Список форумов LORDVADER.ORG LORDVADER.ORG
Ни разу не фанклуб Дарта Вадика
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

ФФ "Хэппи-энд для тех, кто выживет"
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Готэм
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 5

20 июля 2008 года, семь часов вечера, Москва, Лубянка


Калачев очень не любил спешить.
Быстро подвинул папки влево, втиснул последнюю в освободившееся место у стенки, поправил весь ряд. На мгновение даже залюбовался: ГТ67 рядом с ГТ68-д, а K98 между K99 и К97. Полез в карман за ключом и только тогда заметил у себя на столе целую стопку неподшитых копий, да еще такую здоровенную...
Тоже мне военная тайна - газетные вырезки. И ведь можно не заморачиваться, оставить валяться на столе до завтра – уж здесь, в личном кабинете, в этом здании – ничего не случится.
Калачев, вздохнув, снова открыл архивный шкаф и аккуратно пристроил копии поверх папок. Закончится это все, подумал он, сразу сдам в архив. Сам отнесу!
А когда заметил, что часы успели натикать девять минут после шести, чуть не охнул. Запер шкаф, запер ящики в столе, поправил съехавший край жалюзи.
Схватил портфель, бросил последний взгляд на свою «жилплощадь» - все как надо. Придешь утром – а у тебя на столе полный порядок.
Только лучше не вспоминать, что сегодня воскресенье, и что нормальный человек, даже очень любящий свою работу и добросовестно ее выполняющий, оглядывает так свой кабинет в пятницу вечером. После чего идет домой. К жене, пиву в холодильнике и футболу в зомбоящике.
Калачев уже садился в машину - на часы он старался не смотреть, боялся - когда вдруг услышал знакомый голос:
- Ты домой?
- Домой.
- Подвези, а? Я ж вчера свою в сервис сдал, только во вторник получу.
- До «Чеховской», - процедил Калачев.
Григорьев тем временем уже застегивал ремень безопасности, и когда «хонда сивик» плавно сдвинулась с места, прямо спросил:
- До «Чеховской»?
- Мишка, я ведь не такси. Мне домой надо.
- Понял, - ответил Григорьев. Терпения ему хватило ровно на секунду. – А дома что стряслось?
Калачев едва не заскрипел зубами.
- Ничего не стряслось.
- Да ладно, рассказывай, - предложил Григорьев. И не дожидаясь, когда приятель и непосредственный начальник скажет «а не пошел бы ты на...», выдал свою версию. – Ну, вчера ты был на работе. Я тоже. А сегодня воскресенье, и у тебя были свои планы. Но утром тебе позвонили и опять вызвали. А ты позвонил мне.
Десять раз вдохнуть-выдохнуть и только потом ответить, пришло в голову Калачеву.
- День рождения у Ирки сегодня.
- О, - удивился Григорьев. – Так это совсем другое дело.
Следующие сорок пять секунд подполковник сосредоточенно молчал. На перекрестке пришлось встать, и именно в это время запиликал сотовый.
- Слушаю! – ответил Калачев быстрее, чем сообразил, кто звонит. – Ира?
- Володя, ну ты где?
- Скоро, скоро буду! Малую Дмитровку проезжаю как раз...
Вот сейчас Мишку высажу и приеду, хотел объясниться Калачев. Не успел – Григорьев выхватил у него трубку.
- Ира, солнышко, с днем рождения тебя! Это я, Мишка. Ну да, я. Счастья тебе, Иринка, и будь всегда такой же красавицей как сейчас! Чтоб все мужики Володьке завидовали! Я, кстати, уже завидую! Ты не думай, Володька из-за меня опоздал, я тут безлошадный, упросил его хотя бы к «Чеховской» добросить. Так что ты на него не сердись, ладно, милая? Он сейчас приедет, вот честное пионерское, приедет! Что, мне тоже можно? Правда? Ира, я тебя обожаю! Мы быстро!
Они переглянулись.
- Телефон отдай.
- Пожалуйста, - сказал Григорьев самым невинным тоном, протягивая сотовый. – Значит так. Заезжаем за цветами и тортом, а потом в темпе вальса пилим к тебе. Ну что, действуем по вводной, товарищ подполковник?
- Ладно, - Калачев для порядка нахмурился, хотя спасительную идею одобрил. – Хоть бы пробок не было.
- Да какие сейчас пробки.
- Тогда сначала на Петровку завернем, там «Азбука вкуса».
- Точно, - кивнул Григорьев. - Слушай, а что ты ей подарил?
- Кому? А... духи.
- Сам выбирал или ее спросил?
- Ну тебя, - на перекрестке пришлось снова затормозить, - конечно, я спросил, что ей подарить. Но ее разве поймешь? Она же все какими-то намеками изъясняется. Короче, я у продавщицы спросил. В магазине.
Григорьев многозначительно вздохнул. Откинулся в кресле, сложил руки «домиком».
- Чего? – повернулся к нему Калачев.
- Слушай, как ты до подполковника дослужился вообще?
Калачев помрачнел. Таких шуток он не любил и никому не позволял.
- Ты же совсем не умеешь с агентурой работать, - объяснился Григорьев.
- А ты своих баб как агентуру обрабатываешь?
- Ну... в том числе... – майор задумался, - по разному бывает. К каждой женщине индивидуальный подход нужен, это факт. Есть, конечно, определенные закономерности... О, а вон, кстати, и магазин. Ну так что?
- Ты за цветами, я за тортом, - распорядился Калачев. – Через пятнадцать минут быть здесь.
- Есть, товарищ командир!
А когда они наконец снова сели в машину, положили роскошный букет на заднее сиденье – торт Григорьев решил везти на коленях, чтобы ненароком не помять, двинулись к дому, и Калачев успокоился, он вдруг понял, что совсем не устал, и что день удался, вон сколько сделать успел, а вечер будет еще лучше.
Именно в этот момент Григорьев тихо произнес:
- Ты знаешь, я весь день думаю и все равно не понимаю.
- О чем?
Спросил на автомате. А сам-то уже понял. Что, не мог Григорьев на метро пару остановок проехать? И эта Мишкина самоуверенность и бравада, тоже мне поручик Ржевский...
Волнуется за операцию. Сейчас все волнуются. Даже Лукин и Николаев.
Еще бы, когда такие ставки.
- С одной стороны, - начал рассуждать Григорьев, - очень уж быстро наш Зорро отреагировал и в гости намылился. Это хорошо. Значит, мы правильный след взяли. Лукин, кстати, это здорово придумал, про Зорро.
- Угу.
- И прилетит он через два дня. А нас опять на уши подняли.
- Нас на уши подняли пять дней назад, - напомнил Калачев.
- Ну да, - согласился Григорьев. - Но вот утром тоже. Николаев же его каждую секунду пасти хочет. Короче, ты меня как в гостиницу послал... кстати, блин, какой в этом гребаном Ритце «люкс»! Двести тридцать семь квадратных метров, я специально спросил, прикинь? Ох..ть как люди живут! Да у меня квартира в пять раз меньше!
- Зато в центре.
- Да ладно, это мне с бабушкой повезло, а отцу – с тещей. Кстати, твоя теща дома?
- Да вроде в обед заскочить собиралась.
- Очень, очень плохо. Оставлять жену с ее мамой – это, знаешь...
- Ты сначала женись, потом советы раздавать будешь, - оборвал его Калачев. – Что там с гостиницей-то? Ты же доложил, что все нормально прошло?
- Нормально. Но я там целый час бился, одного тупого менеджера натаскивал, и начал опять про Зорро думать. Вот скажи, Володька, почему мы решили, что он вообще согласится?
- Мы решили, что нам с ним поговорить надо.
- Потому что нам Козырев вроде как дал знак, да?
Калачев нахмурился. Хотелось закурить, очень хотелось, и рука уже потянулась в карман за пачкой...
... решил дотерпеть до дома.
- Мишка, ты же сам это Николаеву втолковывал.
- Понимаешь в чем дело? «Артемида» вчера подтвердила, что дело Козырева ушло в ФБР. Значит, и Козырев там. А это тебе не полицейский участок. Это уже серьезные ребята. И какого рожна Зорро с ними ссориться? Он американский гражданин, член общества и большой патриот, они там все члены и патриоты...
- Он с ними уже поссорился. Когда сам начал братве морды бить и кости ломать.
- Так то своя, американская братва. Ну может еще мексиканская. А тут... как это они раньше говорили, «килл комми фор момми»?
- Не помню. Бл...!
Тормозить пришлось резко - пацан с подружкой перебегали через дорогу.
Калачев не выдержал, открыл окно:
- Ох... ели совсем?
Девчонка на мгновение осталась стоять с открытым ртом – так бы она и лупала глазами, если бы приятель не опомнился и за руку не потащил с глаз долой.
- Да брось, обколотые они какие-то, - прокомментировал Григорьев, когда парочка скрылась в подъезде. - Ну их в падлу, пусть ментура разбирается.
- Блин.
Покачав головой, Калачев завел мотор. С минуту ехал осторожно, потом прибавил скорости. Достал все-таки сигарету – помятую и, как выяснилось, последнюю в пачке. Затянулся.
- Сумасшедший город.
- Ага, - согласился Григорьев. – Прикинь, про Готэм также говорят.
- Я там не живу.
- Я пока тоже. Слушай, я вот о чем. Николаев что, так прямо и скажет, мол, Козырев – это наш офицер и ...
- Бывший.
- Что?
- Он официально погиб. А на самом деле попал в плен, крышей двинулся, за свои действия ответственности не несет.
- Жалеть срочно всем, - Григорьев нахмурился. Он вообще чем дальше, тем больше хмурился, и сейчас уже совсем не был похож на того Мишку, который еще четверть часа назад раздавал бесплатные советы на тему мира с женой и перемирия с тещей. - Думаешь, Николаев такую слезливую историю расскажет?
- Мишка, я не знаю, что там расскажет Николаев. Мне генералы не докладывают, - отрезал Калачев. Помедлил и смягчил тон. - Если хочешь знать, Николаев половину отдела аналитиков сейчас на этот вопрос перевел. Они с пятницы занимаются только Зорро. Тоже, кстати, без выходных пашут. Газеты, новости - везде, где Зорро примелькался. «Портрет» составить. Тебя ведь тоже не так просто на переговоры послать решили.
- Да, буду там торчать и изображать юрисконсульта, который «ни бэ, ни мэ, ни кукареку» на инглише. Хотя я на самом деле «ни бэ ни мэ».
- Вот именно поэтому ты там и будешь сидеть. А уж потом Николаев решит, как к Зорро подкатиться и на что его брать за жабры.
С минуту они ехали молча. Калачев посмотрел на часы – шесть пятьдесят два, не так уж страшно. Глянул в зеркало – букет на месте. И торт на месте, и ничего не помялся при резком торможении, только вот Григорьев зачем-то барабанит пальцами по картонке. Еще один перекресток, потом направо.
- Если мы сейчас ошибемся, Володька, мы нашего офицера в третий раз сдадим.
- Мишка, послушай...
- Ты донесение «Артемиды» читал? Там статья «терроризм»! Американцы уже за одно это слово жилы вытянуть могут, а нам, бля, мозгов не хватает, чтобы...
- Ну хватит паники!
От резкого тона Григорьев опомнился. Продолжил уже спокойно, даже рассудительно:
- Не склеивается тут что-то. Понимаешь, ну не может сам Козырев рассчитывать на то, что Зорро за ним в тюрьму полезет. Не полезет он.
- Слушай, а может, он, это... сбежать решил? – предположил Калачев.
- Черт! – Григорьев едва не врезал кулаком по картонке. Вовремя остановился. - Или нет... если бы мог, давно сбежал бы. И это было бы в газетах. И Зорро бы в Москву не намылился. Да и если он сбежать решил – зачем тогда ему Зорро? Хотя стой, если он сбежит и с Зорро пересечется...
- Фигня какая-то.
- У нас не хватает информации.
- А у самого Козырева хватает?
Они переглянулись.
- У него да, - ответил Григорьев.
Переспрашивать, почему майор так считает, Калачев не стал. За поворотом свернул во двор, там и припарковался. Оба вышли. Григорьев осторожно взгромоздил торт на капот, сам поправил галстук и воротник.
- А у нас есть приказ, - сказал ему Калачев. – Пошли.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

