал, что уже устал. И что хочется не кофе, а стакан «Джека Дэниэлза». И снова, как пару лет назад, хочется курить.
А вот думать о политических перипетиях совсем не хочется.
Мне нужно узнать правду, сказал себе Кроули. Тогда я решу, что делать дальше.
Он поднялся, прошелся по кабинету, открыл окно, выглянул.
Будто сунул голову в сушилку для белья или в микроволновку. Солнце так нещадно жгло город, что Кроули вспомнил вчерашний заголовок в газете «Где же знаменитые готэмские ливни?»
Он закрыл окно, подумав, что рассматривать пекло лучше издалека.
Сел на диван. Массивная мебель – обитые темно-коричневой кожей диван и кресло «Роуз Британниа» - досталась Кроули от предшественника, и он до сих пор ничего не стал менять в кабинете. Разве что принес сюда еще тонну папок, новый ноутбук и велел заменить архивный шкаф.
Он запрокинул голову. Достал мобильный телефон, набрал номер.
- Лиз?
- Джеймс, привет.
Удивилась. Конечно, он очень редко звонит с работы. И обычно только для того, чтобы сказать, что задерживается.
- Ты как?
- Отлично. А ты?
- Работаю. Думаю... о нас думаю.
Смешок. Очень добрый и теплый.
- У тебя ведь сегодня испанский?
- Да, - ответила Лиз. – Иду на курсы. Я попрошу Джудит присмотреть за детьми. Это всего два часа, ну и час на дорогу.
- Правильно.
- «Правильно» – твое любимое слово, да?
- Наверно. Ты у меня такая славная, Лиз.
- Ты у меня тоже. Сходим куда-нибудь в субботу?
Он сглотнул. К такому вопросу Джеймс Кроули готов не был.
- Сходим, - пообещал он. – Пока, Лиз.
- Пока.
А еще Лиз умеет делать отличный массаж, и он легко представил себе, как ее пальцы, сильные, умелые, касаются его напряженных плеч и разминают затекшие мускулы, а потом она садится к нему на колени и улыбается...
... разорванным ртом клоуна в гриме.
Я не позволю этому случиться, сказал себе Кроули. Никто не посмеет разрушить мою семью. Никто не посмеет угрожать моим детям и Готэму.
Он вернулся к столу, наклонился к коммуникатору.
- Боб, найдите мне Рингсби. Он должен был придти в два, но если может - пусть зайдет пораньше.
- Сделаю все что смогу, сэр.
Рингсби нашелся через пять минут. Запыхавшийся и усталый, он вошел-вбежал в кабинет Кроули.
- Я только что с базы. Никаких эксцессов, - доложил он.
- Это вы о чем? – спросил Кроули.
- О том, что сегодня ночью мы доставили задержанного номер 29 на базу к генералу Чаттертону.
- Я в курсе.
Рингсби все еще не мог отдышаться.
- Я хотел сообщить, что никаких попыток нападения на наш кортеж зафиксировано не было. Разумеется, мы приняли всевозможные меры для предотвращения таких попыток. Кортежей было два. И ничего, все прошло тихо.
- А разве что-то должно было случиться? Поймите, Рингсби, на ваш кортеж никто не напал только потому, что в этом городе пока есть только один сумасшедший, у которого бы хватило на это наглости, и именно его вы везли в тюремной машине. Да и у него это получилось благодаря тому, что когда нашему прокурору вдруг захотелось погеройствовать, полиция наделала ошибок.
- Я просто подумал, - Рингсби запнулся. С надеждой в голосе добавил. - Может, этот псих уже никому не нужен?
Кроули покачал головой.
- Я так понимаю, вас он уже совсем достал.
- Честно говоря, да.
- И результатов у вас все еще нет.
- Это не совсем так, - возразил Рингсби.
- Я утром читал копии протоколов, которые вы прислали. У вас есть что-то новое?
- В его поведении обнаружены некоторые закономерности, - сообщил Рингсби. Открыл папку, достал несколько сшитых листов. – Я сделал тут кое-какие выводы.
- Давайте, - кивнул Кроули, взял распечатки и углубился в чтение. – Боже мой, вы даже таблицу составили. Рингсби, но ведь это очевидно, что у него есть данные на нас. Вопрос в том, откуда у него эти сведения о сотрудниках ФБР?
- Я в таблицу включил случай с Кэвендишем.
- Да, и что там?
Кроули перевел взгляд на Рингсби. Вникать в составленную с таким усердием таблицу не хотелось. Пусть лучше помощник сам расскажет.
- Кэвендиша к нам перевели позже вас. То есть номер 29 никак не мог успеть собрать сведения о нем. Но ему номер 29 тоже рассказал историю про шрамы. Ничего конкретного, но он здорово проехался по тому, что Кэвендиш афроамериканец и считает, что из-за этого у него трудности с карьерой, хотя на самом деле все наоборот – Кэвендишу не хватает способностей, и повысили его недавно только потому, чтобы нас не обвинили в расовой дискриминации...
- Это ваше личное мнение о Кэвендише, - Кроули прищурился, - или это мнение, которое составил номер 29?
- Сэр...
- Вы оставили Кэвендиша там и не боитесь, что он теперь от обиды перестарается?
- Я дал ему указания работать осторожно. Сказал, что у нас еще суд на носу.
- Мда, - Кроули выразительно вздохнул. – Буду с вами откровенен. Кэвендиша я знаю всего неделю, но, пожалуй, в этом вопросе я полностью согласен с задержанным.
Рингсби предпочел промолчать.
- Ладно, уже неважно. Тут написано, что он опять говорит про Бэтмена?
- Он требует очной ставки.
- Он требует... вы лишили его сна больше чем на двое суток, проводите конвейерный допрос, и он еще чего-то требует?
- Я и сам не сплю, - заявил Рингсби. – Я не забыл, что отвечаю за ход расследования и я делаю все возможное, чтобы скорее узнать истину. Почти все это время я был там, в камере или на базе. А когда не был, то читал отчеты и документы!
Вот это да, подумал Кроули. А ведь наш Рингсби и вправду считает себя героем. Не хватало нам еще одного Дента.
- И он ненормальный, - продолжил помощник. - У него совершенно отсутствует инстинкт самосохранения. А может, он на самом деле хочет убиться. Сегодня утром мы использовали «симуляцию утопления». Все, что сделал бы обычный человек – попытался бы задержать дыхание насколько это возможно, а потом начал бы вырываться и только тогда наглотался бы воды. А этот... этот сразу втянул в легкие воду. Нам пришлось его вытащить и откачивать.
Кроули поморщился.
- Он сделал это специально. Вы ведь больше не будете использовать такой «метод», верно?
- Наверно, смысла нет, - ответил Рингсби.