20 июля 2008 года, восемь часов утра, Готэм, местное управление ФБР

Кроули приехал в управление к восьми. Кивнул охранникам на входе, в ответ получил дежурное и невозмутимое «доброе утро». В лифте наткнулся на зевавшего Крайтона.
Боб уже был на месте – такой же пунктуальный, услужливый и любопытный, как и в будние дни, и уже варил кофе.
- Рингсби у себя? – спросил Кроули.
- Да, сэр. Он тут был даже раньше меня. Вызвать его?
- Я скажу когда.
Кроули включил ноутбук, бегло просмотрел все двадцать три новых сообщения, на одно ответил. Отчет Крайтона. Отчет Джулиани. Заключение эксперта Аркхэмской больницы...
- Боб, где дело Фельше?
- Его забрал Гиллеспи. Вы же сказали, что он...
- Позвоните ему и напомните, что я жду его к девяти. К девяти, а не к десяти!
Не дожидаясь, когда Боб ответит «сейчас же позвоню» или, того хуже, предложит кофе, Кроули вырубил коммуникатор и вернулся к почте. Черт с ним, с медицинским заключением.
... отчет Боба Филби?
- Боб? Что еще за вечерний выпуск новостей?
- Сэр, журналисты из Готэм Сентрал Ньюс взяли интервью у одного политолога. Он выступил с обвинениями спецслужб в связи с недавними терактами, и...
- Пришлите мне запись, - оборвал секретаря Кроули.
- Вы велели информировать вас о том, как теракты будут освещаться в прессе. Я составил вам краткое содержание...
Кроули почувствовал, что звереет.
- Просто. Пришлите. Мне. Запись. – проговорил он. – И немедленно.
- Да, сэр.
Всю получасовую беседу с независимым экспертом в области политологии – толстым бородатым очкариком из Готэмского колледжа гуманитарных технологий - Кроули смотреть не стал. Перемотал прелюдию, решив, что отчета Боба ему вполне хватит и еще останется.
Независимый эксперт не был даже бледной копией Майкла Мура*, из чего Кроули сделал вывод, что на знаменитого скандального журналиста у создателей сюжета просто не хватило денег. Вот и пришлось покупать этого очкарика за какой-нибудь грант на никому не нужные исследования.
Длинных заумных фраз эксперт тоже не стеснялся – за милю видно, что натаскивали в последний момент, делая ставку на имидж рассеянного, но честного ученого и патриота США. Что ж, таким верят. Да и журналисты сумели все-таки раздуть дело из этих конспирологических бредней и теперь радостно обсасывали детали.
Они повторяются, подумал Кроули. После 11 сентября ЦРУ тоже не раз обвиняли во взрыве башен Всемирного Торгового Центра, а если верить борцам за правду, то пилотов-арабов тренировали в Пентагоне.
- ... ни одному из задержанных до сих пор не предъявлено обвинение, - журналистка старательно хмурилась, и Кроули отметил, что ей это даже идет. - Как вы это прокомментируете, профессор?
- Если вы позволите, я отвечу вопросом на вопрос. Как вы сами смотрите на то, что в базах данных полиции нет ничего на главного подозреваемого? Ни отпечатков пальцев, ни образцов ДНК. Это при такой внешности, при таком ярком «модус операнди» и весьма, надо сказать, впечатляющей основательности подготовки терактов?
Впечатляющая основательность подготовки терактов, попытался повторить Кроули.
Не получилось.
- Неужели из этого следует, что на самом деле теракты готовили другие люди?
- Из этого следует, что теракты готовили люди, которые сумели задействовать помощь спецслужб для непосредственной организации взрывов и террора. Если полиция не может установить личности главного подозреваемого – это значит, что все данные по этой личности уничтожены. Это по силам только ЦРУ или ФБР. Теперь нам следует подумать, кому из политических группировок выгодны теракты в Готэме? Не тем ли силам, которые ищут для Америки новых врагов извне и стоят за легализацию тотального слежения и единоличной исполнительной власти президента? Вспомните хотя бы взрыв в госдепартаменте Оклахома-Сити в 1995 году и его последствия!**
- 168 погибших и 700 раненых. Это поистине страшно вспоминать.
Фальшивый вздох и тон, с которым девушка перечисляла заученные данные, заставил Кроули поморщиться.
- А ведь об очевидной причастноcти к теракту спецслужб и администрации Клинтона не говорил только ленивый. И к чему это привело? К ущемлению гражданских прав ради пресловутой борьбы с терроризмом! Теперь спецслужбам позволено все!
- Но как вы свяжете события в Готэме с деятельностью ФБР?
- Поймите, я никого не обвиняю. Моя задача – анализировать. Но мне удалось узнать, что федеральное бюро на первый взгляд не очень активно занималось поиском террористов. А потом вдруг дело передали в ФБР, а это значит...
Черт, выругался про себя Кроули. Паршиво, если в полиции кто-то начал болтать.
Он приостановил запись.
Кому выгодно очернить ФБР? Неужели сенаторы решили его припугнуть?
Вариант первый. Сторонники Обамы. Слишком очевидная версия. Ну а кто еще решится на столь открытую критику программы Маккейна и действий нынешней администрации Буша? Правда, и по демократам эпохи Клинтона очкарик тоже проехался. Странно. Да и чересчур примитивно для интеллигентного Обамы наезжать на спецслужбы, когда его самого поддерживают несколько крупных фигур ЦРУ.
Вариант второй. Приверженцы Маккейна? Вряд ли. Ведь в беседе развенчивают их идеалы – наращивание военного потенциала и подавление внешних врагов, расширение полномочий спецслужб и полиции... С другой стороны, обвинение звучит очень глупо и невнятно. А завтра, положим, выяснится, что бородатый толстячок в очках на самом деле пьяница, наркоман и извращенец. И еще он, конечно, не платит налоги. Запросто. Найти доказательства можно всегда. И кто после этого захочет примкнуть к противникам идеологии Маккейна, разделив точку зрения пьяницы, наркомана и извращенца, который не платит налоги?
Зазвонил телефон на столе.
Разглядев номер – не так-то много людей имели возможность звонить Джеймсу Кроули лично – директор Готэмского управления на мгновение пожалел, что вообще приперся на работу. Снял трубку:
- Доброе утро, сэр.
- Доброе утро. Очень рад, что застал вас в управлении, Кроули.
- Я всего лишь делаю свою работу. Иногда ее очень много.
- Верно. Завтра, кстати, мне предстоит встреча с генеральным прокурором США. Я постараюсь рассказать ему о вашем усердии в расследовании.
- Благодарю, сэр, это лестно слышать.
- Не стоит благодарности.
В трубке повисла пауза, и Кроули понял, что теперь за похвалой стоит ожидать удара, меткого и безжалостного. За свое короткое пребывание на должности директора Готэмского управления он успел сделать кое-какие выводы о шефе, да и раньше был наслышан о нем от прежних своих начальников.
- Но мне будет намного легче говорить с ним, если у меня на руках появятся результаты.
- Я понимаю, сэр. Мне прислать вам отчет?
- Кроули, сейчас мне будет достаточно и ваших слов. Вы разобрались в том, что произошло?
- Не до конца.
- Значит, нет.
- Мои люди работают без выходных, по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки.
- Ай-яй-яй. Того и гляди, за вас возьмется профсоюз. Может быть, мне стоит прислать к вам помощников?
Кроули сжал кулак – коротко обрезанные ногти врезались в кожу.
Отличный метод заставить себя быть вежливым.
- Мы справимся, - уверил он шефа. - Мне нужно еще немного времени.
- Кроули, представьте себе, всем нужно «немного времени». И вам в Готэме, и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе. Это пресловутое «немного времени» - самое большое сокровище, да?
А теперь наверно полагается смеяться, подумал Кроули. Решил промолчать.
- Задержанные уже дали показания? – продолжил расспрашивать шеф.
- Да.
- И вы знаете их мотивы?
- Частично. Сейчас мы проверяем полученные сведения.
- Что с главным подозреваемым?
- Мы работаем с его показаниями.
- Меня, как и все министерство юстиции, в данный момент интересуют только мотивы террористов. Вы же понимаете политическую ситуацию, в которой находится наша страна накануне выборов?
- Сэр, мы пока не нашли доказательств того, что теракт готовился извне. Но я не могу однозначно утверждать обратного.
- Я дам вам неделю, Кроули. Делайте что угодно. Но за эту неделю ваши сотрудники должны получить такие показания, чтобы мы могли делать однозначные выводы. Это касается всех задержанных, но больше всего... поймите правильно, мне надоело видеть эту раскрашенную рожу на страницах газет. Признание-проверка-предъявление обвинения и закрытое судебное заседание. Последнее я вам обеспечу. Все! И никаких больше теорий, версий и головоломок. И мне неважно, как вы этого добьетесь. Вы или умеете работать или нет.
- Вас понял, сэр.
- Вот и хорошо, - в трубке послышался довольный хмык. – Наведите порядок в этот чертовом Готэме. Покажите, на что способны настоящие северяне! Ну что ж, желаю вам удачи, Кроули! И помните, что я на вашей стороне, Джеймс!
- Спасибо, сэр.
Последние слова утонули в пустоте где-то между Готэмом и Вашингтоном, а сам Кроули чувствовал себя первокурсником академии ФБР, прогулявшим занятия и пойманным за руку.
Только вот показывать эту слабину нельзя.
- Сэр, к вам Гиллеспи и Рингсби.
... нельзя ни в коем случае. И принимать решения, скорострельные и импульсивные – тоже нельзя.
- Пусть войдут.
С минуту он разглядывал сотрудников. Гиллеспи снова спешил и снова успел вспотеть, устать и запыхаться. Зато глаза вон как блестят – значит, явился с хорошими новостями. А вот Рингсби здорово осунулся, словно прожил за эти пять дней все пять лет.
Да и сам я сейчас наверно выгляжу не очень, подумал Кроули.
- Садитесь, - предложил он.
Гиллеспи подтянул себе и Рингсби по креслу, и оба они устроились, только первый так и не смог выпустить из рук портфеля, а второй, напротив, оккупировал часть стола шефа под папку и ноутбук.
Кроули решил начать с того, о чем вот уже второй день пытался забыть.
- Что с задержанным номер 29?
- То же, что и вчера, - Рингсби пялился в ноутбук. – Допросы я прекратил. Разрешили спать. От пищи он отказался. Пришлось кормить принудительно через зонд.
Они переглянулись, и на какую-то безумную долю секунды Кроули подумал, что видит в глазах первого помощника бездну, знакомую и от этого особенно страшную. Захотелось помотать головой, крепко-крепко зажмуриться, а затем увидеть прежнего Рингсби – энергичного, непробиваемого и дьявольски надоедливого карьериста.
- Я получил сегодня заключение от Энквиста и письмо. Похоже, доктору надоело наше общество?
- Вообще-то Энквист еще вчера отказался его обследовать, ну и, - Рингсби провел рукой по лицу, - зашивать тоже. По его словам, случай очень интересный, но рисковать он больше не хочет. Мне пришлось вызвать другого врача, из управления.
- Чушь какая-то.
- Вы помните, что номер 29 наговорил вам про шрамы?
- Помню, - Кроули нахмурился. Такое забудешь. – И что?
- Энквист считает, что... – Рингсби на секунду замялся, напрягся, а потом без запинки процитировал. - «Больной мозг выработал устойчивую связь шрамы-ФБР, а любой психиатр боится попасть в структуру такого бреда»... Вот, что-то вроде этого.
- Ничего не понимаю, но черт с ним. В общем так. В Вашингтоне требуют, чтобы мы навели порядок в Готэме.
- Говоря по правде, давно пора, - признался Гиллеспи.
- Вам нравится эта идея? - поддел его Кроули. – Министерству юстиции тоже. К следующему понедельнику они хотят получить результаты. В том числе добиться правдивых показаний и предъявить обвинения в течение недели. Нам даже разрешили пренебречь щепетильностью в отношении методов.
Кроули сделал паузу.
Внимательно посмотрел на Гиллеспи – тот слегка опешил, будто решил, что министерство юстиции через неделю явится в полном составе требовать результаты с него самого.
А вот Рингсби наоборот, обрадовался, даже лицо разом посветлело.
Когда я был моложе, подумал Кроули, все эти авралы и жесткие сроки тоже придавали мне сил. Неужели я старею?
- Бросьте, Гиллеспи, - сказал он. – Вам не о чем волноваться. И я вижу, у вас есть новости? Рассказывайте.
Тот улыбнулся. Хитрец, все это время что-то держал в себе.
- Сэр, мы прежде всего проверили все данные по Фельше. Нет никаких улик, указывающих на его связь с Бэт... с этим фриком в плаще. Фельше стал работать на подозреваемого номер 29 в мае этого года. Основной мотив – деньги. По словам других подозреваемых, не похоже, чтобы номер 29 как-то сильно доверял Фельше или выделял его. Мы также проверили все телефоны остальных задержанных – сонаров там нет.
- Продолжайте, - кивнул Кроули.
А кто первый сказал «фрик в плаще», спросил он себя. Я или Рингсби? Я точно помню, что не Гиллеспи... Гиллеспи он нравился. Когда я приехал в Готэм, все только и говорили что о Бэтмене...
- Я также пересмотрел все материалы об аресте Фельше. Кажется, я нашел то, что мы пропустили. О том, что подозреваемый номер 29 вместе с заложниками находится в здании Прюитта, спецназу сообщил комиссар Гордон. А сам Гордон сослался на Бэтмена, который тоже там появился.
- Он однозначно связан с сонарами, - вставил Рингсби.
- Возможно.
- Это еще не все, сэр, - Гиллеспи улыбнулся еще шире. - Мы нашли второй сонар.
- Что?
- Второй сонар, сэр. Но не станцию, нет. Такой же передатчик как в телефоне Фельше.
- И где вы его отыскали?
- В мобильнике Линн Уильямс.
- Линн... Вы хотите сказать, что в телефоне техника ФБР запрятан такой же сонар?
- Да-да, - подтвердил Гиллеспи. – Линн сама его нашла. Хотела что-то посмотреть внутри в телефоне Фельше и сравнить. А готовой схемы у нее под рукой не было, и она расковыряла свой телефон. А у нее мобильник такой же, Ортоком-5500, купила пару недель назад. Первым делом ко мне прибежала, посмотри, говорит...
- Ч-черт!
Приехали, подумал Кроули. Статья «незаконная слежка». А еще статья «шпионаж». И вот это уже грозит нам внутренним расследованием, причем если мы не начнем его сами, то никогда не выкарабкаемся из дерьма.
Он наклонился к коммуникатору:
- Боб? Подготовьте распоряжение – на время служебного расследования отстранить Линн Уильямс от работы. Да, отстранить!
Лицо Гиллеспи вытянулось.
- Мы разберемся, - пообещал ему Кроули. – Рингсби, вам придется взять это на себя.
- Конечно, сэр, - польщенно ответил тот. – Кстати, я уже вчера распорядился начать проверять все сотовые телефоны наших сотрудников. Пока ничего не нашли. Кажется, Линн – единственная, у кого такой телефон.
- И целых две недели этот сонар работал как передатчик.
- К сожалению, это еще не все. Мы вчера с Гиллеспи ездили к физикам. Они сумели воссоздать изображение, которое передает сонар. Хотите посмотреть?
Рингсби развернул свой ноутбук. Во всю ширину экрана тонкие белые линии вибрировали, появлялись и затухали, рисуя лицо помощника.
- А вот это наш Гиллеспи, - он щелкнул парой кнопок, и на мониторе вспыхнул новый трехмерный портрет. – Физики сначала не поверили, что сонар вообще даст такое качество и разрешение.
- Какова дальность действия?
- Восемьдесят-девяносто метров, - ответил Гиллеспи. Улыбка вышла грустной – то ли он все еще переживал за Линн, то ли еще что-то... – Классная техника, правда?
- Не то слово.
С минуту все трое молчали, уставившись на экран ноутбука. Наконец, Рингсби поднялся с кресла, померил кабинет шагами и решительно произнес:
- Сэр, мы должны его остановить.
Голос Рингсби звучал пафосно, да и поза казалась картинной – он будто нарочно выбрал место возле окна, чтобы за его спиной тянулись к облакам готэмские небоскребы.
- Этот фрик в плаще перешел все границы, - продолжил Рингсби. - Сначала он устраивал самосуд и мешал полиции, но все закрывали глаза на его выходки. В том числе и мы. Это же так трогательно – у города есть свой герой, свой «темный рыцарь». Даже подражатели появились! Полиция зачесалась только когда он убил пару копов и прокурора. А ведь это лишь те жертвы, о которых мы знаем. Но ему мало. Теперь он решил устроить слежку за ФБР. Сэр, я убежден, что Линн невиновна, что этот телефон ей подсунули в магазине.
Этому парню бы в политику, подумал Кроули. Или нет? В политике нельзя верить тому, что говоришь сам.
- Допустим, - кивнул он. - В чем вы еще убеждены?
- В том, что фрик в плаще заодно с клоуном, - сказал Рингсби. – Вы же видели материалы допроса. И он не зря проник в Аркхэм, правильно?
Очень хотелось найти ошибку в доводах Рингсби. Убедить себя, что тот просто хочет выслужиться. А что, арест «темного рыцаря» - неплохое подспорье для карьеры.
- Сэр, вы же сами сказали, что наша задача – навести порядок в Готэме, - добавил Рингсби.
- За неделю, - напомнил Кроули.
... не спешить, не показывать слабину, не принимать импульсивных решений.
... не спешить.
Он выпрямился в кресле.
- Рингсби, вы сейчас же позвоните на Готэм Сентрал Ньюз. В двенадцать в эфир пойдет обычный выпуск новостей. Там должна прозвучать следующая информация: «ФБР сумело предотвратить несколько крупных терактов на транспортных узлах Готэм-Сити. Расследование идет полным ходом. Свою вину признали большинство задержанных. Главный подозреваемый в ближайшее время будет переведен в окружную тюрьму».
- А дальше?
- А дальше мы используем его собственное изобретение – инсценируем нападение клоунов на тюремную машину и попытку побега. Дадим знать о нападении Гордону и через пять минут летучая мышь будет у нас в гостях. Вы, Гиллеспи, немедленно вызовите Адамса и Джулиани в управление. С руководством спецназа я поговорю сам. Откладывать операцию нельзя.
- Тогда нам придется использовать настоящего клоуна, - Рингсби вернулся к ноутбуку.
- Это еще зачем? – спросил Кроули.
- Вы же сами видите, с каким качеством сонар передает изображение.
- Ерунда, загримируем кого-нибудь из своих.
- Если у Бэтмена уже есть портрет клоуна, он легко отличит фальшивку. Между прочим, нам придется держать телефон Линн где-то рядом. Бэтмен решит, что она тоже участвует в операции – ну а почему бы и нет?
- Вы с ума сошли.
Рингсби замотал головой.
- Не знаю, какой диагноз у этого фрика в маске, но он не дурак. Особенно если пользуется такой техникой и решил перейти дорогу ФБР.
- Если он решил перейти дорогу ФБР, то он именно что дурак, - бросил Кроули. - А если вы решили потащить клоуна в качестве приманки, то...
- Я видел его вчера. По-моему, клоун сейчас не в том состоянии, чтобы нам нужно было беспокоиться за его поведение. Тем более в наручниках. Посадим в машину с двумя сотрудниками.
Они переглянулись.
- Сэр, это наш единственный шанс, - добавил Рингсби.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

20 июля 2008 года, десять часов вечера, Готэм, ресторан «Сити Холл»

Дождавшись, когда предельно услужливый официант дольет вина и исчезнет, Брюс произнес:
- Не поверите, мне даже немного стыдно.
- Почему, Брюс?
- Мы сидим в стейкхаусе не где-нибудь, а под исторической ратушей. Тысяча семьсот какой-то год, да? И перекраиваем Готэм.
Абрахам Гольденбаум рассмеялся.
- Тысяча семьсот восемьдесят четвертый. Европу еще не потрясла французская революция, Ост-Индская компания спокойно разоряет Бенгалию, Америка только-только получила независимость. А Готэм – Готэм строился! Время сильных людей...
- Вы считаете, что оно больше не вернется?
- Зависит от нас с вами, Брюс. Знаете, тогда было не принято стесняться жестких решений или бояться нечаянно перекроить мир.
- Я не боюсь, но...
- Вы чувствуете ответственность, я понимаю. Ваши предки живут в Готэме с девятнадцатого века?
- Я всегда думал, что «шесть поколений Уэйнов» уже навязло в зубах.
- И вы не ошиблись, - Гольденбаум улыбнулся. – Но это приносит вам пользу. Вас считают за своего, вы связаны с этой землей не только особняком и свидетельством о рождении. Вы связаны с ней кровью. Это хорошо, и я повторяю, это очень выгодно для вас. Никто не сомневается в том, что ваши действия благоприятны для Готэма.
В словах про кровь было слишком много правды. Брюс нахмурился, а Гольденбаум в ответ сдвинул очки на нос и чуть прищурил глаза.
- Вы не согласны?
- Знаете, даже короли и принцы не всегда принимают решения, правильные для их государств.
- Это случается, когда у них нет хороших советников и министров, - Гольденбаум снова улыбнулся, на этот раз более скользко. – Я шучу, конечно. Поверьте, вы можете сжечь еще пару особняков и вам это простят.
- Постараюсь больше не играть со спичками.
- Верно, играть с людьми намного интереснее.
Брюс заставил себя скривить губы в ответ:
- А с деньгами?
- А с деньгами надо работать, а не играть.
- Пожалуй, вы правы.
- Во мне говорит не шесть поколений Уэйнов, а двенадцать поколений Гольденбаумов - менял, ростовщиков, торговцев и банкиров.
- Вашей семье есть что вспомнить, - согласился Брюс.
- Я последний, кто еще помнит бедность.
- Бедность?
- Кратковременную, - уточнил Гольденбаум. - Мой отец два раза терял состояние. Первый раз, когда бежал из России в Германию, сразу после революции. Тогда меня еще не было на свете. А он оставил большевикам несколько доходных домов и драгоценности. И второй раз, когда в начале тридцатых бежал из Германии в Америку. Потерял банк в Оснабрюке – вот так. Ни меньше, ни больше. Я родился в тридцать третьем, и прекрасно помню, как мать считала каждый цент. Как бы странно это не звучало, но нас спас труд. И Готэм, конечно. Здесь было за что взяться.
Брюс кивнул. Не то чтобы он не слышал истории семьи Гольденбаумов, но светские хроники не блистали такими признаниями.
- Мне пришлось столкнуться с бедностью и нищетой, пока я путешествовал, - сказал он. – По крайней мере, я видел, что это такое. Да и сам я тогда едва не потерял компанию. Хотя, конечно, это не совсем подходящий пример.
- Слышал, - кивнул Гольденбаум. – Если бы я не слышал, как вы ее вернули, наш разговор вряд ли бы состоялся.
- Меня радует ваша прямолинейность.
- Она и должна вас радовать. Я редко бываю прямолинеен. Обычно, знаете ли, не с кем. Думаю, это вам тоже знакомо.
- В каком-то смысле да.
- Ну-ну, Брюс. У вас много масок. Я подчас удивляюсь, как вы в них ориентируетесь и не путаете, какую когда носить. Вызывает восхищение.
Пришлось пожать плечами, обезоруживающе улыбнуться и спросить:
- Это вы о моем имидже или о том, как я руковожу компанией?
- Это я обо всем. И раз уж зашел разговор, замечу, что ваш финт с возвращением контрольного пакета за спиною Эрла – блестящий ход, - Гольденбаум поаплодировал и шепотом добавил. – Если бы я не знал наверняка, что вы действительно Уэйн, я бы сказал, что вы можете быть дальним родственником каких-нибудь Ротшильдов. Или даже Гольденбаумов.
- Сочту за комплимент. Знаете, мой отец был совсем другим. Он считал за честь работать в больнице, а не сидеть в офисе.
- Я рискну повторить ту фразу, которую так ненавидят большинство моих соплеменников. Впрочем, на английском она звучит не так ужасающе, как на немецком***, - Гольденбаум пригубил вина. - Каждому свое, Брюс.
- Мне пришлось стать бизнесменом, чтобы спасти компанию.
- А сейчас в вас и в ваших решениях нуждается весь Готэм. Так что не будьте так мелодраматичны. Это не такая уж плохая доля. Вряд ли бы из вас получился врач.
- Тут вы правы.
- И несмотря на явный талант к делу, роль бизнесмена – все-таки не совсем ваша роль.
- Советуете уйти пока не поздно и бросить все дела на Люциуса?
- Нет-нет, - Гольденбаум покачал головой. - Советую не стесняться решений, которые изменят судьбу Готэма. Когда вы их принимаете, вы находитесь на своем месте и вам не надо так часто менять маски.
- Никогда не собирался уходить в политику.
- Я про это и не говорил. Чтобы принимать решения, сидеть в сенате вовсе не обязательно, а иногда даже вредно. Реальной властью обладают совсем другие люди, и вы это прекрасно понимаете.
- С официальной властью тоже приходится считаться. Надеюсь, мы будем готовы к тому, какие перемены нам принесет ноябрь. Я все-таки постараюсь учесть все варианты.
- И выбрать один.
- Тот, который лучше для Готэма.
- И тот, который позволит нам сохранить позиции. Не забывайте, я на вашей стороне, Брюс. И вся моя семья – тоже. И наши друзья.
- Да, я и понятия не имел, что Готэму так надоели консерваторы.
- Они никогда не дадут вам навести порядок в городе. Им нужен свой порядок. Хромой, шаткий, но зато свой. Понимаете, все что случилось в начале июля, на самом деле принесет нам пользу. Капиталы республиканцев исчезли из банков и предприятий – значит, там нужны новые деньги, и у нас они, к счастью, есть. Мы сможем изменить все к лучшему. И меня радует, что в этот раз интересы Гольденбаумов совпадают с интересами наследника империи Уэйнов.
- Меня тоже. А что с интересами ваших друзей из Пентагона?
- Они по-прежнему хотят с нами сотрудничать, и это самое главное.
- Они разделяют ваши политические взгляды?
- Безусловно.
Брюс допил вино. Подозвал официанта, заказал кофе. С минуту они сидели молча, пока Гольденбаум не задал новый вопрос.
- Кстати, про Эрла. Я слышал, он теперь в Германии?
- Да, во Франкфурте.
- Наводите справки о бывших сотрудниках?
- Не то чтобы... Люциус видел его на каком-то мессе, вот и сказал мне, - про то, что Эрл тогда сделал вид, что не знает Фокса, Брюс говорить не стал. - Но я рад, если у Эрла все хорошо.
- А Колеман Риз?
- Понятия не имею.
- Серьезно?
- Он сам пожелал уехать. Люциус не стал настаивать и написал ему прекрасную рекомендацию.
- А вы не стали препятствовать?
- Я мало с ним общался. Кандидатуры высших менеджеров подбирает сам Люциус и обычно он не ошибается.
- За исключением тех случаев, когда юрист решает стать телезвездой.
Брюс развел руками.
- Его никто не заставлял. А если бы он не уехал, журналисты взяли бы Уэйн Энтерпрайз приступом. Они и так не давали нам покоя.
- Меня он тоже удивил. Такой подающий надежды молодой человек, кто бы мог подумать...
Когда подали кофе, Брюс воспользовался моментом, чтобы снова сменить тему:
- Ваш отец родился в России?
- И много мне о ней говорил. Вы ведь хотите, чтобы я тоже что-нибудь рассказал вам про Россию?
- Буду признателен, - Брюс посмотрел на часы и улыбнулся. – Через четыре часа я улетаю, так что самое время подготовиться.
- Мой отец был русским евреем, я – американский. Боюсь, мы многое воспринимаем по-разному. Мне не часто удавалось путешествовать, работа в банке отнимает много сил, да и я уже не молод. В России я бывал всего пару раз, и каждый раз этой стране удавалось меня поразить. В начале девяностых – отчаянием, год назад – роскошью.
- Вы были в Москве?
- И в Петербурге. Рассказывать бесполезно, их лучше увидеть своими глазами.
- У меня будет только два дня в режиме «аэропорт-гостиница-совещание-гостиница-аэропорт».
- Надо же, а я считал русских олигархов более гостеприимными. Неужели времена Троекуровых прошли?
- Времена кого?
- Троекуров – персонаж одной известной повести Пушкина. Пушкина, вы, надеюсь, знаете? – удовлетворившись кивком Брюса, Гольденбаум продолжил. – Прекрасно. Русские все же зря считают американцев необразованной нацией. Так вот, это такой барин, богатый, расточительный человек, любящий роскошь, пиры и всякие развлечения, не всегда безобидные.
- Я попросил Люциуса намекнуть, что приеду только ради дела.
- Вот оно что, - Гольденбаум не скрыл удивления. - Даже не знаю, что вам тогда рассказать.
- Тогда просто дайте совет. Как себя вести с ними?
- Не упускайте инициативы. Русские любят смелых и уважают сильных.
- Тоже самое мне сказал Люциус.
- Иначе он бы у вас не работал, верно?
- Конечно, - улыбнулся Брюс. – Если бы не он, кто знает, может, я бы еще пару раз довел компанию до краха...
- А можно задать вам вопрос, Брюс?
- Разумеется.
- Вас семь лет не было в Готэме. Газеты сперва писали о вашей смерти, потом, когда вы вернулись, только ленивый не сочинял фантастических историй о ваших приключениях. А сегодня вы сказали, что видели нищету и бедность.
- Это так.
- Чем вы занимались?
- Думаю, газеты удовлетворила бы версия о том, что я проходил лечение, скажем, в наркоклинике?
- Газеты – да.
- А вас нет?
- Вы совершенно не похожи на человека, подверженного дурным привычкам.
- Если я честно скажу, что учился, вы поверите?
Они переглянулись. В глазах Гольденбаума остался невысказанный вопрос: чему и где?
- Я учился очень многому. В первую очередь учился быть собой, - объяснил Брюс. – Вы же сами сказали, что врача из меня бы не вышло, а для роли бизнесмена мне всякий раз приходится надевать маску.
Гольденбаум кивнул. Ответ его устроил.
- И спасибо за совет, - поблагодарил его Брюс, поднимаясь из-за стола.
- Удачи в Москве, - пожелал Гольденбаум.
Через полчаса Брюс уже был дома. До самолета оставалось более трех часов, и он включил новости.
- Вы уже слышали, сэр? – спросил Альфред. - ФБР хвастается своими успехами в расследовании терактов.
- Неужели?
- Сегодня в двенадцать был маленький сюжет, а в вечернем выпуске его повторили. Я даже записал его для вас на всякий случай.
- Хорошо. Посмотрю в самолете, наверно.
- Лучше бы вам выспаться.
- Успеется... Так что там про ФБР?
- Честно говоря, ничего особенного. Утверждают, что предотвратили еще несколько терактов, но при этом никаких деталей. Задержанные дают показания, а главного подозреваемого – они именно так его называют - в ближайшее время переводят в окружную тюрьму.
- Интересно, - кивнул Брюс. – Скорей бы все это закончилось.
- Непременно закончится! – ободряюще сказал Альфред. – Расскажете, как прошел разговор с Гольденбаумом?
- Все его друзья хотят поддержать демократов и не будут мешать мне. Знаете, кажется, я переборщил с ролью молодого и не очень умного богача, - переглянувшись с дворецким, Брюс добавил. - Гольденбаум сказал, что у меня много масок.
- Он, без сомнения, очень интеллигентный человек.
- Да, - согласился Брюс. – Постараюсь это запомнить.
Запиликал телефон.
Только это был не сотовый Брюса Уэйна – а миниатюрный коммуникатор другой его ипостаси.
Брюс нажал на кнопку приема, увидел сообщение от Гордона. Прочитал.
На секунду ему показалось, что он падает с высокой башни, а крылья – крылья не раскрываются, а впереди не то черный асфальт, не то пропасть... Пропасть страшнее.
Альфред ответил настороженным взглядом, будто уже догадался, что произошло.
- Джокер сбежал, - сказал Брюс.
Своего голоса он не узнал.
А имя, которое он уже неделю пытался забыть и навсегда, начисто стереть в памяти, так, чтобы не думать и не вспоминать, это имя было произнесено вслух.
- Как сбежал?
- Они же сказали, что будут его перевозить в окружную тюрьму. Бандиты захватили фургон SWAT и напали на кортеж, чтобы освободить Джокера.
- Похоже, он повторяется, – прокомментировал Альфред.
- Не он. Его клоуны, - коротко объяснил Брюс. – Идем!
- Неужели вы поедете?
- И вы тоже.
Через двадцать безумных минут – хорошо, что в воскресенье вечером на дорогах не было пробок, хорошо, что новый боевой автомобиль, «Акробат-2» пока что с блеском выдерживал «ходовые испытания» в полевых условиях - Брюс мчался по пригороду Готэма.
Удалось обогнать две полицейские машины. Обогнать время не удалось.
Он сбавил скорость, свернул на аллею. В сотый раз проклял узкие улочки. Услышал вдалеке сирену и понял, что еще немного, и здесь будет весь спецназ Готэма.
Горящая полицейская машина, разбитый тюремный броневик, служба 911, парамедики. В глаза бросились огромные буквы FBI - белое на черном.
Синюю «тойоту» Брюс заметил на самом конце бульвара.
Обогнал фургон с надписью SWAT – интересно, это тот самый фургон, который захватили бандиты или там все-таки спецназовцы? Понял, что «тойота» мчится к магистрали. От полиции они там оторвутся – ни Джокер, ни его подельники никогда не боялись рисковать головой. Может, и от спецназа уйдут.
Но не от «Акробата».
- Магистраль E14 закрыта на ремонт, - услужливо сообщил бортовой компьютер.
Под звук сирены отставшей полиции «тойота» прошибла заграждения. Когда это Джокера и его клоунов останавливали правила?
Вслед за «тойотой» на шоссе вылетел «Акробат».
Началась старинная промышленная зона Готэма. По обоим сторонам магистрали мелькали заводы, заброшенные лет двадцать назад. Ныне – пристанища бродяг, нищих, наркоманов и криминала.
Бандиты прибавили в скорости, а Брюс уже включил систему наведения.
Слишком просто, мелькнуло у него в голове. Слишком просто.
На кой черт там задержался SWAT?
Два небольших снаряда разорвали колеса «тойоты», и метров двадцать автомобиль проехал практически на брюхе.
Брюс остановил машину, и спустя мгновение уже открывал дверцы «тойоты» и вытаскивал беглецов.
Р-раз – удар кулаком в лицо отправил водителя «тойоты» в нокаут.
Два – следующий бандит был с оружием. Револьвер полетел в сторону, бандита Брюс приложил подбородком о капот. Поднял за шкирку и добавил ребром бронированной ладони по плечу.
Три...
Брюс отдал бы очень многое, чтобы никогда больше не видеть этой рожи с разорванным ртом.
Джокер улыбался.
Он и из машины вылез практически сам, не сопротивляясь. В наручниках и потрепанном красном комбинезоне для арестованных. И теперь, даже получив в ухо и свалившись на асфальт, продолжал ухмыляться самой омерзительной на свете улыбкой. Кроваво-красной. Точно в тюрьме ему разрешили пользоваться если не гримом, то хотя бы клоунской помадой.
Четыре. Этот выскочил с другой стороны «тойоты». Тоже с оружием и каким-то жетоном в руках.
- ФБР! Именем закона вы арестованы!
- А я из ЦРУ, - сказал Брюс, разоружив четвертого бандита.
Локтем о бронированное колено – и тот упал без сознания.
В следующую секунду Брюс увидел подъезжающий фургон SWAT, а боковым зрением – отползающего к «Акробату» и все также давящегося от смеха Джокера.
Огонь из автоматов открыли сразу, как только двери разошлись в стороны. Причем без предупреждения... Значит, бандиты!
Брюс едва успел отпрыгнуть в сторону, сгреб Джокера и одним движением впихнул того на второе сиденье «Акробата». Увернулся от выстрела – пули чуть-чуть оцарапали костюм. Рванул с места, разворачивая машину.
Теперь надо было найти настоящих спецназовцев – тех, что остались позади - и сдать им преступника. Хорошо бы еще самому не попасть под пули. Посмотрим...
Он едва успел набрать скорость, как увидел выезжающую на магистраль фуру.
Оглянулся. Дорогу сзади уже перегородила другая фура.
Ну что ж, подельники клоуна подготовились хорошо.
Брюс резко потянул рукоятку на себя – и полностью отвечающий своему имени «Акробат» послушно подпрыгнул, ровной дугой огибая фуру сверху. Приземление вышло неровным, зато скорости почти не потерял.
- Остановите машину!
Громкоговоритель. Похоже, здесь уже полиция.
- Остановитесь или мы начинаем стрелять!
Секунду Брюс обдумывал, сможет ли он снизить скорость, вытолкнуть Джокера из машины на магистраль и уехать, надеясь на то, что полиция в остальных машинах – настоящая, а не переодетые клоуны. В следующий миг по «Акробату» прошлись автоматной очередью.
- Немедленно остановитесь!
Справа что-то взорвалось, и машину чуть тряхнуло. Брюс глянул вбок – похоже, что расположившийся вдоль дороги спецназ уже взялся за гранатометы.
- Ч-черт! – выругался он.
Самый простой план не сработал. Брюс прибавил скорости, решив что довезет Джокера до полицейского управления. Пусть только попробуют потерять клоуна в третий раз! Или свяжется с Гордоном, скажет, куда подъехать, а от полиции он уже научился уходить. Вот только времени так мало...
- Немедленно остановитесь!
На магистраль выехала еще одна фура. Блин, да сколько же их тут? Резко дернуть рукоятку, прыгнуть...
Взрыв не то гранаты, не то мины сорвал траекторию, и «Акробат» приземлился набок. Перевалился в горизонтальное положение, принял на себя еще одну автоматную очередь.
Брюс схватил коммуникатор.
- Вы на месте?
- Да, сэр, - ответил Альфред.
Он снова прибавил скорости, оторвался от преследователей и свернул в аллею. Прошиб деревянный забор, пролетел сквозь переулок, оставил позади еще один бульвар, разворотил металлическую ограду и очутился в темноватом дворе.
Брюс остановил машину, вытащил Джокера за шкирку, и нажал кнопку на поясе.
Автопилот завел двигатель, дал задний ход и выехал на бульвар.
Отступив в тень, Брюс слушал вой полицейских сирен и надеялся, что новая боевая машина в целости и сохранности доберется до бункера. Люциус не зря работал над усовершенствованным режимом невидимости и системой навигации.
- О, спасибо, Брюс.
- Что за...
Они переглянулись. Вечно смеющийся клоун с кровавой улыбкой и темный рыцарь Готэма.
- Представляешь, за неделю я очень устал от ФБР... хи-хи-хи, ты прямо мой герой!
Он смотрел в темные глаза перед собой и чувствовал, как падает с высокой башни, а крылья – крылья не раскрываются, и впереди его ждет страшная, зияющая пропасть...
- Брюс?
Ответил ударом в лицо. Джокер обмяк, сполз на землю и наконец-то замолчал.
Альфред прибыл на место спустя пять минут. К этому времени Брюс не нашел ничего лучшего, как завернуть клоуна в плащ. Дворецкий раскрыл дверь лимузина, подозрительно взглянул на сверток, который Брюс затолкал в салон и спросил:
- Это то, о чем я думаю, сэр?
- Да.
- И мы едем к Гордону.
- Мы едем домой.
Взгляд Альфреда был не просто выразителен – он, похоже, решил, что безумие заразно, и Брюсу пора не к Гордону и не домой, а прямиком в Аркхэм за компанию с клоуном.
- Мы везем... это...
- Он знает, кто я, - объяснил Брюс. – Нужно выяснить, что он еще успел вынюхать.
Альфред сглотнул. Надавил на газ.
А через минуту коммуникатор издал тревожный сигнал.
- Бортовой компьютер сообщает о полном уничтожении... пииииииип!
Брюс повторил ругательство, которое часто употреблял в Бутане и никогда прежде – в Готэме.
- Люциус меня за это убьет...
- Что случилось, сэр?
- «Акробат» взорвали... Альфред, все это – ловушка ФБР, понимаете? Никакого нападения не было! Они знали, что я приду за Джокером. Сообщили по телевизору, а потом позвонили Гордону, чтобы я наверняка появился!
- Гордона могли заставить работать на них, - предположил дворецкий. – Может, вам действительно не стоит сейчас с ним встречаться?
Показалось, что клоун шевельнулся под плащом. Ну и черт с ним, подумал Брюс.
- Я только не понимаю, зачем они подсунули мне настоящего Джокера?
- Не знаю, сэр. Вы хотите допросить его в бункере?
- Нет, только не в бункере. Они подстрелили «Акробат» точно у гавани и могут поставить там оцепление, а на лимузине мы не прорвемся.
- Вы на самом деле решили ехать...
- Там есть куда его спрятать.
Альфред покачал головой.
Брюс тем временем стянул броню и переоделся. Когда они очутились в гараже под отелем, вытащил из салона Джокера и поволок к лифту.
- Броню придется запереть в шкаф наверху, - сказал Брюс, открывая дверь в тайник.
- Я как раз хотел это предложить, сэр.
- Приведите его в чувство, пока я тут кое-что ищу.
- Хорошо, - пообещал Альфред. – Я только позвоню вашему пилоту, сэр.
- Зачем?
- Смею напомнить, сэр, что у вас ровно полтора часа до самолета. Если вы только не решитесь отложить завтрашний ужин в Москве, о чем тоже можно сообщить...
- Нет, - бросил Брюс. – Я успею. И звонить никому не надо.
Он тем временем освобождал тайник от ненужного хлама. Заодно нашел довольно крепкий металлический трос и наручники. Те, которые использовала полиция, Брюс считал ненадежными. По крайней мере, не для этого случая.
Трос он прикрутил к трубе, соединил с кольцом наручников, а второе кольцо застегнул на лодыжке лежащего на полу Джокера.
- Что с ним такое? – спросил Брюс, наблюдая, как Альфред стягивает красный комбинезон и осматривает клоуна. – Откуда столько крови?
- Швы чуть-чуть разошлись. Он, вероятно сопротивлялся?
- Ему очень хотелось поговорить, а мне нет, - признался Брюс. – Какие еще швы?
- Похоже, кто-то снова нарисовал ему улыбку.
- Как это?
- Не знаю, ножом или лезвием, - Альфред нахмурился. – Мне, наверно, следует обработать рану и заклеить хотя бы пластырем?
Брюс сразу не ответил.
- Вот черт. Обработай, конечно. Не хватало еще, чтобы он здесь... Думаешь, он сам себя порезал?
- Все может быть, сэр. Похоже, он начал принимать какие-то препараты - такие исколотые вены я видел только у наркоманов со стажем, - Альфред осторожно перевернул ладонь пленника и рассмотрел пальцы, а потом руки. – Вот эти красные пятна похожи на следы от электрического тока, хотя стопроцентной гарантии я не дам. Ну, а синяки и все прочее... кстати, заметьте, на лице их почти нет. Не считая «новой улыбки», лицо трогать не стали...
- Мне его пожалеть? – со злостью спросил Брюс. - Вы не забыли, кто он такой?
Дворецкий в ответ только пожал плечами.
- Он это заслужил!
- Разумеется, сэр. Я рад, что с того времени, как я оставил службу в Британии, методы работы спецслужб ничуть не изменились. Даже странно, что за неделю они не перешли к более решительным мерам.
- Альфред, что вы хотите сказать?
- Я подумал, сэр, что раз вы еще не ушли, поможете принести сюда матрас?