- Правильно. А он, кстати, выиграл время. Что, правда, не очень логично. Вчера он, наоборот, нарывался изо всех сил.
- Я же говорю, что он ненормальный. Но у меня есть одна идея. Помните, что сказал Энквист? Ну, этот доктор из Аркхэмской психушки. Что на него можно будет повлиять, только обеспечив сильный шок. И при этом у него явная фиксация на шрамах. Так вот...
Их отвлек голос секретаря в коммуникаторе:
- Сэр, к вам Гиллеспи.
Рингсби не договорил, а Кроули задержал на нем взгляд, и только потом распорядился впустить сотрудника.
Гиллеспи принес с собой новую толстую папку – новые данные по задержанным.
Он тоже спешил. И тоже, войдя в кабинет, застегивал на ходу пиджак и вытирал пот со лба.
- Давайте кратко, - сказал Кроули.
- Мы установили, что задержанные номер 31, 32, 33 и 34 не входили в контакт с кем-то из тех арестованных, которых мы взяли в здании Прюитта.
- И что это значит?
- Это значит, что если номера с 31 по 34 выполняли поручения главного подозреваемого, то в его агентуре были группы для выполнения разных заданий.
Кроули потер переносицу.
- И на это вы потратили день?
- Мы провели допросы задержанных номер 31 и 32. Это те, кто пытался разнюхивать, куда едут наши сотрудники со стоянки. Как я и сказал вчера, оба работают на семью Марони. Вчера вечером номер 31 признался, что идти следить на стоянку его заставил главный подозреваемый. Номер 32 сказал почти тоже самое, но обвинил Вито Марони. И готов свидетельствовать против семьи Марони в суде.
- На безрыбье и рак рыба, - одобрительно кивнул Кроули. – В общем, так. Я прочел ваш отчет. Все, что вы мне выслали к обеду. Я считаю, что надо начать все с самого начала. Расспросить спецназ – тех, кто был в здании Прюитта и участвовал в арестах. Когда они туда прибыли, как проходила операция. Приказ ведь отдал Гордон? Еще стоит посмотреть записи камер наблюдения. Да, и займитесь вещественными доказательствами, в конце концов. Оружие, бумажники, одежда – что угодно.
- Все это сейчас находится в полиции, - сообщил Гиллеспи, - но у нас есть точная опись...
- Очень плохо, что вещи задержанных находятся в полиции.
Гиллеспи ничего не оставалось, кроме как согласиться с шефом и уйти.
Они вновь переглянулись с Рингсби.
- Вы что-то хотели предложить по допросам? – спросил Кроули. – У вас была какая-то идея?
- Да, - сказал Рингсби и отошел к окну.
Полюбоваться контуром небоскребов на горизонте – в этом Кроули даже не сомневался.
Брайан Рингсби вырос в Готэме, и очень любил свой родной город.

* Эрик Рудольф – гражданин США, совершивший четыре теракта в конце 90хх годов, в том числе и знаменитый теракт 1996 года во время Олимпиады в Атланте. Арестован только в 2003 г, осужден на пожизненное заключение.
** Унабомбер или Теодор Качински - – гражданин США. С мая 1978 по 1995 Унабомбер организовал 16 взрывов, посылая бомбы по почте, минируя офисы фабрикантов и индустриалистов, а также взрывая лаборатории. Арестован в 1995 году, диагноз – шизофрения.
*** Аум Синрике - японская неорелигиозная группа, причислявшая себя к буддизму. Известна преимущественно участием группы последователей в зариновой атаке в токийском метро, состоявшейся в 1995 году. В настоящий момент причислена к числу террористических групп в США и ЕС.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

17 июля 2008 года, одиннадцать часов вечера, Готэм, дом Джима Гордона.

Бесшумный и невидимый, он провел пятнадцать минут на крыше дома, и только когда убедился, что кроме него, тут никого нет, послал сообщение на мобильный.
Тишина оглушала. Он слишком привык появляться здесь в дождь, мерно отстукивающий секунды и заливающий давно прогнившие доски террасы. Привык к одиноким автомобилям, скрипящим шинами по асфальту чернеющей внизу улицы.
А сегодня – ни ветра, ни шороха, точно город устал и впервые за много лет крепко уснул, укрывшись июльской ночью.
Наконец, по крыше шаркнули шаги.
Стараясь не выходить из тени, Брюс пошел навстречу.
- А вы сегодня рано, - заметил Гордон.
Кивок в ответ.
- Мне очень жаль, что вчера в Нэрроуз все так получилось, - продолжил Гордон. – Патрульные должны были заниматься грабителями, а не палить по...
- Вы не должны извиняться.
Гордон осекся и замолчал, хотя по лицу его было видно – комиссар заранее приготовил речь и, скорее всего, длинную.
Гордон вздохнул.
- Тогда я просто скажу, что я очень рад вас здесь видеть.
Еще один кивок.
- Как ваша семья?
Вот это был совсем необязательный вопрос. Потому что у темного рыцаря Готэма нет такой роскоши, как друзья, нет знакомых, нет приятелей, нет даже соратников.
Только информаторы.
И об этом надо помнить, и никогда не подпускать людей слишком близко к себе.
И еще месяц назад Бэтмен никогда не задал бы такого вопроса.
И всего две недели назад Брюс Уэйн оплакивал Рейчел Доуз и поклялся себе, что никогда не позволит повториться чему-то подобному.
Но как забыть то, что случилось всего несколько дней назад? Когда под ударом была семья одного из тех немногих и единственных людей в городе, которому темный рыцарь доверял целиком и полностью?
А Гордон – Гордон почему-то совсем не удивился. Улыбнулся – своей легкой и чуть виноватой улыбкой. Как всегда.
- Барбара хочет переехать, подыскать что-нибудь получше, мне же повысили жалованье. Но я ее уговорил пока этого не делать. Мне кажется, я должен жить здесь. А она все равно смотрит объявления. А дети... дети нормально.
- Хорошо.
Еще немного, и он пригласит меня на чашку чая, подумал Брюс. И сразу перешел к делу:
- Я был в Аркхэме.
- Что-нибудь стряслось?
- По бумагам неделю назад в изолятор больницы поместили одного крайне опасного преступника.
... Неделю назад. А кажется – прошла целая вечность.
- Я понимаю, - кивнул Гордон.
- Его там нет. Где он?
- Дело передали в ФБР. И, - комиссар замялся, - его, видимо, тоже.
- Почему?
- Потому что соответствующая статья уголовного кодекса называется терроризм, - объяснил Гордон. Помедлил секунду, подал плечами – вид у него снова стал удрученный и виноватый. - Ну и мне намекнули, что полиция показала себя не с лучшей стороны.
Брюс сложил руки на груди.
Услышал шум – стекло разбилось о камень, сделал пару шагов вправо и осторожно, не покидая тень, заглянул вниз. По улице топала пьяная компания. Один орал песню, второй дирижировал пустой бутылкой, а остальные пытались подпевать, даже не подозревая, кто сейчас провожает их взглядом.
Эти безобидные, счел Брюс. Да и я не нанимался на работу в полицию нравов.
- А чем занималось ФБР две недели назад?
- Их прежний директор контактировал с полицией только когда это было очень нужно, - объяснил Гордон. – ФБР же все больше не крупным делам, не какие-нибудь мелкие ограбления...
Они переглянулись.
- Убийство судьи и комиссара полиции – недостаточно крупное дело для них?
- В тот день мы пытались запросить помощь. Но от них пришел ответ, что ФБР ведет собственное расследование.
- Странно.
Гордон опустил глаза, точно рассматривал свои домашние тапки, в которых выскочил на крышу.
- У меня есть ощущение, что они не хотели вмешиваться. Или кто-то дал им приказ не вмешиваться. До поры до времени. А потом уже было поздно. Знаете, когда это все началось, у нас тоже многие говорили, что вот теперь правительство будет готово на жесткие меры, на ответный удар... может, и наверху кто-то на это надеялся? Я вчера смотрел телевизор.
- Интервью с кандидатами? – глухо спросил Брюс.
Комиссар полиции удивленно вскинул взгляд.
- Да, - ответил он. – Маккейн как раз говорил про Готэм и ратовал за то, чтобы закрутить гайки посильнее. Он считает, что наш кризис выгоден внешним врагам Америки.
- Я понял, - кивнул Брюс. – Спасибо за сведения.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 4.

18 июля 2008 года, восемь часов утра, Москва, Лубянка.


Просторный кабинет Лукина заливал сейчас утренний солнечный свет. Погода внезапно поменялась, и еще вчера вечером с последней каплей дождя на небе растаяли облака.
И все теперь как будто предвещало безветрие и жару, и синоптики уже вынесли приговор о непременных тридцати семи градусах в тени, и каждый помнил, каково это, идти по улице и вдыхать пыльный перегретый воздух, и хотелось спрятаться за кондиционером и никуда не высовывать носа. Одно только солнце ничего не знало об этом, и все еще не торопилось плавить мостовые.
Калачев снова не выспался. Посмотрел на Григорьева – тот успел вкатить две больших кружки кофе, и вид у него был сейчас взъерошенный и рассеянный, а пальцы цеплялись за краешек лежавшей перед ним на столе папки, как за спасительный круг. Калачеву показалось, будто он уловил сочувственный взгляд Николаева – тот, пока не стал генералом, тоже не раз засиживался после полуночи.
А вот Лукин, как назло, любил ранние совещания.
- Интересный план, - сказал Лукин, когда Николаев доложил ему о трехдневных изысканиях оперативной группы. – Если интеллигентно выражаться, то раньше про это говорили «вы, ребята, с дуба рухнули». А неинтеллигентно – вы, наверно, сами придумаете?
Николаев сглотнул, сдвинул брови, и Калачев понял: разнос только начинается.
- Первое: как вы докажете, что Козырев вообще на нашей стороне? - Лукин обвел взглядом сидящих за длинным столом людей. – То, что он в некоторых чертах воспроизвел задуманную Алексеенко стратегию, еще ни о чем не говорит. Вы считаете, что он хотя бы на два процента вменяемый? Я, если хотите знать, все эти видеозаписи с его участием смотрел, и у меня совсем иное мнение по данному вопросу. Ну и второе: этот ваш Зорро. То есть американский миллионер. Такого, - Лукину, видно, и сейчас с трудом хватало запаса цензурных слов, - фантастического бреда я не слышал за все тридцать пять лет, что я здесь работаю.
- Разрешите ответить, Василий Игнатович, - обратился к нему Николаев.
- Вас я уже слышал. Я вот их, - Лукин кивнул в сторону Калачева и Григорьева, - послушать хочу.
Калачев почувствовал, как деревенеет изнутри. Посмотрел на Григорьева. Тот пригнулся, съежился, вжался в стол, точно хотел стать маленьким и незаметным, и все еще мял край папки, но в глазах – в глазах его неуверенности не было.
- Разрешите обратиться, - привстал Калачев.
- Да вы сидите уж, - сказал Лукин, одним взглядом заставив его опуститься обратно на стул. – Я жду выводов.
- Товарищ генерал, - начал Калачев. - Целый ряд факторов говорит о том, что Козырев тщательно продумывал свои действия. Напомню, что в 2005 г я работал в группе Алексеенко.
Лукин коротко кивнул.
- Козырев, кстати, тоже, пока его не отстранили и не направили на подготовку другой операции. В Колумбии. И я хорошо помню как плюсы, так и минусы «стратегии дестабилизации». Причем высшее командование поначалу не хотело давать добро именно из-за огромных рисков. Первый этап операции должны были начать два офицера – Вениаминов и Кривин, пользуясь помощью местной резидентуры. Вениаминов и Кривин были хорошими оперативниками, отличными офицерами, но командование считало, что им не хватает опыта. А по плану они должны были встроиться в местную русскую диаспору, как эмигранты новой волны. Вероятность провала нельзя было игнорировать.
- Алексеенко никогда зря не рисковал, - веско сказал Лукин. – И Козырева он тоже отстранил не просто так. Значит, были на то причины.
Он сейчас потирал переносицу и всем видом показывал, как его утомила длинная речь подполковника.
- Причины были, - согласился Калачев. Он вдруг вспомнил наставление Николаева, когда перед самым входом в кабинет Лукина тот заметил, что, мол, Василий Игнатович любит, чтобы с ним соглашались. - Но наш бывший сотрудник, без связей с резидентурой и Центром, вышел на Кривина и Вениаминова через три недели после того как они пересекли границу Мексики и появились в США в мае 2007 года.
- Ваш бывший сотрудник был информирован о готовящейся операции.
- Товарищ генерал, Козырев потерял связь с центром почти на два года. И он понятия не имел, какой город Алексеенко и командование выберут в качестве полигона. К сожалению, это говорит в первую очередь о провале группы Вениаминова.
Калачев осекся. На него сейчас глядел не Лукин – а какой-то уссурийский тигр. Даже Николаев покачал головой.
Зря я о провале сказал, сообразил Калачев. Не любит он этого слова, а ошибки Алексеенко до сих пор воспринимает как свои.
- Не вижу логики, - сквозь зубы выговорил Лукин.
- Товарищ генерал, группу Вениаминова мог вычислить не Козырев, а ЦРУ.
- А Козырев, наверно, на них вышел, потому что нам помочь хотел.