* Майкл Мур – американский журналист и кинорежиссёр-документалист, работающий в жанре острой социальной и политической сатиры. Широкую известность ему принесли фильмы «Боулинг для Колумбины» и антибушевский памфлет «Фаренгейт 9/11», где Мур обвиняет американского президента в подтасовке выборов в 2000 году и связи с семьёй бен Ладена.
** Теракт в Оклахома-Сити - 19 апреля 1995 года набитый взрывчаткой грузовик уничтожил федеральное здание, в котором располагался ряд правительственных учреждений и детский сад. Взрыв в Оклахома-Сити привел к гибели 168 человек и до 11 сентября 2001 года считался самым крупным терактом в истории США. По обвинению в проведении теракта был осужден и казнен 27-летний ветеран войны в Персидском заливе Тимоти Маквей. Поскольку в тот день большинство работавших в федеральном здании были отпущены на полдня, не раз выдвигалась версия о том, что ФБР либо допустило совершение теракта, либо непосредственно участвовало в его организации. Так или иначе, президент Клинтон расширил полномочия полиции и спецслужб в интересах борьбы с терроризмом.
*** Расхожее выражение «Каждому свое» звучит на английском как «To each his own» и на немецком «Jedem Das Seine». Немецкий вариант стал известен как надпись на воротах концлагерей.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 6

22 июля 2008 года, семь часов вечера, Москва, Лубянка.


Калачев привычно открыл банку, зачерпнул ложкой и скребанул по алюминиевому дну. Не поверив своим глазам, скребанул второй раз, собрав с десяток хлипких чаинок. Прежде за ним такой бесхозяйственности не числилось: это ж надо, не заметить, что на рабочем месте закончился чай.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказал Калачев. В руках он так и держал пустую банку.
- Владимир Георгиевич, - девушка протянула ему папку, - я вам перевод сделала.
- Это какой?
- Десятичасовой выпуск новостей «Готэм Сентрал». Там немного, но...
- Посмотрю. Спасибо, Настя, - кивнул Калачев.
А когда девушка закрывала дверь, снова окликнул ее.
- Настя! Извини, у вас там в референтуре чая не водится?
- Водится, - улыбнулась она. – Вам какой, зеленый тибетский или белый тайваньский?
Калачев нахмурился. Он признавал только один сорт – черный и крепкий, и заваривал его точно также, как и двадцать лет назад, и также разбавлял наполовину водой, а о зеленом, красном или не дай бог белом чае и слышать не хотел. Ирина порой посмеивалась – мол, не хватает ему «чая со слоном», а восьмилетняя дочка каждый раз требовала объяснить, причем тут слон. Да была раньше такая гадость, говорила Ирина, запах как от веника. В ответ Калачев принимался спорить и в два счета доказывал жене, что вениками – и кое чем еще – как раз пахнет ее хваленый «ройбош». Впрочем, «чай со слоном» в магазинах появился снова, и к сожалению, напомнил лишь анекдот о фальшивых елочных игрушках, которые «не радуют».
- Мне нормальный, - ответил Калачев.
В голову лезла предательская мысль: «да хотя бы проклятый липтон в пакетиках!»
- Сейчас принесу, - пообещала Настя.
Через четверь часа Калачев уже прочел все заокеанские новости и выпил полкружки душистого сладкого напитка. В коридоре раздались быстрые шаги, в дверь снова постучали, и в ту же секунду – распахнули настежь.
- Задание выполнил. Николаеву доложил.
- Похож.
- На кого похож?
- Ну, - Калачев задумался, как бы покороче сформулировать «живая иллюстрация успеха на обложке гламурного журнала», - хоть сейчас в банкиры или в депутаты.
- Вот, а ты в меня не верил, - напомнил Григорьев, снимая светло-серый плащ. Тонкий портфель «церутти» отправился на диван. – До Дерябина мне, конечно, пока далеко, но нет таких высот, которые бы мы не смогли взять, верно?
Калачев одобрительно хмыкнул. Приподнял ополовиненную кружку:
- Будешь?
- Обязательно, - Григорьев сперва устроился у столика, потом поднялся. – Слушай, давай я сам заварю. Салтыков ведь сейчас зайдет? Я тогда на всех...
- Он по делу зайдет, а не чаи гонять, - возразил Калачев.
- Правильно, тогда пусть пивка захватит, - предложил Григорьев.
Подполковник только покачал головой, и, не найдя, что ответить, спросил:
- Как там американская делегация?
- Делегация как делегация. Три юрисконсульта – как я понял, асы в своем деле. Я после встречи дерябинского юриста разговорил. Тоже пацан не промах, и то сказал, что американцы у него уже в печенках сидят, а если он с циферками или параграфами ошибется, ему Дерябин обещал показать, что такое вертикаль власти в его корпорации и куда эту вертикаль можно вставить и сколько раз... А тут, прикинь, еще Зорро.
- А он что?
Калачев аккуратно подвинул бумаги и присел на краешек стола, наблюдая, как товарищ размешивает сахар. Заварки Григорьев тоже не пожалел.
- Ну, он сначала был весь такой приветливый, с Дерябиным разве что не раскланивался. Потом больше помалкивал, иногда у своих чего-то переспрашивал.
- Соображает или на понт берет?
- Я тоже сперва думал, что на понт, - признался Григорьев, поставив кружку на стол и плюхнувшись на диван. – Мы ж там с самого утра заседали, потом Зорро на обед возили, потом по-новой... Вроде уже все обсудили и по десятому разу договор перекроили, и от этих процентов у меня уже в глазах троится, а в ушах звенит, ан нет... Зорро вдруг своего юриста окликнул, в бумажку носом ткнул, и вот тут началось по-настоящему.
- Не подписали, что ли?
- Как рогами уперся. Развесистыми такими, - Григорьев свое мнение дополнил жестикуляцией – растопырил пальцы около ушей. - Сказал, что должен со своим этим мистером Фоксом или как его там, посоветоваться. Дерябинские, впрочем, говорят, что назавтра его дожмут все-таки. Ну или долижут, это уж как придется...
- Да американцы просто цену набивают.
- Еще как, - согласился Григорьев. - Условия-то выгодные. Кстати, Николаев с аналитиками как раз сейчас «кино» смотрят. И знаешь, я ему не завидую.
- Кому это?
- Николаеву.
- Тут, Мишка, главное, чтобы Зорро завтра не упрямился и договор подписал. После этого его уже проще охаживать будет.
- Надеюсь...
- А Дерябин, значит, выигрывает в любой ситуации, - Калачев наморщил лоб. – Даже если Николаев Зорро не уломает. Молодец мужик.
- Угу, он тоже из серии «гвозди бы делать из этих людей...». Видно, что с юристов по семь шкур дерет, а самому хоть бы хны. Они с Зорро чем-то похожи.
- Серьезно?
Григорьев кивнул. Отхлебнул еще чаю.
- Слушай, а из референтуры сегодня что-нибудь было?
Калачев протянул ему подшивку листов, и несколько минут они сидели молча.
Пока Григорьев не спросил:
- Вот зачем они это во все новости уже второй день запихивают?
- На понт берут, - объяснил Калачев.
- Кого?
- А всех. Свою же полицию. Если действительно была попытка побега и замять не удалось – значит, надо очень громко про это рассказывать. А если замять не удалось, значит, было слишком много свидетелей.
- Странно, что про Зорро ни слова, - Григорьев снова пробежал глазами текст. - Он что, как раз в Москву улетел?
- Черт его знает. Я по времени посчитать пытался, выходит, Зорро еще мог дома сидеть. Конечно, если они правильное время назвали.
- А мы все-таки верным курсом идем.
- Это ты уже говорил, - напомнил Калачев. – Вчера вечером.
- Все равно. Догадались же, что Козырев сбежать решил!
- Лучше бы мы догадались, что делать, если ему сбежать не удастся, - Калачев нахмурился, полез в карман за сигаретой. – Достало уже все это читать.
Григорьев кивнул, молча соглашаясь с ним.
Три ровных стука – и в кабинет вошел Салтыков.
- Полчаса уже жду, - укорил его Калачев. – Уснул ты там что ли?
- Извиняй, - Салтыков шмыгнул носом. Подвинул себе стул и сел напротив Григорьева. – В референтуру заскочить пришлось, ну и в архив. Я ж вам и канал на Кубу готовлю, и с «Артемидой» общаюсь, и вообще я тут больной на работе сижу.
- Ладно, герой труда. Новости есть?
- Еще какие. «Артемида» говорит, что ночью двадцать первого июля ФБР какой-то танк раздолбало из гранатометов.
- Танк? – удивился Григорьев.
- Прямо на улице. Точнее, в гавани. Пока федералы оцепление ставили, полиции уже немеряно собралось. От танка почти ничего не осталось, правда, ФБР-овцы стараются не мусорить и все с собой увезли. Говорят, что на таком ваш любимый мститель в маске рассекал.
- Мститель в маске, - Калачев глянул на часы, - сейчас в «Ритце» с Дерябиным ужинает.
- О чем и речь. «Артемида» сообщила, что копы свое расследование ведут. Есть там какой-то комиссар Гордон...
- Гордон? – переспросил Калачев. Выпустил колечко дыма. – Это тот Гордон, который недавно речь толкнул и от дружбы с Зорро открестился?
- Наверно, - Салтыков снова зашмыгал носом. На этот раз погромче. - Вот черт, насморк какой-то подхватил, а вроде лето на дворе... Короче, когда этот ваш Гордон про танк узнал, он всех на уши поставил. Аж директору местного управления ФБР дозвонился. Но эксперты сказали, что останков не найдено. Значит, танк пустой ехал.
- Это как? – спросил Григорьев.
- На автопилоте, - снисходительно объяснил Салтыков.
- Офигеть...
- То есть Зорро свою машинку бросил, - Калачев дотянулся до пепельницы. - А сам что?
- На хвосте ФБР висело, а сам он, наверно, в Москву спешил, - предположил Салтыков, доставая пакет бумажных платочков. – Типа операция прикрытия.
- Понимаешь, - ответил Салтыкову Григорьев, - мы тут с Володькой прошерстили все, что за год в готэмских газетах про Зорро писали. Да, с полицией он и прежде в догонялки поиграть любил, а теперь на нем еще три трупа висит. Но его вроде как ловят, судить хотят. А вот чтобы из гранатомета по машинке...
Салтыков пожал плечами.
- За что купил, за то и продаю, - ответил он.
- Значит, другого выхода у них не было, - предположил Калачев.
- А раньше был? – спросил Григорьев. – Понимаешь, Володька, что-то там не сложилось у них. Что, если Козырев все-таки сбежал?
- С Зорро, что ли?
- А черт их знает.
- Они вроде не приятели, - возразил Калачев.
- Ты прикинь, если они оба в машине и удирают от ФБР, и у ФБР нет шансов...
- Может, ФБР это вообще специально устроило. Чтобы обоих за раз убрать. Я ж говорю, то, что они в газетах про побег пишут – это так, для понтов. Козырев исчез, Зорро исчез...
- А ФБР тянет время, - закончил Григорьев.
Они переглянулись.
Теперь Калачев уже не сомневался, что все идет верным курсом. Потушил сигарету, налил чая себе и Салтыкову, спросил:
- Слушай, а как это твоя «Артемида» так удобно устроилась, что работает в архиве и при этом в курсе всего на свете?
- А она недавно нового бойфренда завела. Лейтенант полиции, Стив Буллерби. Черномазый и тупой как пробка. Видишь, на что наши девки идут, чтобы вашего психа из Америки вытащить?
Григорьев сощурил глаза, но промолчал.
- Вот не надо так говорить, - сдержанно заметил Калачев.
- Я что-то не так сказал? - спросил Салтыков. - Канал на Кубу готов. 26, 27 и 28 июля катер будет в гавани. Если вместо Вениаминова припрется Козырев - до Кубы он без проблем доедет. Там вы его встретите, довезете в Москву. А дальше что?
- А дальше будет решать командование.
- Лукин ему тоже не доктор. Вы бы лучше сообразили, в какую психушку его пристроить.
Калачева такое заявление покоробило. Не то чтобы он про это совсем не думал. Скорее, откладывал. И Николаева на эту тему не теребил. Надеялся, что они еще успеют обговорить, да и вообще, не так страшен черт, как...
... как воочию увидел видеозапись, и человека с белилами на лице, и подчеркнутыми красной краской уродливыми шрамами, и услышал голос, а потом смех... Не зря ведь тогда Григорьев сказал, что те, кто возвращаются с того света – уже не люди.
А сейчас, после слов Салтыкова, внезапно понял, что и с этой проблемой разбираться прежде всего придется ему самому, а уже потом Лукину и Николаеву.
- Я тоже записи смотрел, где нашу гордость отечества по телевизору показывали. Может, вы ему погоны собираетесь вернуть? Нет, ну если Лубянка у нас теперь филиал Кащенко, то вперед и с песней...
Григорьев смерил его глазами.
- Ты-то что про него знаешь?
- Я с ним служил.
- А я с ним учился.
- Слышал я уже эту историю, - отмахнулся Салтыков. - Типа, был весь такой хороший парень Серега Козырев, но в 2001 году в Чечне в плен попал и это его сломало. Поэтому он, как жертва обстоятельств, ни в чем не виноват.
- Я такого не говорил, - отрезал Григорьев. - И тебе не советую.
- Лукин, что, не понимает, что с ним проблем будет больше, чем у американцев?
- Хорош обсуждать командование, - оборвал его Калачев. - За проделанную работу спасибо. Задание понял? Свободен.
Когда Салтыков закрыл за собой дверь, подполковник тяжело вздохнул.
- А я все-таки думаю, - сказал Григорьев, - что мы правильное дело делаем.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