Григорьев еще больше съежился. Переглянулся с Калачевым - на Лукина-то он явно старался не глядеть.
Ничего, зато Калачеву упрямства было не занимать.
- На данный момент ситуация выглядит так. У американцев нет никаких подозрений. Даже про внешних врагов говорят вяло, ну и с Россией события в Готэме, локальный экономический кризис и прямой удар по капиталам Маккейна вообще никто не связал. А вот если бы ЦРУ задержало Вениаминова с Кривиным – был бы международный скандал. Поэтому на вопрос, хотел ли помочь Козырев и на какой он стороне я бы ответил так: он был в нужный момент в нужном месте и сделал за нас нашу работу. Значит, он на нашей стороне. Что же касается его, - Калачев запнулся, - душевного состояния, то есть такая русская поговорка: «талант не пропьешь».
Теперь можно было еще раз переглянуться с Григорьевым. И с Николаевым. И даже осторожно посмотреть в глаза уссурийскому тигру в генеральских погонах.
И подумать: а мои ошибки он будет тоже считать своими?
- Василий Игнатович, - голос Николаева прозвучал мягко, - чтобы ответить на ваш вопрос относительно мотивации Козырева, я вызвал сюда майора Григорьева.
- Ну что ж.
Лукин глядел на Григорьева с интересом. Точно сначала не заметил, что это такое там так отчаянно вжималось в стол и пыталось схорониться за пачкой распечаток, а тут рассмотрел: ба, да это же наш офицер, так сказать, бравый контрразведчик.
- Разрешите обратиться, товарищ генерал, - звонко и четко. Сам – навытяжку, да так, будто какую-то пружину в нем сжали до предела, а теперь она резко распрямилась, точно выстрелила.
- Слушаю вас.
- Товарищ генерал, я знал Сергея Козырева с 1997 года. Он из тех, кто умеет добиваться любого результата, - Григорьев встретился глазами с Лукиным. Выдержал паузу. – Даже, когда выжить нужно только для того, чтобы потом умереть.
Случилось немыслимое – Лукин отвел взгляд в сторону. Наверное, решил полюбоваться архивными шкафами. Или президентским портретом на стене.
Николаев не сводил с него взгляда – ждал реакции.
А Лукин вдруг достал очки из кармана кителя и принялся листать лежавшее перед ним досье. Снова покопался в кармане, нахмурился.
- Ни у кого зажигалки нет?
- У меня есть, товарищ генерал, - откликнулся Калачев. – Прошу.
- Спасибо, - проговорил Лукин. И только когда затянулся, глянул на Григорьева. – А вы чего стоите? Сядьте.
- Василий Игнатович, - встрял Николаев. – Мы считаем, что одна из мотиваций Козырева – это его возвращение на родину.
- Его мнения вообще никто не спрашивает. Мы уже решили, что возвращаем его в Россию.
Николаев закивал, одобрительно и деловито. А едва Лукин снова уткнулся в убористый текст, его заместитель скользнул взглядом – с хитринкой - в сторону Калачева с Григорьевым. Да и сам Калачев едва удержался от улыбки, вовремя вспомнив, что в отделе о решениях Лукина нередко говорили так: «мы посоветовались, и я решил».
- У меня есть один вопрос по поводу этого вашего Зорро, - продолжил Лукин.
Цепким, привычным движением подтянул к себе пепельницу в форме дракона – старинную, из литой бронзы, не какой-нибудь современный ширпотреб, Калачев сразу подумал, что и весит такая вещица немало. Лукин стряхнул пепел и перелистнул страницу.
- В 1999 году Брюс Уэйн исчез из Готэма и был объявлен пропавшим без вести, а в конце 2006 он внезапно вернулся. Официальная версия – Уэйну взбрело в голову посмотреть мир. Чем он на самом деле занимался все это время?
- Мы уточняем этот вопрос, - ответил Николаев. – Используем нашу агентуру, есть у нас там такая «Артемида», и ...
- То есть вы ничего не знаете, - покачал головой Лукин. – А Уэйн целых семь лет мог свободно посещать Академию ФБР или служить в спецвойсках.
- Василий Игнатович, вряд ли бы он стал фальсифицировать свою смерть ради этого. Да и не кажется мне вероятным, что такой богатый человек пойдет служить в спецвойска.
- Зато вам кажется вероятным, что такой богатый человек по ночам одевается в бронекостюм и прыгает по крышам.
- Сведения Корниловой достоверны, - вежливо парировал Николаев. – И это хорошо согласуется со внезапным возвращением китайца в Готэм. Особенно, если учитывать вот какой факт - Козырев рассчитывал, что мы должны выйти на...
- Да, я помню, - оборвал заместителя Лукин. – Ну хорошо, допустим ваш Уэйн и есть Зорро в маске. Но я не понимаю его мотивации. Он так развлекается или это тоже диагноз? Калачев, вот как вы лично это откомментируете?
Вопрос прозвучал неожиданно - подполковник аж вздрогнул, да и правильного ответа Калачев не знал.
- Наверно, он может себе это позволить.
- Наверно. Жду не дождусь того дня, когда мы увидим Абрамовича или Дерипаску на крышах Москвы.
- Товарищ генерал...
Это к удивлению Калачева снова был Григорьев, а на Григорьева с не меньшим изумлением смотрел сам Лукин. Смотрел поверх очков, а взгляд – пристальный, снайперский.
Уссурийский тигр, опять подумал Калачев.
- Дело там вовсе не в деньгах, - сказал Григорьев.
- А в чем?
- Если вы прочтете шестую страницу в его досье...
Генерал опять нахмурился, сердито поправил очки, но нужную страницу нашел.
- Я читал.
- Представьте себе ребенка, которому с детства принадлежит полцарства, и у которого на его глазах стреляют в родителей. В девять лет. Что ему остается делать?
- Обратиться к врачам, - ответил Лукин. – Вся эта сентиментальная история...
- А по-моему, он просто уникальный случай, - предположил Григорьев, и Калачев снова подивился настойчивости товарища. - Из разряда «таких не бывает».
- Да? – удивился Лукин. – По-моему, у вас тут каждый случай уникальный. Вон еще один, - он ткнул пальцем в другое досье. – Уникальный случай. Который нам с вами надо вытащить из Америки.
Все четверо замолчали. Прошла минута, пока вязкая тишина отступила под мягким голосом Николаева.
- Василий Игнатович, я прошу разрешения на личную встречу с этим человеком.
- Где, в Америке?
- Это усложненный вариант. И единственный человек, которого я бы в таком случае рискнул послать на переговоры – наш консул Темин...
- Нет, - решительно сказал Лукин. – Я не хочу его впутывать.
Николаев не стал спорить. Просто передал генералу еще один документ.