22 июля 2008 года, восемь часов утра, Готэм, местное управление ФБР

Опять эта жара, подумал Кроули. Что за город – погода меняется каждый день. А еще вчера, между прочим...
Он поймал себя на том, что не смог вспомнить, какая погода была вчера. И позавчера тоже.
Не заметил.
Ну и черт с ней, с погодой. Вернулся к ноутбуку, открыл файл с рапортом.
Восемь тридцать – перекрыли шоссе Е14, девять пятьдесят две – спецназ занял позиции, десять сорок девять – синяя «тойота» свернула с шоссе E21 на бульвар Олд-Нэрроуз, одиннадцать шестнадцать – в центральное полицейское управление поступил сигнал о попытке побега, одиннадцать двадцать один – детектив Стивенс позвонил комиссару Гордону, одиннадцать пятьдесят семь – приказ стрелять на поражение, ноль-ноль двадцать восемь – спецназ доложил о прямом попадании и уничтожении...
Рингсби обязательно составит таблицу, решил Кроули. Проанализирует, сделает выводы и доложит по всей форме. И обязательно объяснит, где мы сделали ошибку и как он собирается ее исправить. Он это любит, объяснять. А пока что есть рапорт Крайтона. И готовое распоряжение...
... об отстранении старшего следователя Брайана Рингсби от ведения расследования по делу 654-34.
Осталось только подписать. Это легко, потому что нет ничего легче, чем переложить ответственность на чужие плечи. Это трудно, потому что Джеймс Кроули никогда так не поступал.
Ноль-ноль двадцать восемь. Разорвавший броню выстрел. Взрыв. Готэм, превратившийся в обычный американский мегаполис, зато с историей почти в три века, с ратушей и дюжиной небоскребов в девяносто этажей. Это здорово: далеко не каждый американский город может гордиться ратушей и трехсотлетними архивами. И в этом новом Готэме никто не станет мешать полиции ловить бандитов, а федеральному бюро сражаться с мафией. А вместо клоунов-террористов у нас будет Аль-Каида или Тимоти Маквей. Кто сказал, что Готэм должен отличаться от Детройта или Лос-Анджелеса?
Отсчет времени пошел с нуля.
На восьмом часу новой эры Готэма Гиллеспи позвонил на телевидение. «ФБР предотвратило попытку побега». Люди любят хорошие новости.
На десятом часу Джулиани доложил о результаты экспертизы. В железном – как бы это назвать, катафалке? – не обнаружено человеческих останков.
На двенадцатом часу пришли результаты повторной экспертизы. С подтверждением.
На тринадцатом часу в управлении ФБР появился комиссар полиции. И Кроули понял, почему решительность порой вырастает из отчаяния: Гордон отдавал себе отчет в том, что ФБР хватит его интереса для возбуждения дела. А может, и для ареста. Улик, слава богу, набралось немало. Комиссару было все равно. Он должен был узнать, что случилось.
На восемнадцатом часу Крайтон составил новый рапорт: никто из двух фриков так и не появился на улицах города. В ФБР тоже любят хорошие новости.
На девятнадцатом часу славы Джеймс Кроули сдался и уехал домой.
- Я только что смотрела телевизор, - сообщила Лиз. – Там передали, что...
Механически кивнул жене. Прошел в кухню и втянул носом аромат.
- Черт, как вкусно пахнет. Форель, что ли?
- С грибным соусом. Я сейчас подогрею, не знала, когда ты придешь.
Он попросил Крайтона звонить в любое время, едва только патрульные доложат, что видели беглецов. Выпил ведро кофе и прождал час. Засыпая, успел подумать, что у победы и поражения одинаковый мерзкий вкус подогретой в микроволновке гриль-форели.
Во вторник Кроули пришел на работу рано, бегло посмотрел полицейские сводки за ночь и понял, что ничего не изменилось.
До следующего воскресенья и решающего разговора с Вашингтоном оставалось четыре дня. Если, конечно, шеф не соизволит позвонить раньше.
И за это время надо сделать выбор между победой и поражением.
Кроули наклонился к коммуникатору:
- Боб, найдите мне Гиллеспи и Рингсби. И Крайтона тоже.
- Сейчас, сэр.
Зазвонил телефон. Увидев номер, Кроули удивился. Слишком привык, что первыми звонят республиканцы. Даже проскользнула мысль: может, и не стоит отвечать? После того, что случилось в ночь с воскресенья на понедельник, его карьера никоим образом не зависела от прихоти политиков, еще ничего не выигравших и уже заранее перекроивших США и мир.
- Дорогой мистер Кроули! Еще восьми нет, а вы на работе в такую рань? Наверно, вы и по воскресеньям сражаетесь за правопорядок?
- Иногда, - согласился Кроули.
- О, да мы просто в восхищении! Я уже рассказывал про вас Бараку. Да-да, именно ему. А завтра я обязательно скажу, что директор Готэмского управления ФБР жертвует отдыхом во имя того того, чтобы американские граждане спали спокойно. Вы настоящий пример для подражания, мистер Кроули!
- Судя по вашей решительности, вы тоже.
На астрономически малую долю секунды человек на другом конце провода замялся.
- Мне нравится ваше чувство юмора, - нашелся он. – Я вам чего звоню. Если в воскресенье вы были в управлении, то вы, наверняка, не смотрели телепередачу, где выступил эксперт в области политтехнологий, профессор...
- Напротив, - перебил его Кроули. – Мои сотрудники следят за тем, что говорят о недавних событиях в СМИ.
- Тогда, надеюсь, вы понимаете, что все это – недоразумение? Вам незачем волноваться. Никто из партии демократов не подозревает ФБР в какой-то противоправной сделке! Мы сделаем все, чтобы опровергнуть этих политологов. Обязательно посмотрите сегодняшнее интервью с нашим представителем, оно будет в шесть тридцать вечера. Кстати, как продвигается ваше расследование?
- Прекрасно, - ответил Кроули. – Каждый день мы находим все новые улики.
- Рад это слышать! А как вы сами прокомментируете то, что Маккейн отложил свой визит в Готэм?
- Это его личное дело.
- Нет, мистер Кроули, прошу прощения, но это дело нации. Президентом США хочет стать человек, которому не хватает отваги приехать в город, переживший такие потрясения. И это всего лишь после новости о предотвращении попытки побега. Кстати, а что за стрельба была на шоссе?
- Спецоперация.
- Но все закончилось хорошо, верно?
- Разумеется, - Кроули захотелось съязвить. – Надеюсь, что другой кандидат в президенты не станет переносить поездку?
- Ни в коем случае. Конечно, Барак сейчас очень загружен, но он считает делом особой важности найти время для Готэма.
- Не сомневаюсь.
- Как насчет следующего воскресенья?
Кроули ответил не сразу. Воскресенье он уже назначил рубежом. Осталось только выдержать и перешагнуть. Или упасть в пропасть.
- Так мы сможем рассчитывать на помощь ФБР? Мы уже договорились с муниципалитетом и получили разрешение на проведение митинга, но речь идет о безопасности...
- ... надежды всей прогрессивной Америки, - закончил за сенатора Кроули. – План мероприятий должен быть в течении двух часов в нашем ведомстве.
Положив трубку, Кроули подумал о том, успеет ли он выпить кофе перед следующим звонком.
Не успел.
- Добрый день, мистер Кроули, - в трубке раздался другой знакомый голос. – Такая рань, и вы уже на работе? Очень рад, очень рад.
Их клонируют, решил Кроули. Точно, их клонируют на какой-то гребаной фабрике по выпуску сенаторов.
Быть вежливым становилось все тяжелее.
- Вы что-то хотите спросить?
- К большому сожалению, мне пришлось отговорить нашего кандидата от поездки в Готэм. Я счел визит в Готэм небезопасным, а мы не имеем права рисковать, и поэтому визит переносится на несколько дней вперед.
- Если вас волнуют вопросы безопасности, пришлите новое расписание моему помощнику.
- Да, меня волнуют вопросы безопасности! Мало того, что ваше расследование зашло в тупик, так вы еще и позволили террористу сбежать. И неважно, что вам удалось предотвратить побег. Нам хватило одного только факта попытки. Попытка уже говорит о многом...
- Вы что-то хотите спросить? – с нажимом повторил Кроули.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Шумно и глубоко.
- Вы понимаете, что вы ставите под угрозу? Будущее нации, будущее Готэма, будущее наших детей! В такой момент, когда враги Америки готовы к любым провокациям, федеральное бюро дает слабину!
- Демократы с вами не согласятся.
- Что?
Кроули улыбнулся – удар достиг цели.
- Я в курсе того, что в воскресенье к вам едет Обама. Короля играет свита, и сейчас эта свита согласна рисковать королем. Им нужен ажиотаж для избирательной кампании, вот и все.
- Согласен, - сказал Кроули. - Короля действительно играет свита.
Какая ирония, подумал он. Результаты выборов в Готэме будут зависеть от того, у кого из сенаторов первым откажут нервы. А я-то думал, что это у нас работа вредная.
- Мистер Кроули, мы ведь не сомневаемся, что вы подлинный патриот Америки. И мне очень досадно, что сенатор Маккейн не сможет выразить вам признательность в эту субботу. Мы перенесли, но не отменили визит. И между прочим, мы тоже видели эту передачу пару дней назад. Мы возмущены этой клеветой в адрес вашего ведомства и считаем, что наши политические противники перешли все границы разумного. Вы же понимаете, что эта клевета – дело их рук?
- Возможно.
- Визит переносится на следующую среду. Я могу надеяться на то, что все пройдет без эксцессов?
Выдержать и перешагнуть, повторил про себя Кроули.
- Сэр, к вам Рингсби, Гиллеспи и Крайтон, - доложил Боб.
Кроули залпом допил остывший кофе, а его маленькая армия одинаково усталых и невыспавшихся людей тем временем расселась за столом.
- Новостей, я так понимаю, нет? Тогда садимся и думаем, как нам вылезти из этого дерьма.
- Сэр, кое-что есть.
В руках Гиллеспи опять держал черный кожаный портфель, только в этот раз набитый под завязку. Бумаги – их Гиллеспи слегка помял, пока вытаскивал, пара пухлых папок и две дюжины мобильных телефонов.
- Это что еще за...
Гиллеспи аккуратно раскладывал телефоны на столе - тонкие слайдеры Ортоком-5500, по двести пятьдесят долларов за штуку.
- Сэр, они все – с сонарами.
- Как это все? Они же одинаковые.
- Вот именно.
Кроули выбрал один слайдер, повертел в руках. Осторожно положил обратно на стол.
- Это не совпадение, - уверил его Гиллеспи. – В других моделях сонаров нет. Конечно, мы проверили столько, сколько смогли, чтобы не поднимать лишнего шума.
- Кто производитель?
- Уэйн Энтерпрайз.
- Нет. На каком заводе они собраны?
Если он скажет «в Китае», подумал Кроули, я проголосую за Маккейна.
- Они собраны у нас в Готэме. Уэйн Энтерпрайз теперь единственная компания, которая выпускает американские телефоны в Америке. Сэр, с Линн теперь можно снять подозрения?
- Нет, нельзя. Все они продавались в одном магазине?
- Как минимум, в трех. Мои люди опросили продавцов и менеджеров, все телефоны со склада Уэйн Энтерпрайз. Сейчас мы проверяем еще три точки, но в Готэме таких точек сотни...
- Так займитесь складом.
- Уже, - кивнул Гиллеспи. - На склад телефоны пришли с завода. Партия отгружена в середине июня.
- А есть закономерности – ну, между людьми, кому подсунули такие телефоны?
- Вряд ли, - Гиллеспи покачал головой. – Двое полицейских, наша Линн, студент-физик и его подружка, секретарша из Готэмского технического, продавщица гамбургеров из Мака – ну тот, который рядом с нами, авеню Лонг-Хиллз восемь.... Честно говоря, ничего общего я не нашел. Вчера вечером мы успели проверить восемнадцать. Тогда мы специально купили еще три, и они тоже оказались с сонарами. Конечно, остается версия, что нам их продали специально, но...
- Подождите. Вы же не хотите сказать, что все, - Кроули нахмурился, - вообще все такие слайдеры оснащены сонарами?
Очень хотелось кофе. И курить. И стакан «Джека Дэниэлза».
- А сколько всего таких телефонов в Готэме?
Гиллеспи запнулся, полез в папку и нечаянно смахнул один из слайдеров со стола. Пока он копошился и извинялся, за него ответил Крайтон:
- Более трехсот тысяч.
- Сэр, - снова Гиллеспи, - нам продолжать проверку?
- Только если вы собрались расковырять все триста тысяч, - ответил Кроули. – Черт возьми, какой там был радиус, девяносто метров? Это же весь Готэм, да? И корпорация Уэйна у нас теперь что-то вроде «Большого Брата»?
- Пока что это только предположение, - сказал Крайтон.
- Я называю это «версия», - поправил его Кроули.
- Но есть еще кое-что, - сообщил Гиллеспи, вытирая пот со лба. - Я специально спрашивал физиков. Они говорят, что сонары запускаются от сигнала со станции. Ни одного включенного не было. Причем нельзя точно сказать, когда сонары включали и включали ли их вообще.
- А какой смысл ставить в телефоны сонары и не включать их?
- Если это дело рук фрика в плаще, то даже он не сможет следить за всем, - объяснил Крайтон. – Даже если у него есть помощники, все равно нужна система, которая будет обрабатывать данные. Ну, а сонары можно активировать только когда это необходимо.
- Сэр, я вот что хотел сказать, - на лице Гиллеспи выступило смущение, и Кроули вдруг понял, что тот старательно не смотрит в сторону Рингсби, и что Рингсби все это время молчал. – Тот сонар в телефоне Линн... он так и не заработал. А я знаю Линн давно, лет семь, и могу поручиться за нее.
- То есть сонары в телефонах вообще не связаны с Бэтменом, - заключил Кроули.
- Может быть, Бэтмен связан с корпорацией?
Это был Рингсби.
Они переглянулись, и Кроули вспомнил, что на рабочем столе до сих пор лежит распоряжение об отстранении Рингсби от расследования.
Все еще не подписал. Зря, наверное. Людям с такими глазами – с такой пропастью в глазах – нельзя позволять вести расследование.
- Может быть, - повторил Кроули. – Рингсби, менее всего мне сейчас хочется выяснять, кто виноват. Но факт остается фактом – мы потеряли главного подозреваемого, и мы до сих пор не арестовали фрика в плаще. И хотя спецназ взорвал машину, эксперты считают, что там никого не было, а машина двигалась на автопилоте.
- Я беру вину на себя, - ответил Рингсби. - Это была моя идея – рассчитывать на сонары и на то, что с помощью них Бэтмен обнаружит клоуна. Но я все равно считаю, что Бэтмен работает на корпорацию. Подумайте, откуда у него взялся танк, да еще с механизмом самоуничтожения? Сколько стоит такое оборудование?
- Возможно, Рингсби прав, - ввернул Крайтон. – Мы еще вчера отвезли металлолом – то, что осталось от машины Бэтмена – в Готэмский технический. Анализ сплава будет готов завтра. Но мне кажется, нам скоро понадобится помощь маркетологов и экономистов, а не физиков. Надо посмотреть, какие компании быстрее смогут выйти из кризиса и повысить прибыли. Если в их число попадет Уэйн Энтерпрайз, значит, вся эта шумиха вокруг двух фриков только пошла им на пользу.
Кроули потер переносицу.
Осталось только отдать приказ, и ФБР начнет военные действия против Уэйн Энтерпрайз.
Он прекрасно понимал, что воевать с корпорациями бесполезно. Со спецслужбами, правда, тоже. Понимал он и другое. У компании, по крайней мере, был серьезный мотив: прибыль в кубе. Это вам не фрик в костюме клоуна, взрывающий больницы, потому что ему весело.
- И я нашел юриста, - вновь напомнил о себе Рингсби.
- Кого?
- Колемана Риза.
- Это тот болван из ток-шоу? – нахмурился Кроули. - Зачем он вам сдался?
- Он обещал выдать Бэтмена, но его запугал клоун. А потом Риз исчез.
- По вашему, Риз тоже связан с сонарами?
- Риз связан с Уэйн Энтерпрайз. Он там работал. Сэр, - перед Кроули вдруг появился прежний Рингсби, со своей удивительной смесью настойчивости, карьеризма и бесхитростности. Тот простоватый парень, который искренне считал, что постулаты религии Хаоса есть самые важные показания в деле о терактах, - я его нашел.
А веснушки – все же ярче, чем пропасть в лихорадочных глазах.
Пока еще ярче.
Этому парню Кроули верил.
- Он теперь в Канаде, под другим именем. Он же не зря смылся, правильно? Мы можем вывезти его из страны и допросить.
Если Рингсби уедет на пару дней, подумал Кроули, никакого вреда от этого не будет.
И он не будет мешать, а я смогу решить, что с ним делать дальше. А если Рингсби окажется прав, он действительно станет героем.
- Хорошо, - согласился Кроули. - Только не надо Риза тащить сюда. Поговорите с ним там. Можете взять с собой кого-нибудь из своей группы.
- Кэвендиша?
- На ваше усмотрение. В общем так, - сказал он. - У нас есть четыре дня, чтобы найти фриков.
Оглядел коллег.
А погибать придется всем вместе, подумал Кроули. И не погибать, а тонуть в дерьме, как бы тут некоторым не хотелось быть героями. Ничего, мы еще побарахтаемся, а если уйдем на дно – то без истерики и паники.
Только я не имею права утонуть. У меня есть Лиз, Майк и Дженни, а у них нет никого, кроме меня и моей дурацкой карьеры, ради которой я бросился в этот проклятый Готэм.
... а еще розовощекий Гиллеспи, который так хочет отвести удар от Линн Уильямс. Хладнокровный экс-полицейский Крайтон. Целеустремленный Рингсби со всеми своими фокусами и инициативой, которая наказуема в любой системе. Джулиани, до сих пор обиженный за то, что Кроули как-то назвал Марони «итальянцем». Смит, бывший серфингист и весьма способный аналитик. Дженкинс, с взрывным характером и сильнейшей интуицией. И Боб, старательный, трудолюбивый, со своим искренним желанием помочь...
Не утонем, ребята. Не имеем права.
- Рингсби едет в Канаду к Ризу. Крайтон – в отсутствие Рингсби вы будете отвечать за ход расследования. Первое, что вы сделаете сегодня – займитесь материалами по допросам. Второе – подключите Джулиани и поднимите все, что у нас есть на семью Уэйнов, Уэйн Энтерпрайз и на совет директоров компании. Меня в первую очередь интересуют их разработки для спецназа и военного комплекса. Только не надо шума, ладно? Гиллеспи – я хочу, чтобы вы пока оставили сонары в покое и занялись свидетелями и подозреваемыми. Если вам нужны люди – возьмите всех, кто свободен. Свяжитесь с полицией, если нужно. Поднимите все, что есть на Бэтмена. Где он чаще всего появлялся, где видели его машину. Да, и проверьте весь его маршрут в ночь с двадцатого на двадцать первое июля. Он тогда оторвался где-то в Нэрроуз. Всего на полторы минуты, и это решило все дело. И еще, поторопите физиков, которые изучают металлолом. Это не научная диссертация, мне нужны результаты завтра, самое позднее послезавтра. Всем все ясно?
Рингсби кивнул первым.
Гиллеспи сложил все свои телефоны в портфель – папки и бумаги туда больше не влезали, и ему пришлось нести их в руках. Кроули прислонился к письменному столу, и когда все трое подошли к двери, окликнул помощника.
- Рингсби, задержитесь на минутку.
- Да, сэр.
- Я тут снова читал ваш отчет по допросам, - Кроули оглянулся, пошарил по столу рукой. Как назло, распечатанный отчет оказался под кипой тоненьких папок, и едва Кроули потянул за краешек, как стопка поехала в разные стороны. – Все эти странные истории про шрамы... почему там нет вашей истории?
- Моей? – удивился Рингсби.
- Ну, вы же сами составили таблицу все этих версий, помните? – дождавшись кивка Рингсби, он продолжил. – Крайтону наш клоун рассказал историю про полицейского, Кэвендишу про расовую дискриминацию и так далее. А что этот фрик «предсказал» вам? Вы же больше всего с ним общались.
- Версий было много, - пожал плечами Рингсби. – Да, наверно, штуки четыре. Я каждый раз проваливал дело и из-за меня погибал мой товарищ.
- А дальше?
Рингсби сглотнул. Отвел взгляд в сторону окна.
- Он рассказывал их с вашей точки зрения. Как если бы он был на вашем месте, а я – его, то есть вашим помощником.
- Вот как.
- «Улыбку» он вырезал себе сам. После того как вы, то есть он ушел в отставку, а в отставку вы ушли потому что...
Рингсби вдруг поднял глаза на Кроули, и тот увидел то, что никогда бы не ожидал: страх. Голос помощника стих, он будто набирался смелости, чтобы произнести:
- По его версии, меня убьете вы.
- Дурь, - покачал головой Кроули. – Гребаный клоун!
- Гребаный клоун, - согласился Рингсби и вымученно улыбнулся.
Теперь он смотрел куда-то на стол Кроули. Страх исчез, только глаза вдруг стали стеклянными и неживыми, а губы Рингсби все еще старательно растягивал в улыбку. Кроули пожелал ему удачи в Канаде, а когда за помощником захлопнулась дверь, устроился в кресле. Пора бы навести порядок на столе, подумал он.
Перед ним, прямо на стопке отчетов и распечаток лежало неподписанное распоряжение по отстранению старшего следователя Брайана Рингсби от ведения расследования по делу 654-34.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