- Посмотрите на это. Финансисты из Уэйн Энтерпрайз сейчас ищут новых инвесторов. А также поставщиков сырья. Одним словом, прощупывают российский рынок. Нам также удалось выяснить, что буквально год назад Уэйн Энтерпрайз вели переговоры по поставкам бериллия с Ермаковского месторождения. Что-то у них там не заладилось и соглашение подписано не было.
- Вот к чему вы клоните.
- Василий Игнатович, вас он послушает.
- Дерябин? – переспросил Лукин. – Ну, скажем, меня-то он послушает. Дерябин давно хотел с американцами торговать. Но вы мне вот что объясните – что именно вы скажете Уэйну?
Николаев ответил не сразу.
- Что я оценил операцию по похищению Лау.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

18 июля 2008 года, шесть часов вечера, Готэм, местное управление ФБР

Лучше бы они позвонили, подумал Кроули. Он еще вчера придумал, что и как ответить сенаторам из предвыборных штабов, и в каком тоне говорить с каждым, а сегодня слушал сотрудников и читал рапорты, сидя на иголках и ожидая телефонного звонков.
Раз. Позвонили из архива.
Два. Гарсиа на проводе. Мэрия решила сделать ремонт в порту – и где они только достали деньги – и просили прислать кого-нибудь. По вопросам безопасности. Чтобы потом не было проблем. А наш мексиканец не дурак, надо сказать.
Три. Знакомый из Филадельфии. Хороший знакомый. Второй заместитель управления тамошнего федерального бюро. Я слышал, Джеймс, тебе там сейчас трудно. Готэм – самый безумный город в США. Ну да, зато нескучно. Как Лиз? Хорошо, занимается пилатесом, учит испанский. Ей всегда нравились языки, ты же помнишь. А как твоя Маргарет? Увлеклась садоводством? Участвует в выставке гортензий и заняла четвертое место в округе? Ну просто круто, поздравь ее от меня.
Четыре. Звонок из Вашингтона. Вот это уже посерьезней. Этих интересует, как на самом деле идет расследование. И куда оно идет. И Кроули рассказывает, сколько человек уже задержали его сотрудники, сколько гранат и базук нашли при обыске и, главное, сколько терактов они предотвратили. Вот про это все любят послушать.
Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Десять минут до шести часов вечера.
Предвыборные штабы молчали.
Если руководитель ФБР окажется несговорчивым, к кому могут обратиться сенаторы?
Ну, прежде всего, полиция. Парни в синем приняли на себя основной удар. Это им угрожал псих в костюме клоуна, это их людей он убивал, это их управление он умудрился взорвать. Но у полиции проблемы. Полиция сотрудничала с предполагаемым убийцей прокурора. И на теперешнего комиссара смотрят с какой-то смесью сожаления, подозрительности и даже брезгливости. «А вы видели, как он разбил прожектор на крыше? Ну такой, в виде летучей мыши. Прижали, так захотел остаться чистеньким. Говорят, у него и в семье нелады.» И как только кто-нибудь посильнее надавит на Гарсиа, Джима Гордона немедленно понизят в звании. Хорошо, если не отправят в отставку. И еще хорошо, что сам он еще вчера распорядился забрать все вещественные доказательства из полицейского управления. Архивы тоже.
Нет, рассудил Кроули. Полиция Маккейну не поможет. Если я открещусь от версии «коварных внешних врагов Америки», парни в синем мне не помешают. А что там со сторонниками Обамы? Вот им будет проще договориться с полицией, тут вам и «внутренние проблемы» и недостаточная «социально ориентированная политика».
Кстати, прокуратура. У этих тоже проблемы. Им срочно нужен новый окружной прокурор. И помощник. Временно назначили какую-то тетку с раскосыми глазами, а сами ищут. Новых «героев» Готэма они ищут, вот что.
А что, спросил себя Кроули, если я вообще откажусь помогать сенаторам? Кто знает, на каком уровне у них есть связи. Вероятно, на очень высоком. И если они захотят на меня нажать, то мне припомнят, что клоуна арестовало вовсе не ФБР. Ну да, мы украли всю славу у полиции.
Как это любят показывать в кино – какой-нибудь хороший честный коп расследует дело, но тут приходит сволочь из федерального бюро, присваивает результаты, да еще и лепит гриф «совершенно секретно».
Кроули не любил врать себе. Если бы это благодаря их усилиям полиции удалось поймать клоуна, все выглядело бы совершенно иначе. А так – за ФБР пока нет ни одного реального результата.
Снова хотелось курить. А еще поехать домой. И не думать, что он, Джеймс Кроули, приехал в Готэм с целью навести порядок в этом сумасшедшем городе, а не смотреть фрик-шоу «Наши психи в масках».
Значит, заключил Кроули, у меня есть только два шанса. Первый – разговорить клоуна и выяснить, как он набирал агентуру и откуда добывал сведения. И на кого он работает, если он вообще на кого-то работает. А второй - разобраться с мстителем в черном плаще.
- Сэр, к вам Гиллеспи.
- Пусть войдет.
Гиллеспи снова пришел запыхавшийся, и снова усталый, только в этот раз глаза его блестели совсем иначе, чем вчера. На пиджаке виднелись не впитавшиеся еще капли воды.
- Там что, дождь? – спросил Кроули.
- Дождь, - ответил Гиллеспи.
Кроули вытянул шею – и правда, за стеклом моросило. Надо было все-таки переставить стол к окну, подумал он, а эту несчастную пальму задвинуть в угол к шкафам.
- Вы не поверите, – выдохнул Гиллеспи. В руках он сжимал кожаный портфель и сейчас тщетно пытался расстегнуть замок.
- Нашли что-нибудь интересное?
Щелк – замок сломался, звяк – кусочек металла съехал вниз по коже портфеля, царапнул паркетный пол и скользнул под стол Кроули.
- Ч-черт, - здоровяку Гиллеспи пришлось согнуться в три погибели. - Извините.
- Спешка нужна только при ловле блох. Вы бы сели, что ли.
- Я сейчас.
Гиллеспи вылез из-под стола и направился к окну – он там заметил удобный мягкий стул. Устроился напротив шефа и тогда извлек из портфеля мобильный телефон.
- Вот.
- Надеюсь, это хоть не бомба?
В ответ Гиллеспи лишь замотал головой. Кроули повертел телефон в руках. Ортоком-5500, совсем тонкий слайдер, приятно лежит в ладони. При всей миниатюрности широченный экран, миллион цветов и миллиард функций для любителей послушать музыку, послать приятелю дурацкое видео или почитать блог. Еще поди разберись, как с такого телефона звонить.
- Симпатичная игрушка.
- Помните эту рекламу «Позвони на Марс!»?