22 июля 2008 года, половина двенадцатого вечера, Москва

Огни чужого города, такого странного и далекого, ослепляли даже сквозь затемненные стекла лимузина. А может это просто хотелось спать. С непривычки. Все-таки другой часовой пояс.
Брюс прикрыл глаза – только на мгновение, только обмануть усталость и вернуться в яркий новый мир широких магистралей с монументальными высотками, ажурных мостов с фонарями и узеньких улочек с двухэтажными домами.
Ксения замолчала.
- Прошу вас, продолжайте, - сказал он.
Здешнее гостеприимство Брюс оценил. Еще выше он оценил ненавязчивость хозяев. Может потому, что в Готэме русских ему описывали совсем иначе. Да и Альфред рассказывал всякое, но у Альфреда свое, профессиональное...
И когда после ужина Дерябин задал вопрос, как бы мистеру Уэйну хотелось продолжить вечер, Брюс не задумываясь запросил тур по вечернему городу.
Наверно, надо было поинтересоваться, сколько стоит знаменитый крейсер «Аврора», удивиться, что корабль не продается, да и вообще, оказывается, стоит на причале совсем в другом городе. Или хотя бы выбросить пару миллионов в антикварной лавке, присмотрев очередной «царский фарфор».
Дерябин улыбнулся – с такой же улыбкой, тонкой и хищной, он сегодня закончил совещание и велел убрать бумаги с договором, неподписанным из-за упрямства американских партнеров. Сказал пару слов своему помощнику, и через десять минут в фойе появился гид, а у ресторана новый лимузин, с широким телеэкраном и шампанским в баре.
Девушку с копной каштановых волос звали Ксенией. Ее роскошную фигуру совсем не портил деловой костюм, а легкий, почти незаметный русский акцент был удивительно мил.
- Брюс, - представился он. – Никаких мистеров Уэйнов.
В ответ на банальность ожидал обычной реакции: приторного смущения и обещания называть знаменитого мистера Уэйна исключительно по имени.
- Вы не представляете, Брюс, - сообщила Ксения, - как часто я это слышу.
Она улыбнулась, лукаво, по-хулигански, и совершенно искренне. А в глазах блеснули искорки, и Брюс вспомнил другую девушку.
Девятилетняя девочка, с которой он бегал к реке, лазил по деревьям и для которой таскал сгущенку из кухни, улыбалась именно так.
И когда выросла – тоже. Только почему-то намного реже.
Ксения тем временем включила переговорное устройство и что-то сказала по-русски – нет, скорее отдала приказ – водителю. Лимузин плавно тронулся с места – навстречу фонтанам, паркам, так называемым «сталинским домам» и новостройкам в центре.
- ... называется «Город столиц». В комплексе две башни - 73-этажная «Москва» и 62-этажный «Санкт-Петербург», а вон там, слева...
- А во сколько обошлось строительство?
Ксения замялась.
- Кажется, четыреста миллионов долларов, но могу соврать. Хотите, проверю? У нас тут есть вай-фай.
- Не стоит.
Теперь надо было рассмеяться и поиронизировать над тем, что даже сейчас он думает только о бизнесе и инвестициях, налить Ксении шампанского, и как бы случайно задеть ее локоть, а потом извиниться и коснуться снова. А в отеле тоже, между прочим, есть неплохой ресторан, где для начала можно выпить коктейль. Ну то есть он сам, как всегда, будет только делать вид, что пьет. Да и не в коктейле дело, а в том, что в баре уютно, а с балкона его номера открывается потрясающий вид, и Ксении там, скорее всего, понравилось бы.
Только вот не хочется.
Наверно, это потому, что он устал. И еще этот неправильный часовой пояс. И этот неправильный город за стеклами лимузина...
... неправильный Готэм.
На другой стороне земного шара есть Готэм наоборот, и Брюс Уэйн вот уже целых полтора часа слушает истории из его жизни. Несколько названий даже запомнил. Арбат, Садовое кольцо, Китай-город. Да просто так, для тренировки памяти.
Брюс Уэйн давно – тридцать шесть часов назад - забыл, как это: быть тем Брюсом Уэйном, которого так любят дома. Любят обсуждать его забавную попытку исправить репутацию, подсчитывать сколько у него денег в кармане, посплетничать о его романтических увлечениях или поспорить, с кем он был на вечере у мэра.
Перевернутый Готэм не давал ни одного шанса притвориться.
Все маски остались дома.
- Попробую напроситься на комплимент, - слова Ксении вырвали Брюса из задумчивости. - Я вижу, вам понравился наш деловой центр.
- Вы не боитесь перекраивать свой город.
- А разве вы боитесь?
- А я только начал, - признался Брюс.
Звучало веско. И совсем не в том тоне, в котором полагалось бы разговаривать с симпатичной девушкой. Он решил перевести все в шутку:
- Вы зря спросили: я вспомнил о делах, а это значит, что мне надо позвонить и сказать кое-кому пару слов.
- Пару слов, которые изменят ваш Готэм?
- Возможно.
Улыбка в ответ на улыбку. Чертовски искренне, бывает же так.
Капли воды резко ударили по мостовой и по стеклам машины, размывая границы неба и города – начался проливной дождь.
Брюс подумал, что на улице, должно быть, очень холодно и зябко. Поежился. Отвел взгляд в сторону и потянулся к чашечкам на барном столике.
- Хотите еще кофе?
- Вообще-то это я должна за вами ухаживать.
- В другой раз, - ухмыльнулся он, налил Ксении кофе и спросил. - В «Ритц» можно проехать по набережной?
- Запросто. Брюс, а вы не любите дождь, верно?
- Люблю, но только когда я дома и мне никуда не надо идти.
- Миллионы людей не любят дождь потому, что в такую погоду грустно и одиноко.
- Не в этом дело, - Брюс покачал головой. - Дождь, прежде всего, мокрый. Я давно привык, но даже если вы... - он вовремя осекся.
- Привыкли быть в салоне «бентли» и «ламборджини»?
Умная девочка, подумал Брюс. Хорошо, что она не служит в готэмской полиции. Одно такое признание за чашечкой кофе о том, что на крышах скользко, капли все-таки затекают за маску, плащ приходится сушить, а постоянная сырость плохо действует на «волокно памяти», и у моих адвокатов добавилось бы работы.
- Я не это имел в виду, - он рассмеялся. – У меня есть старинный особняк за городом, и когда дождь заливает сад и террасу – становится неуютно.
Нужно было срочно заставить себя вспомнить, как это – быть Брюсом Уэйном, который несет всякую очаровательную чепуху на приемах, катает балетную труппу на яхте и вообще мастерски выбрасывает деньги на ветер.
Брюс Уэйн так честно и так старательно играл роль шута перед Готэмом.
Пока в городе не появился настоящий шут.
Все маски, значит, остались дома? Враг тоже.
Вспомнил, и внутри все перевернулось. Достал сотовый телефон, проверил. Час назад Альфред прислал последнее сообщение о том, что дома все в порядке.
Выпил кофе залпом и тогда заметил, как удивленно на него смотрит Ксения.
- А где вы живете?
- В Чертаново.
- Там красиво?
- Ну как вам сказать... спальный район.
- Знаете, Готэм не был бы Готэмом, если бы состоял из одних небоскребов с офисами. Так что давайте сделаем крюк, - решил Брюс.
- Зачем?
- Довезу вам домой.
- Но это же далеко.
- Мы можем сравнить наши «далеко». Я живу в тридцатимиллионном мегаполисе.
Ксения подняла бровь. Улыбнулась так, что любой другой забыл бы и про дождь, и про набережные, и про все мегаполисы мира.
- У меня есть выбор? – спросила она.
- Нет. Я подумал, что закончить вечер коктейлем будет слишком банально.
- Ладно, - она включила переговорное устройство. – Сейчас там точно нет пробок.
Из всей фразы, сказанной водителю, Брюс разобрал только что-то, похожее на слово «Варшава».
Лимузин тем временем свернул в сторону и пересек мост.
Почти всю дорогу ехали молча.
Ливень закончился, и по затемненным стеклам катились лишь редкие капли. Блики уличных ламп на мокром асфальте завораживали.
Хотелось пронзительного ветра в лицо, полета и скорости, перехватывающей дыхание.
Хотелось вновь сомкнуть глаза, но теперь он боялся. Боялся, что на секунду поверит, что едет в своем собственном лимузине, что за рулем Альфред, а рядом Рейчел, а потом все окажется неправдой.
Не зря говорят, что все мегаполисы безжалостны: в перевернутом Готэме есть девушка, похожая на Рейчел Доуз.
Другая. Но вспоминаешь – ту. Теплую, верную и очень-очень смелую.
Такую хотел. Такую помнил, даже в Тибете. Именно там, в горах, решил: вернусь и все исправлю. Исправлю Готэм, исправлю мир. Теперь я знаю как. Я стану сильным, я все исправлю, а потом женюсь на Рейчел. Потому что как же иначе?
Вернулся в Готэм. Посмотрел на фотографию родителей, и понял, что все решил правильно, и что он уже стал сильным, и теперь оставалось всего лишь исправить мир.
Только вот мир не исправил, и девушку не защитил. Теперь рядом сколько угодно теплых и мягких, выбирай любую.
А такой уже не будет никогда.
- Спасибо, - сказал Брюс. - Мне было очень интересно.
- Правда?
- А вам когда-нибудь говорили «нет»?
- Если честно, - рассмеялась Ксения, - я обычно не задаю таких вопросов клиентам.
- Значит, мне действительно достался эксклюзивный тур.
- Даже не сомневайтесь. Приедете еще раз в Москву?
- Обязательно, - пообещал он.
Над шестиполосным шоссе мелькали рекламные плакаты, а за стеклами расплывались контуры многоэтажных зданий, похожих друг на друга как родные братья и сестры и выстроенных в длинные шеренги. Брюс пытался посчитать количество этажей, и всякий раз сбивался со счета – отвлекали огоньки окон. Каждое казалось самым уютным, и в каждое хотелось заглянуть.
- Мы почти приехали, - сказала Ксения, когда лимузин вдруг свернул с шоссе вправо и поехал по узкой улице. – Спасибо.
- Не за что.
- А все-таки, почему?
Они переглянулись.
Очень хотелось галантно соврать. Не получилось.
- Знаете, я один раз не подвез домой свою знакомую. Ничего страшного не случилось. Я думал, что мои дела важнее, но потом мне очень долго было стыдно. Так что я решил отдать этот долг вам.
Взгляд – понимающий – был дороже слов.
На пути в отель Брюс все порывался позвонить домой. Чтобы удержаться, принялся вновь считать этажи в мелькающих вдоль дороги зданиях. Потом решил, что лучше заставить себя заснуть.
Полулежа, закрыл глаза.
Первым хлынуло ощущение тревоги – в последнее время, засыпая, он видел и чувствовал, как падает в пропасть. Всякий раз просыпался. Всякий раз искал рациональную причину: переутомление, перенапряжение, теперь еще неправильный часовой пояс.
Самое страшное было в том, что пропасть манила, и это он анализировать не хотел.
Я потом разберусь, сказал он себе.
Проснулся от сигнала с сотового. Точнее, со спутника. Осмотрелся – лимузин как раз пересекал Москва-реку, а дождь давно закончился.
На экране горело сообщение от Люциуса Фокса.
«Служба безопасности Уэйн Энтерпрайз зафиксировала интерес сотрудников ФБР к телефонам модели Ортоком-5500 и менеджерам в торговых точках, реализующих телефоны. Мои личные контакты в Готэмском техническом университете подтвердили информацию: специалисты федерального бюро хорошо осведомлены о всех особенностях конструкции телефонов.»
- Черт! - выругался Брюс вслух.
Его охранник, ехавший на переднем сиденье рядом с русским шофером, и до этого не издавший ни звука, мгновенно отозвался в переговорном устройстве:
- Я могу чем-то помочь, сэр?
- Все в порядке, Ник.
С Люциусом он говорил всего – сколько? три, четыре? - пять часов назад. Тогда все было в порядке. И не то чтобы он не просчитывал подобную ситуацию. Еще как просчитывал. Ну и Люциус тоже предупреждал, правда, ему этот проект никогда не нравился, да и кому понравится, когда твое изобретение используют так.
Как это он тогда сказал? Красиво и аморально? Нет, не так. Красиво, опасно, неэтично.
Неэтично, черт подери.
Неэтично – это когда полиция разводит руками от бессилия, а ФБР сначала делает вид, что в городе все в порядке, а потом ставит ловушку и решает устранить обе свои проблемы одним выстрелом из гранатомета.
Ну хватит оправдываться, сказал себе Брюс. Если они нашли один телефон с сонаром – ерунда. Мало ли откуда он взялся – уж никак не из цеха Уэйн Энтерпрайз. Но если они нашли несколько телефонов и уже занялись проверкой торговых точек – они осмелели. Значит, у них что-то есть против нас.
Что-то очень серьезное.
- Все чисто, сэр, - в номере Брюса ждал парень из его личной службы безопасности. – Мы проверили каждую комнату, и номера рядом тоже. Все в порядке, я гарантирую.
В голосе звучала гордость: обойти спецов Уэйн Энтерпрайз в таком деле, как прослушка, было практически невозможно.
- Что с видеоконференцией?
- Все готово, сэр.
Брюс коротко кивнул и прошел в комнату телекоммуникаций. Запер дверь и несмотря на заверения, решил быть осторожным.
Через тридцать секунд на экране появился Альфред. Брюс отметил, что дворецкий все также невозмутим и спокоен.
- Сэр, если вы позволите, то я прежде всего поинтересуюсь вашим самочувствием.
- Все в порядке, Альфред.
- Вы выглядите утомленным.
- Я же сюда приехал работать, нет?
- Разумеется, мастер Брюс.
Дворецкий улыбнулся, и Брюсу стало совестно. Хватило же ума попасться в ловушку ФБР, притащить домой беглого убийцу и оставить Альфреда его караулить.
- Как там у нас?
- Все в порядке, сэр.
- У вас, наверно, тоже немало работы?
- Только тот список неотложных дел по дому, что вы оставили мне. А это, к счастью, ненамного более, чем обычно. Не стоит волноваться, сэр, я неплохо справляюсь с домашними заботами. Знаете, двадцатилетний опыт соответствующей службы очень мне помогает.
Последняя фраза сказала все. А если бы Брюс не поверил словам – он бы поверил взгляду Альфреда.
- Чем вы занимались сегодня?
- Убирал комнаты. Смотрел кино – знаете, один бесконечный сериал. К сожалению, мне быстро пришлось понять, что без вас никто не оценит мои кулинарные таланты. Но вчера вечером я все же решил сварить суп.
- Суп? Здорово.
- Жду вашего возвращения в Готэм, сэр. И, осмелюсь доложить, не только я один: о вас уже спрашивают ваши... – Альфред замялся. Он явно хотел произнести слово «друзья», – ваши знакомые.
- Спасибо за новости, - ответил Брюс. – Держись.
Держись, повторил он себе. В ФБР ничего нет на корпорацию. Ничего, чтобы выйти на меня или на Люциуса. Я приеду, и снова осчастливлю полицию: отдам им клоуна. А если он и решит рассказать обо мне, так ведь ему никто не поверит, верно? Мало ли что болтает сумасшедший.
Брюс снова взял телефон. Набрал короткое сообщение:
«Абрахам, мне нужна ваша помощь. Нашим общим проектом по выпуску специальных средств связи заинтересовалось ФБР. Сведения достоверные.»
Ответ от Гольденбаума пришел через минуту.
«С удовольствием помогу».
В комнате сразу будто стало светлей и солнечней. Брюс вышел в гостиную. Заказал себе капучино, постоял у огромного окна –от пола до потолка, прямо как дома. Только за стеклом не девяностодвухэтажный «Клэнчи Электрикс» и розенфельдовские банки, а Кремль, Красная площадь и русские церкви со сложными названиями.
Он устроился на диване. На часы старался не смотреть, снова пообещав себе выспаться в самолете. Теперь главное – успешно завершить переговоры и привезти в Готэм выгоднейший контракт.
Все складывалось как надо.
Если, конечно, закрыть глаза на то, что между неудачной попыткой уничтожить Бэтмена вместе с его злейшим врагом и делом с телефонами существовала явная связь.
Кто-то в Готэме решил объявить ему войну.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 7

23 июля 2008 года, восемь часов утра, Москва, Лубянка.


- Вижу, все на месте.
Лукин прошелся по кабинету, переглянулся с Николаевым и сел напротив него.
Калачев глянул на устроившегося рядом Григорьева, потом на Салтыкова. Вот уж где картина маслом: кислый, сонный, шмыгающий носом, но очень героический разведчик. Он, конечно, и сам не выспался: так ведь это обычное дело.
Часа в три ночи их навестил Николаев, выслушал последнее донесение и отпустил всех – команду аналитиков, Калачева, Григорьева и Салтыкова – домой. Только вот домой Калачев не поехал. Устроился в кабинете на диване, мгновенно вырубился, а утром проснулся еще до будильника, от солнца – забыл опустить жалюзи. Закрылся краем пиджака и едва не уснул снова. Второй раз его растревожил забарабанивший в дверь Григорьев. Тот ворвался в кабинет подполковника ураганом:
- Я ему такую девушку подобрал, а он? Нет, ну ты посмотри, Володька? Вот ты бы с ней на экскурсию поехал или все-таки в отель? Ты посмотри на нее, посмотри! – в руки с трудом разлепившего глаза Калачева полетели фотографии симпатичной шатенки, - ты глянь, какие буфера! А глаза какие? Утонуть можно! Володя, ну ты ж меня знаешь – я на работе никогда. Не надо так на меня смотреть, наши девчонки не считаются. А с Ксюхой у меня чисто деловые отношения. Но ты глянь, ты глянь, какая девушка классная, да другой о такой всю жизнь бы мечтал. На руках бы носил! А этот, блин, гребаный...
- Он профессионал, Мишка, - ответил Калачев. - Как и мы с тобой. Давай лучше кофе заварим...
Вспоминая это, Калачев в который раз проклял привычку Лукина проводить ранние совещания. Генерал тем временем продолжил:
- Хочу напомнить, что у нас впереди очень трудный день. Так что давайте покороче, поясней и ближе к делу. Дмитрий Леонидович, с кого начнем?
- С Калачева, Василий Игнатович, - ответил Николаев.
Подполковник поднялся и выпрямился.
- Товарищ генерал, - обратился он к Лукину. – Подчиненная мне опергруппа начала наблюдение за объектом «Зорро» с момента прибытия объекта в аэропорт Шереметьево двадцать первого июля...
- Про это я прочитал, - оборвал Калачева генерал. – Мне тут сказали, у вас какая-то новая теория появилась насчет Козырева.
- Так точно, товарищ генерал, - значит, папки и распечатки пока не понадобятся. - Есть основания предполагать, что Козырев в данный момент находится на территории, принадлежащей Зорро.
Лукин наклонил голову и сейчас смотрел на него с подчеркнутым изумлением. Только что пальцем у виска не крутил.
И на том спасибо, мелькнуло в мыслях Калачева.
- В гостях, что ли?
В любое другое время подполковник и сам бы улыбнулся. А сейчас – сейчас даже у Григорьева на лбу прочертилась строгая линия. Салтыков не знал, как реагировать, и осторожно посматривал то на одного генерала, то на другого. Один лишь Николаев был спокоен и невозмутим.
- Никак нет, товарищ генерал. Скорее всего, он там удерживается против воли.
- Вы не с того начинаете, - сказал Лукин. – Три дня назад вы мне втолковывали, что едва мы побеседуем с Зорро по душам, как наш американский друг... кстати, один из самых богатых людей США... побежит вытаскивать нашего бывшего сотрудника из тюрьмы ФБР.
- Василий Игнатович, - встрял Николаев, - я вот что скажу. Никто не строил расчет на том, что американский миллионер помчится кого-то вытаскивать из тюрьмы. Мы взяли Зорро в разработку потому, что между его действиями и действиями Козырева существовала явная взаимосвязь. Мы решили, что это на самом деле наш шанс. Информация, которой мы располагаем о Зорро – бесценна. Несложно представить, что будет, попади такая информация в руки спецслужб США. И я не говорю о шантаже.
Лукин удивленно поднял бровь.
- А о чем?
- Я говорю только о том, что без нее мы не смогли бы вообще выйти на контакт с Зорро. Хотя у нас не было никакой связи с нашим бывшим сотрудником, мы фактически доверились его стратегии. Недавние события в Готэме подтвердили нашу правоту. Все СМИ сначала передали новости о том, что Козырева будут перевозить в окружную тюрьму, а затем о том, что он пытался сбежать. Кроме этого, в Готэме действует наш личный источник информации из полицейского управления, агент «Артемида». Ведет ее майор Салтыков. Салтыков, мы вас слушаем.
На этих словах Салтыков расправил плечи, а подчеркнутая усталость его исчезла.
Лишь сейчас Калачев сообразил, что раньше на совещания к Лукину Салтыкова не приглашали, и теперь майор был очень доволен видимым результатом, даже лучился от радости. Только вот незадача: он никак не мог выбрать подходящую роль. То ли изобразить подвиг просидевшего всю ночь за шифровками и невыспавшегося контрразведчика, то ли играть соцреализм – офицеру со стальной волей и спать не надо. У обоих типажей были минусы: в первом случае начальство не очень-то вдохновлялось видом уставшего сотрудника, во втором легко забывало, что ты вообще человек.
- Товарищ генерал, - доложил Салтыков, - «Артемида» сообщила следующее: в ту же ночь спецназ по приказу ФБР расстрелял из гранатомета личный бронированный автомобиль Зорро. Экспертиза показала, что машина двигалась на автопилоте и за рулем никого не было.
Лукин промолчал – как будто его и не было в кабинете. Открыл лежащее перед ним досье и принялся листать.
Калачев подумал, что никогда не видел генерала таким рассеянным. А Салтыков застыл с полуоткрытым ртом: будто никак не мог решить, доволен ли Лукин его работой или нет. Перевел встревоженный взгляд на Николаева, тот понимающе кивнул в ответ и произнес:
- На мой взгляд, это может означать следующее: ФБР пыталось задержать Зорро, используя Козырева в качестве приманки. Или же они с самого начала планировали ликвидировать их обоих. А из-за шума дело пришлось замять.
- Это только версия, - буркнул Лукин.
- А у меня их целых две, Василий Игнатович. Первая: Козырев предполагал, что ФБР пойдет на такие действия. Я имею в виду ловушку для Зорро. И вторая: Зорро удалось уйти от погони живым, причем забрав Козырева с собой.
- Зачем?
- На этот вопрос мне пока сложно ответить, хотя...
- Ладно, - махнул рукой Лукин.
Калачев даже вытянул шею – да разве с двух метров разглядишь, что там в бумагах? Фотографии какие-то, выписки.
– Знаете, где вы делаете ошибку? – спросил Лукин. - Вы исходите из того, что этот ваш Козырев умнее нас всех.
На Николаева он не смотрел – все также, нахмурившись, изучал бумаги – и не с Николаевым он спорил. С досье. С фотографиями.
- Я обо всех не говорил, - улыбнулся Николаев. – Только о себе. Что ж тут зазорного?
Хлоп! - папка с досье закрылась.
- Да ничего, - поднял глаза Лукин. - Был бы он умнее, не попался бы.
- Не буду спорить.
- Правильно, не спорьте. То, что Маккейн отложил свой визит в Готэм – это нам, конечно, на руку. Тут каждый день важен. Ну и что, за Маккейна нам тоже благодарить Козырева прикажете?
- Не совсем, Василий Игнатович. Это, скорее, круги на воде. От его деятельности.
- Не понял.
- В Готэме сейчас на первый взгляд полный бардак, верно?
- И у нас скоро такой же начнется, если мы тут дела не решим.
Николаев кивнул. Посмотрел в сторону окна, сощурился от света.
- Есть в математике такая штука – теория хаоса называется. Все, что нам кажется случайным – особенно это касается политики и экономики – на самом деле предрешено. Грубо говоря, хаос – это высшая форма порядка.
- Я разведчик, а не математик. Вы, кстати, тоже.
- Дело вот в чем. Козырев начал планировать свою, - Николаев замялся, подбирая подходящее слово, - «операцию» год назад. Если честно, даже за месяц целый штаб аналитиков не смог бы предсказать то, что ФБР решится устроить ловушку, и что оно все так пройдет, и тем более то, как на это отреагирует Маккейн. То, что Маккейн соберется в Готэм именно в этот день, и именно на столько дней отложит визит – да тут астрологи нужны, а не аналитики. Но факт остается фактом – Обама приедет в Готэм первым.
Лукин с минуту что-то обдумывал. Потеребил край досье, будто снова хотел открыть его, перелистывать страницы и спорить с фотографиями. Да только не решился.
Вытащил пачку сигарет из кармана и закурил.
- Дайте, наконец, доложить Калачеву. Вы своих людей от меня так защищаете, будто я их здесь собрал, чтобы съесть, - он хмыкнул. – Что у вас еще нового насчет Зорро?.
- Товарищ генерал, - снова начал Калачев, - как я уже сказал, мы постоянно ведем наблюдение за объектом «Зорро». Майор Григорьев также присутствовал на деловых переговорах с Дерябиным, капитан Дементьев и старший лейтенант Леушко постоянно дежурят в гостинице. По результатам оперативного наблюдения, а также анализа аудио- и видеоматериалов наши аналитики составили психологический портрет. Из их заключения следует, что объект отличается выдающимися волевыми и лидерскими качествами. Эмоционально стабилен. Конфронтацию, силовое давление и стрессы переносит спокойно, конфликтов не избегает. Также объект обладает высокой работоспособностью.
- «Гвозди бы делать из этих людей, не было б лучше в мире гвоздей», - подытожил Лукин.
Калачев заметил, как Григорьев с трудом сдержал улыбку, и решил дать товарищу высказаться.
- Майор Григорьев может подробнее рассказать о своих впечатлениях.
- Ну, пусть расскажет.
Григорьев вскочил с места.
- Товарищ генерал, вчера я вел наблюдение за объектом на переговорах, и в результате мне тоже вспомнились эти строки замечательного стихотворения. Калачев может подтвердить.
- Что?
Лукин сдвинул брови так, что Калачев затревожился за товарища. Ответил Григорьев уже не таким уверенным тоном:
- Я про гвозди, товарищ генерал.
- Ах про гвозди...
- Товарищ генерал, мне показалось, что Зорро очень похож на Дерябина.
- Григорьев! Когда кажется, креститься надо! Я вас ради этого туда послал целый день штаны протирать?
Григорьев сглотнул. Машинально поправил дорогой галстук, затеребил воротник – сегодня к одиннадцати он должен был снова подъехать к офису дерябинской компании.
- Товарищ генерал, я сопоставил то, что пишут о Зорро в готэмской прессе с его вчерашним поведением. Как будто два разных человека. В Готэме он себя ведет как, - майор пожал плечами, - прошу простить... как новый русский из анекдотов.
Лукин с размаху ткнул сигаретой в пепельницу. Молча уставился на Григорьева.
- Не тяни, Мишка, - шепнул товарищу Калачев.
А то нас тут всех сожрут, подумал он. С потрохами. И в сыром виде. А мне совсем не хочется быть генеральским завтраком.
Григорьев, поймав выразительный взгляд подполковника, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:
- Если учесть выводы наших аналитиков о его психологическом портрете, это значит, что в Москве Зорро сменил имидж. Может, потому что чувствует себя во враждебной среде. Ну, все-таки Россия в представлении американца... не тянет расслабиться. А может, он просто решил снять маску... я имел в виду не в буквальном смысле... Сегодня в четыре утра, - Григорьев зачем-то сверился с часами, - поступил отчет от Ксении Голубевой. Я ее курирую с 2007 года. Голубева работает с высокими гостями столицы. Эскорт-услуги, культурное времяпровождение - театр, казино, экскурсии... С моей подачи Дерябин ее вчера Зорро в качестве гида определил. Если вкратце, то наблюдения Голубевой вполне согласуются с моими.
- И что это значит?
- Это значит, - отозвался Николаев, - что у меня есть шансы говорить с Зорро напрямую и без экивоков.
- Ну и как вы будете строить этот разговор?
- Василий Игнатович, я вчера говорил с другими аналитиками. Спросил, что там в Готэме на рынке творится. Ну, кроме бардака. Так вот, акции Уэйн Энтерпрайз поднимаются. И вот что интересно – в рост пошли акции других предприятий, особенно тех, которые принадлежат семье Гольденбаумов. Говорят, это новый партнер Уэйна. А Гольденбаум на стороне либералов и демократов. Еще несколько банков поднялись – вроде бы дотации от Уэйн Энтерпрайз.
Николаев выдержал паузу, тягучую и вязкую. Лукин молча ждал.
- Я это к чему... К тому, что сегодня в девять часов вечера я буду говорить с человеком, который де факто управляет Готэмом. А Готэм - это такое государство в государстве. Так что я буду просить правителя государства о помиловании преступника. Вот и вся стратегия.
Генерал глянул на заместителя так, что в кабинете будто огнем полыхнуло.
- Мне по..., - Лукин с трудом сдержался, - мне безразлично, кто такой этот Уэйн и сколько у него денег. ФСБ никогда не просит. Сегодня в девять вечера вы должны взять его за яйца. Так крепко, чтобы он не дергался. И у вас есть для этого информация о его ночных миллионерских забавах.
- У нас есть патовая ситуация, Василий Игнатович, - возразил Николаев. - Если Зорро откажется, а мы сольем информацию по своим каналам в ФБР – мы в любом случае теряем Козырева. А Зорро, кстати, не дурак, и это поймет. Василий Игнатович, его прессовать бесполезно – аналитиков спросите. Там на другое давить надо. Можно мне досье Козырева?
Лукин с шумом выдохнул воздух и внезапно успокоился. Подвинул лежащую перед ним папку ближе к Николаеву и пошутил:
- Надеюсь, на встречу не потащите?
- С вашего разрешения - только одну фотографию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 12:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