- С красными человечками? – спросил Кроули. - Дурацкий слоган. Еще весь город плакатами залепили.
Хотя телефон вроде ничего, подумал он. И стоил всего двести пятьдесят, у меня еще Майк клянчил его на день рождения. Пятое августа, кстати, уже скоро...
- Вы же сказали забрать вещественные доказательства у полиции, - глаза Гиллеспи снова блеснули, на этот раз очень веселой искоркой. – Сэр, этот телефон принадлежал задержанному номер семнадцать. Юрген Фельше, 1965 года рождения, имеет судимость за вооруженное ограбление. Я сегодня утром отдал телефон в техотдел. Типа, пусть поковыряются, составят список контактов. А там ребята обрадовались – ну и разобрали его на молекулы. И представляете, сэр, нашли какую-то микросхемку, сами сначала не поняли, что это. Доложили мне, я сказал отвезти в университет, есть у нас там один профессор физики. Он посмотрел, и...
- И что вы там нашли?
- Сонар.
- Сонар?
- Как на подводных лодках. Можно ультразвуком пространство ощупывать. Даже стены не помеха.
- То есть Фельше поставил себе в телефон сонар, чтобы...
- В том-то и дело что нет! Физики сказали, что этот сонар работает только как передатчик. Он посылает все что «видит» не в телефон Фельше, а куда-то в другое место.
- Ну, - пожал плечами Кроули. - Тогда я бы посоветовал проверить задержанного номер 29.
- А у него при обыске вообще не нашли телефон.
Голос Гиллеспи звучал смущенно, будто сотрудник ФБР хотел извиниться за то, что вместо высокотехнологичных гаджетов, террорист таскал с собой только коллекцию ножей.
- Странно, - удивился Кроули. – Я бы мог понять, если... А что за человек это Фельше? Какой-нибудь технический гений?
- Какое там... Обыкновенный бандит. Зато физики сказали, такого сонара даже у них нет, уж очень там хитрая технология.
- Значит, кто-то снабдил таким телефоном Фельше. И если это был не номер 29...
- Мы пока не можем утверждать это с уверенностью, - осторожно ввернул Гиллеспи.
- Если это был не номер 29, - с нажимом повторил Кроули. Он терпеть не мог, когда его перебивали. - Из этого следует вывод, что Фельше работает на спецслужбы или мафию. На тех, кто бы хотел пошпионить за главным подозреваемым.
- Может, он агент этого... Бэтмена?
- Может. Если есть передатчик, то где-то существует и приемник, логично? Кстати, Гиллеспи, вы проверяете остальные телефоны?
- Мы занимаемся этим, - утвердительный кивок. - Пока никаких результатов.
- Соберите все данные по Фельше. И еще, особое внимание уделите тому, как происходил его арест. Где он в это время находился, что делал. Завтра к двенадцати я хочу получить рапорт.
- Да, сэр.
Уходя, Гиллеспи зацепился за стул ногой. Поднял, смущенно улыбнулся, поправил, а обратно к окну откатить забыл. Очень спешил домой. Рассказывать об успехах, не иначе как.
Кто бы меня отпустил домой, спросил себя Кроули. Ладно, чего там, это уже неплохо. Сильная зацепка. Сонар в мобильнике, подумать только.
Его собственный сотовый просигналил именно в этот момент.
- Лиз?
- Джеймс, ты на работе?
- Я немного задержусь сегодня. Прости, Лиз.
- Ничего, я привыкла.
- Что-нибудь случилось?
Лиз замялась, и Кроули тотчас встревожился.
- Что случилось, Лиз?
- Я сегодня видела каких-то странных людей у дома.
- Странных?
- Мне они показались подозрительными. У одного из них был бинокль и они смотрели в нашу сторону. Это было утром. А недавно они приходили снова. У второго в руках был пакет, он достал клоунскую маску, примерил, потом положил обратно. Я поговорила с Джудит, оказалось, что она их тоже не знает.
- Ты позвонила в полицию?
- Я позвонила тебе.
- Оставайся дома. Я приеду так быстро как только смогу.
- Не надо, Джеймс. Мы просто никуда не будет выходить, хорошо?
- Я пришлю патруль, он успеет раньше меня. Помнишь Питера? Открывай только мне или ему. Я еду к вам.
Кроули успел вызвать патруль, выключить ноутбук, закрыть архивный шкаф, схватить плащ с вешалки. Как назло, зазвонил настольный телефон.
- Это я, Рингсби.
- У вас что-то важное?
В трубке раздался вздох.
- Все намного серьезнее, чем мы думали.
- Куда уж серьезнее... Он что, заговорил?
- Ну, он никогда и не останавливался, - ответил Рингсби. – Сегодня он опять рассказывал про летучую мышь. Обещал, что тот обязательно вытащит его из любой тюрьмы. Когда я... выразил сомнения, номер 29 спросил, не заходил ли тот в Аркхэм. Так вот, я послал туда своего человека, он взял сторожей за жабры, и оказалось, что Бэтмен, похоже, был там на днях.
- Какого черта сторож не вызвал полицию?
- Бэтмен заставил его сказать, в какой камере держат номера 29. А потом он быстро ушел. Ну, а сторожа там что-то отмечали. Одним словом, решили не связываться.
- Интересно. Что-нибудь еще?
- По-моему, нам пора заняться летучей мышью.
Вы что, хотел спросить его Кроули, научились читать мои мысли?
Едва удержался.
- Все указывает на то, что эти двое как-то связаны друг с другом. Да и в городе не будет порядка, пока мы не посадим обоих в Аркхэм.
- Может быть.
- И еще, сэр. Помните наш разговор вчера? Про то, - Рингсби замялся, - что кое-кому надо бы устроить шоковую терапию.
- Помню, - сухо сказал Кроули. Решение он принял давно – целых пять минут назад, когда ему позвонила Лиз. - Делайте все, что считаете нужным. И немедленно.
- Да, сэр.
- Я сейчас еду домой, это полчаса. Если там все в порядке, через час-полтора я буду у вас на базе. Да, вы поняли правильно, я еду к вам!
Дома он успокоил жену, поговорил с детьми, оставил с ними сержанта. Велел никому не открывать дверь. Второму патрульному приказал дежурить снаружи.
Сам поехал к Рингсби. После того, что он разрешил сделать помощнику – не мог не поехать.
По дороге попал в пробку. И откуда только пробки на шоссе в такое время, удивился Кроули. Все порядочные граждане давно сидят дома.
Эта мысль его немножко повеселила.
На базу он прибыл только через два с половиной часа после разговора с Рингсби. К этому времени все было кончено.
А может, только начиналось.
В камере – три этажа вниз - он застал нескольких человек. Рингсби с наладонником, Кэвендиш с «демократизатором» в руках - поневоле вспомнишь, что каждому свое. Доктор Энквист. Этот весь в белом, лицо очень благообразное, ученое, таким люди доверяют. Ну и два молодых парня у двери, их Кроули помнил плохо. Третий пацан возил тряпкой по бетонному полу, лицо совсем бледное, и на секунду даже показалось, что вот-вот, и его вырвет.
И, конечно, сам задержанный номер 29.
Хотелось подойти ближе и снова заглянуть в эти глаза. Кроули тысячу раз мысленно прокручивал тот разговор в уме, и сейчас он пришел убедиться. Убедиться, что перед ним – действительно человек-пропасть. Что человек-бездна – настоящий. Что он, опытный следователь, не выдумал себе врага.
Но пока что Кроули видел лишь распластанное на столе тело. Руки наручниками и какой-то толстой проволокой, похожей на трос, намертво притянуты к поручням. Шея и грудь забрызганы красно-коричневыми каплями. Зеленые волосы слиплись от пота.
Глаза открыты. Только теперь - ни тени насмешки.
По-детски обиженное выражение лица с заново вырезанной кровавой улыбкой.
И этот человек держал в страхе весь город?
- Какие новости?
- Нам тут пришлось прижечь его перекисью, - принялся объяснять Рингсби. Зачем, Кроули не понял. – И так вон сколько крови натекло. Доктор говорит, что пока можно оставить его как есть, а завтра все-таки придется зашить, если мы хотим, чтобы он вообще...
- Понятно, - оборвал его Кроули.
- Он поначалу отключился, но мы его быстро привели в чувство.
- Как он вообще отреагировал?
- Замолчал.
- Должен заметить, что это очень положительный признак, - вклинился доктор Энквист. – Все свидетельствует о том, что ваш задержанный полностью изменил линию поведения. Значит, наша идея сработала.
- Погодите радоваться, - сказал Кроули. – Еще неизвестно, может, он теперь вообще неконтактен.
- Нет-нет, он понимает, что произошло, - парировал врач. - Но до этого... знаете, я ведь присутствовал на половине допросов. Сегодня я впервые заметил у него страх. Вообще впервые, понимаете? И видели бы вы, как он сопротивлялся, пришлось впятером держать. Он по-настоящему испугался, когда понял, что его ожидает.
Я бы тоже испугался, подумал Кроули, если бы мне решили разрезать рот бритвой.
- Стоит заметить, что он на самом деле практически не боится боли. Очень интересный экземляр, знаете ли. А тут, представляете, сразу перестал шутить. Не скрою, все эти анекдоты и истории, которые он рассказывает, весьма любопытны с точки зрения психиатрии, но ваши коллеги, похоже, уже устали его слушать...
Кроули почувствовал облегчение. Ему тоже хотелось поверить доброму доктору Расмусу Энквисту.
Он шагнул ближе. Чуть наклонился вперед.
Темные глаза-пропасти все также приковывали к себе. Мгновение – и их выражение стало осмысленным.
- Мистер Джеймс Кроули, - голос звучал очень гнусаво и очень тихо, но Кроули понимал каждое слово. - Искреннее вам спасибо за помощь. Теперь, когда меня спросят, откуда взялись эти шрамы, я смогу честно рассказать про ФБР.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

18 июля 2008 года, около двенадцати часов ночи, Готэм, квартира Люциуса Фокса

Три стука, и стеклянная дверь на террасу приоткрылась. Люциус – в съехавших на нос очках и вязаном домашнем свитере - поднял бровь. Осторожно выглянул на улицу.
Черная тень тем временем скользнула внутрь. Когда дверь затворилась, Брюс тихо приказал:
- Включите телевизор.
Люциус помедлил, поправил очки на носу. Еще раз внимательно осмотрел террасу, опустил жалюзи, и тогда поднял пульт с дивана.
На первом попавшемся канале шел сериал «Двадцать четыре».
- Достаточно громко? – спросил Люциус. На экране как раз взорвалось что-то большое. – Или постараемся, чтобы соседи вызвали полицию?
- Квартира справа пустует. Соседей слева нет дома. Снизу тоже. А сверху празднуют день рождения, и полиция в любом случае навестит их. Ну, а ваша супруга вместе с дочерью улетели к родственникам в Лос-Анджелес, - сообщил Брюс. В ответ на удивленный взгляд решил объясниться. – Вы сегодня в офисе говорили с ней по телефону, нет?
- Мистер... – Люциус замялся, и фамилии своего работодателя не произнес. - Вы не сочтете меня негостеприимным хозяином, если я скажу, что в последнее время вы стали путать день и ночь?
Брюс легко улыбнулся. В десять шагов пересек комнату – от большого книжного шкафа до очень большого книжного шкафа. Даже пахло здесь книгами. А еще зеленым чаем и какой-то ароматической дрянью. Брюс хорошо помнил, что Джулия Фокс увлекалась всем «восточным», включая йогу, вегетарианскую кухню и толстенные тома индийской философии. А еще он помнил, что сам Люциус из увлечений супруги разделяет только любовь к редким сортам чая. Вон и сейчас на письменном столе стояла большая кружка.
Поживешь пару лет в каком-нибудь Бутане, подумал Брюс, и восток перестанет казаться экзотикой, а наша цивилизация опостылевшей. Да и трудно нам там прижиться.
- Вы прислали сообщение, - сказал он, - а я как раз был недалеко.
- Я совсем не то имел в виду.
Люциус вернулся к столу. Снял очки и деловито протер их салфеткой. Брюс пожал плечами и продолжил рассматривать книжные полки.
Альбомы-энциклопедии-справочники-звездные карты-атласы. Можно провести пальцами в тяжелой черной перчатке по корешкам – и ничего не почувствовать. Это потому что перчатка так хорошо защищает, вон даже от книг...
Что-то потерлось о сапог, мурлыкнуло, и поспешило - топ-топ-топ по ковру - к хозяину.
- Она вас узнала, - сообщил Люциус, когда кошка запрыгнула к нему на колени. – Вы у нас уже были, и она запомнила запах. Правда, Джерри?
Джерри согласно мяукнула.
- Хорошо, что ваша кошка не работает в полиции.
- Действительно.
Они переглянулись, и Брюс наконец понял, отчего Люциус так насторожен и нахмурен. Он взял с полки самый большой географический атлас, подошел к столу. Подтянув себе кресло, уселся напротив Люциуса.
А потом просто снял маску.
- Так лучше? – спросил Брюс.
- Еще бы.
- Вы правильно сделали, что проинформировали меня сразу.
- Честно говоря, мистер Уэйн, не ждал вас так быстро.
Брюс кивнул. Он на самом деле был недалеко – всего в полумиле от дома Люциуса пара умников решили ограбить бензоколонку и уже затеяли стрельбу.
За маской на стол полетели и черные перчатки.
- А где это Ермаковское месторождение? – Брюс открыл атлас, отыскал там Россию и прочел вслух: - Урал, Тю... Тюмень.
- В Забайкалье.
- Это где-то на севере, да?
В ответ Люциус перевернул атлас к себе, перелистнул пару страниц, указал на синее пятно. Придержал кошку, тоже сунувшую нос в карты.
- Это Байкал. Озеро. А месторождение находится вот здесь.
- Они приезжали к нам год назад, правда? Кажется, я даже помню этого Дерябина.
- Именно так, мистер Уэйн. Только вместо самого Анатолия Дерябина приезжал его племянник Игорь Дерябин. Второе лицо компании.
- И там в последний момент вскрылась какая-то ерунда с транспортом?
- Договор не был подписан, потому что именно тогда упала цена на африканский бериллий, ну а транспорт из Забайкалья оказался очень дорог.
- А теперь что?
- После того, что случилось в пассажирском порту, грузовой корабль из Намибии даже не стал пришвартовываться. Намибийцы сослались на форс-мажорные обстоятельства.
Люциус осторожно опустил кошку на пол, и Джерри, снова потершись о сапоги Брюса, убежала из комнаты. А потом он резко выпрямился в кресле, и пожилой уставший человек с ведерком зеленого чая на столе куда-то исчез. Перед Брюсом сидел совсем иной Люциус Фокс – тот, который строил Готэмскую железную дорогу с Томасом Уэйном, проектировал бронекостюмы и микроволновые излучатели для спецназа, а в Совете Директоров установил практически армейскую дисциплину.
- Не волнуйтесь, - уверил Брюса Люциус, - адвокаты Уэйн Энтерпрайз еще выжмут из намибийцев штраф. Но насколько мне удалось узнать, весь груз уже сбыт сталеплавильному заводу в Хьюстоне. Который, увы, принадлежит совсем не Уэйн Энтерпрайз.
- И русские про это как-то пронюхали, да? - хмыкнул Брюс.
- Да. Русские снизили цену за свой транспорт вдвое, цену на бериллий сбросили на десять процентов и пообещали поставить груз в кратчайшие сроки. Как они это сделают, я не представляю. Но если мы согласимся на годовой контракт, они сбавят цену на двадцать процентов. К тому же, за год они усовершенствовали технологию обогащения руды и процентное содержание бериллия в концентрате выше на семь процентов. Это, кстати, немало. Впрочем, - Люциус посмотрел на него с участием, - не буду утомлять вас минералогией. – Но в перспективе еще поставки других редких металлов по очень выгодным ценам. Одним словом, надо подписать один договор и обсудить остальные возможности.
- Неплохо, - одобрительно кивнул Брюс. - Я только не понял, зачем им нужен я.
- А я всегда думал, что вам хочется посмотреть Москву, мистер Уэйн. Разве нет?
Брюс рассмеялся, вспомнив, как выдал тоже самое Люциусу перед их общей поездкой в Гонконг. Правильнее сказать – перед операцией.
Вот так подумал – и сразу сдвинул брови.
И даже голос стал таким, каким он говорит, когда носит маску.
Сам и заметил не сразу.
- У меня нет времени на путешествия. Я должен быть в Готэме. Поезжайте вы.
Люциус одарил Брюса очень строгим взглядом поверх очков.
- Мистер Уэйн, по-моему, это не тот случай, когда вам нужно играть человека, который владеет миллиардами и считает, что уборщик улицы получает десять тысяч долларов в месяц.
Сарказм смягчил напряжение, и Брюс снова заулыбался.
- Не думал, что вы успеваете следить за светской хроникой.
- Не думал, что вы успеваете давать такие интервью.
- Я был у Гарсиа, а потом попал под обстрел журналистов. С кем не бывает?
- Бывает. Но в Москву вам ехать придется. Не думаю, что русские не наводили справки о вас... я не о компании, а именно о вас лично.
- Конечно, - решил пошутить Брюс, - ведь каждый второй житель Москвы – шпион КГБ, а каждый первый – информатор.
- Теперь эта организация называется ФСБ, - поправил его Люциус.
- Знаете, я специально спрашивал про все это у Наташи... и мне кажется, мы в США слишком преувеличиваем влияние спецслужб на жизнь в России. Холодная война давно закончилась, между прочим. Сейчас все совсем по-другому.
- Хорошо, если так, - Люциус выдержал паузу, и пауза эта Брюсу не понравилась: в ней сквозила недоверчивость. – Кстати, компания, которой руководит Дерябин – государственная. Это к разговору о том, могут ли спецслужбы на что-то влиять. И во-вторых, даже если помощники Дерябина читают готэмскую прессу, для них вы не герой светской хроники, а владелец Уэйн Энтерпрайз. Младший Дерябин был здесь и знает ваш лично. А теперь с вас требуется только совершить своеобразный «визит вежливости». И если мы все еще хотим получить дешевый бериллий и другие металлы, это надо сделать в ближайшие дни. И вот что. Я пошлю с вами двух юристов и организую видеоконференции, чтобы мы могли поговорить в любое время...
Брюс вдруг заметил часы, тикавшие на письменном столе. Пять минут первого - разговор, оказывается, затянулся.
- Интересно, - задумался он. – Если вы получили факс в десять вечера, это значит, что из Москвы его выслали в шесть часов утра?
- Да, - кивнул Люциус. – И это тоже говорит о многом.
- Ладно, - сказал Брюс. – Значит, я лечу в Москву.
- Послезавтра.
- Послезавтра? Как послезавтра?
Ответный взгляд Люциуса был очень выразительным.
- Или мы это делаем сейчас, или не делаем никогда. И нам нельзя отдавать русским инициативу. Решать вам, мистер Уэйн.
- Согласен, - Брюс привстал. – Мне, наверно, пора.
Натянул перчатки на руки, взял в руки маску.
Люциус тоже поднялся из-за стола. Задумчиво уставился на циферблат настольных часов. Неожиданно произнес:
- Иногда мне хочется подарить вам хроноворот.
- Что подарить?
- Моя дочь, Кэт, очень любит «Гарри Поттера». Знаете, есть такая серия книжек про волшебников? Кэт мне как-то рассказывала, что волшебники придумали такой хитроумный прибор, хроноворот. Переводишь стрелки назад, оказываешься в прошлом... нет-нет, это не машина времени! Вы проживаете прошлое заново и делаете что-то другое. Что-то такое, что вы тогда не успели.
Брюс слушал его, все еще держа маску в руке.
- При вашем ритме жизни хроноворот вам бы пригодился, не правда ли?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Готэм Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Страница 1 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group