23 июля 2008 года, пять часов вечера, Готэм, местное управление ФБР

Уходя на совещание, Кроули сказал секретарю:
- Соединять только с Рингсби – и немедленно!
Боб послушно кивнул, и уткнулся в свой компьютер. Сам, правда, подвинулся ближе к коммуникатору, словно боялся в решающий момент не дотянуться до кнопки.
А Кроули ушел к себе. За последние дни кабинет с громоздкой статусной мебелью стал его личной крепостью. Цитаделью. И несмотря на высоченные шкафы-стены с документами, в крепости всегда было светло. Будто солнце, спускаясь с небосвода, нарочно заглядывало сюда – скоротать вечерок, до самых сумерек.
Как и в любой цитадели, здесь готовили военные действия и строили заговоры.
- Сэр, прошу прощения, - обратился к нему Крайтон. - Рингсби больше не звонил?
- Нет, - ответил Кроули. – Но если сегодня утром он сообщил, что мистер Колеман Риз готов сотрудничать с нами, значит, нам просто надо подождать результатов. У меня нет повода сомневаться в словах Брайана Рингсби или же в его профессионализме.
Он сказал это таким тоном, будто взаправду считал помощника наиболее талантливым и незаменимым сотрудником и принимал любую критику в его адрес на свой счет.
Это было далеко не так.
Просто со вчерашнего – с того нелепого случая с так и не подписанным распоряжением – на душе скребли кошки. Злобные такие котяры с наточенными когтищами.
А главное, Кроули и сам не понимал, отчего он так на этом зациклился. Можно подумать, он раньше никого не увольнял. И увольнял, и выговоры объявлял, и снимал с руководства расследованием.
Черт подери этот Готэм вместе со всеми готэмцами.
- Бен, - Кроули смягчил тон, - давайте начнем с экономики.
Крайтон деловито кивнул. Отставил чашку с кофе в сторону – он здесь был единственный, кто поглощал кофе маленькими чашками, а не ведрышками с наклейкой «Boss». Не считая, конечно, итальянца Джулиани, который местный кофе вообще не жаловал, и время от времени на пару с Бобом давал свой фирменный спектакль: Боб учтиво предлагал свежесваренную коричневую жидкость, Джулиани сначала фыркал, презрительно мерил секретаря взглядом, читал лекцию о том, как заваривают кофе на родине его предков и советовал посетить хотя бы затрапезную итальянскую забегаловку на соседней улице – набраться опыта.
- Я обратился к нашим аналитикам и буквально час назад получил их заключение. А также прогноз по Готэму и округу. Джулиани связался с двумя экспертами из Массачусетского технологического института. В целом, - Крайтон пожал плечами, - их мнения совпадают.
- И?
- Если вкратце: после событий начала июля на местном рынке произошли существенные изменения. Из-за терактов и паники были сорваны многие сделки. Не состоялись три международные партнеринг-конференции. Из-за прекращения поставок и ситуации в гавани некоторые предприятия оказались на грани разорения. С рынком недвижимости тоже не все хорошо – на продажу выставлено рекордное число зданий и квартир, только вот никто не хочет их покупать.
Очень хотелось спросить, не был ли бывший полицейский Крайтон отличником в школе или Академии.
Наверно, был.
Наверно, там теперь даже есть спецкурс «как с умным видом рассказать шефу банальность», а на лекциях изучают творчество Скотта Адамса.*
- Вам не кажется, что про это можно прочитать в любой газете?
- Можно, - согласился Крайтон. – Но сейчас все пишут о том, как Готэм быстро справился с бедой. К сожалению, это далеко не так. Да, акции некоторых корпораций снова пошли в рост. В основном за счет искусственной накачки средств в оборот. А эксперты считают, что по крайней мере у Готэм Саут Риэл Эстейт не хватит резервного фонда на покрытие убытков. Тоже самое с кредитным банком Уолтерсов и с Фуллер Моторз. Ах да, концерн Гранд Чеддар оф Готэм, конечно, далеко не крупная рыба в мире бизнеса, но им тоже грозит разорение – сорвался договор с инвестором. Так что настоящие последствия мы увидим только через месяц-два.
- Гранд Чеддар оф Готэм? – вставил Гиллеспи. – То есть через месяц-два у нас не будет сыра?
- Привезут голландского, не волнуйтесь, – оборвал его Кроули. – Насчет корпораций есть какие-то прогнозы?
- Да. Самое главное сейчас – выжить. Тот, кто сумеет выстоять – может рассчитывать на гигантскую прибыль в будущем, когда все конкуренты просто вымрут.
- И это, естественно, Уэйн Энтерпрайз?
- В первую очередь. А также банки Гольденбаумов, Розенфельдов и Клэнчи Электрикс. Так как я вчера и сегодня занимался в основном Уэйн Энтерпрайз, то вот что я скажу. В отличие от Фуллер Моторз они решили рискнуть и начать экспансию на рынке. Например, они сейчас вкладывают огромные средства в развитие округа. Террористы ведь практически не тронули пригороды Готэма. А в Норд-Хэмптоне уже есть колледж и строится новый технологический центр. Это около тысячи рабочих мест.
- Неплохо, но в Готэме тридцать миллионов жителей.
- Это так, - снова согласился Крайтон. – Но по некоторым данным во время той истории с паромами Уэйн Энтерпрайз осталась без какого-то важного сырья. А сырье ушло в Хьюстон. По другим данным, тоже, признаю, непроверенным, в корпорации задумываются насчет строительства собственного металлообрабатывающего завода к западу от города. А это новый пригород, десять тысяч рабочих мест на заводе и еще десять тысяч – в инфраструктуре. Прибавьте к этому пятьсот миллионов долларов дотаций, которые корпорация хочет выдать на развитие малого бизнеса в округе. Пока конкуренты – например, тот же Фуллер Моторз – решили тихо переждать бурю и урезать все лишние расходы, Уэйн Энтерпрайз выбрала тактику агрессивного маркетинга.
Кроули молча кивнул. Крайтон оказался очень убедителен и сейчас совсем не походил на работягу из комиксов про Дильберта.
- Сэр, - напомнил о себе Джулиани, - я по своим личным каналам связался с муниципалитетом и кое-что узнал. Мистер Брюс Уэйн спонсирует строительство новой больницы.
- Джулиани, а вы что, не в курсе, что ФБР курирует строительство этой больницы? - спросил Кроули. – Иногда полезно интересоваться, чем заняты коллеги.
- Про больницу я слышал... Я имел в виду, что... - Джулиани едва не вжался в кресло, - что именно он, а не кто-то другой... Уэйн сам приходил к мэру... шестнадцатого июля.
- Замечательно. А еще Уэйн дал Гарсиа денег на обновление терминалов в порту.
- И это тоже, сэр.
- Я в восхищении, - зааплодировал Кроули. - Но меня сейчас интересует корпорация, а не богатенький мальчик, вдруг решивший стать большим и записаться в филантропы.
Они переглянулись с Крайтоном, когда тот неожиданно закашлял.
- Сэр, скажу сразу, что я не доверяю бульварным изданиям. Они сейчас только и пишут о том, что Брюс Уэйн решил исправить репутацию и что все это только новый имидж и дурь.
- Конечно, - согласился Кроули. – Моя жена тоже любит читать светскую хронику.
- Сэр, дело не в этом. В Готэме принято уважать династию Уэйнов. И как человек, выросший в этом городе, я верю в то, что их наследник делает свои пожертвования ради блага горожан.
Было видно, что спорить с шефом Крайтон не хочет, а согласиться не может. Гиллеспи и Смит в это время вообще смотрели в пол. А Джулиани смотрел прямо на него и хмурился.
Коренные готэмцы. Все четверо.
Чертовы коренные готэмцы с их чертовыми традициями.
- Ну так бог ему в помощь, - отмахнулся Кроули. – Пусть делает.
- Сэр, - это снова был Джулиани. - Как я уже сказал, у меня есть личные источники информации. И не только в мэрии. У меня есть агентура в элитных ресторанах. Шестнадцатого июля, после разговора с мэром, Брюс Уэйн встречался там с Абрахамом Гольденбаумом в «Метрополе».
- И о чем они говорили?
- Похоже, что о делах.
- Похоже?
- Сэр, в рейтинге самых богатых людей Готэма у Гольденбаума второе место. Это не тот человек, который будет тратить два часа на светскую болтовню.
- Джулиани, пока у ваших источников не будет конкретных сведений, все это лишь догадки.
- Сведения будут, - пообещал итальянец. - И еще, сэр. Когда Брюс Уэйн вернулся из своего семилетнего путешествия, он ничего не решал в корпорации. А спустя полгода у него уже был контрольный пакет акций.
- Если в совете директоров сидят умные люди, которые додумались до тотальной слежки за всем городом с помощью сотовых – они додумались и до того, как удобен такой «карманный олигарх». Если мы прижмем корпорацию, за все ответит Уэйн. Разве нет?
- Может быть, - нехотя признал Джулиани.
Кроули тоже не умел заканчивать спор миром.
- Кстати, объясните мне, какого черта ваш филантроп сбежал из города на семь лет?
- Сэр, он же путешествовал, - тихо напомнил Гиллеспи.
- И поэтому бросил корпорацию? В отпуск, значит, поехал?
- Есть и другие версии, - еще тише, почти шепотом. И с ноткой смущения в голосе. – Ну там лечение от зависимостей...
- У меня версия одна, - постановил Кроули. - Называется она: «безответственность».
Крайтон покачал головой.
Гиллеспи и Смит теперь смотрели не в пол, а в сторону окна. Большая разница.
Джулиани теперь уже не вжимался в кресло – и даже не хмурился – пылал праведным гневом. Вот казалось бы, ему-то какое дело до потомков английской аристократии?
Готэмцы, с чувством и про себя сказал Кроули.
- Вот что, - обратился он к своим сотрудникам. – Я ничего не имею против Брюса Уэйна. Миллиардер решил заняться благотворительностью и построить больничку – прекрасно, флаг ему в руки. Но мне придется напомнить вам, что у нас осталось три дня на поиск сбежавших фриков. Один из которых – опаснейший террорист, а второй – убийца полицейских. Убийца готэмских полицейских, если кто не понял.
Кажется, он нашел правильные слова.
Осталось только договорить.
- Мне нужны данные по корпорации. По людям, которые пойдут на все, чтобы заработать еще больше денег. И пожертвуют всем. Даже городом. Я хочу найти этих людей и остановить их.
Крайтон кивнул, и напряжение в воздухе исчезло.
Только вот самому Кроули хотелось вытереть пот со лба и, открыв окно, вдохнуть соленый и пряный ветер с моря.
- Сэр, - это был голос Смита, - помните китайскую версию, которую я разрабатывал?
- Конечно, помню.
- Мы думали, что Лау как-то связан с клоуном, а похоже, что все сложнее. В июне Лау искал контактов с Уэйн Энтерпрайз. После переговоров с советом директоров Лау неожиданно исчез. Ну, полиция обнаружила его связи с местной мафией. Через несколько дней Лау вернулся. Считается, что это именно Бэтм... фрик в плаще помог ему вернуться в Готэм. Это вполне возможно, хотя прямых улик нет. Лау просто подбросили Гордону.
- Хотел бы я знать, почему Гордон покрывает этого фрика.
- Он же официально отказался...
- Да нихрена он не отказался, - не сдержался Кроули. – Позавчера он достал все управление звонками. И все потому, что спецназ подорвал машину фрика.
- Может, в начале Бэтмен действительно помогал полиции? Если он вернул Лау...
- Может, - бросил Кроули. – Кстати, это никак не противоречит нашей рабочей версии. Если фрик в плаще работает на корпорацию – разумеется, он занялся Лау. Продолжайте копать, Смит.
- Хорошо, сэр.
- Кстати, Джулиани, вы что-нибудь нашли по разработкам Уэйн Энтерпрайз?
- Кое-что нашел.
На этих словах итальянец пригнулся – и вытащил из под стола внушительную стопку папок и бумаг.
Кроули присвистнул.
- Большинство разработок засекречено и является коммерческой тайной. Я сделал запрос в центральный архив ФБР и в Пентагон, но с этим придется подождать по крайней мере до завтра. Да и информации там до кучи... А вот это, - он похлопал рукой по стопке, - патенты Уэйн Энтерпрайз за последние двадцать лет. Я попросил подобрать то, что может представлять интерес для военной промышленности.
- Что-нибудь с сонарами?
- Пока нет, - покачал головой Джулиани. – А вот особо тонкая кевларовая броня для спецназа имеется.
- Неплохо.
- Сэр, я должен заметить, что разработками особо тонкой брони занимались не только специалисты Уэйн Энтерпрайз. Но вот что интересно – большинство засекреченных патентов взято десять-двадцать лет назад. В следующие десять лет их было на порядок меньше. А в последний год количество патентов вновь стало расти.
- Значит, новый глава совета директоров решил поработать на военпром, - заключил Крайтон.
- Это вы про Фокса?
- Сэр, - в голосе Крайтона послышалась осторожность. – У Люциуса Фокса идеальная биография. Это ведь он построил монорельс, помните? Фокс - почетный гражданин Готэма.
- Ну да, - разочарованно протянул Кроули.
Очень хотелось сказать: «еще один».
Еще один уважаемый житель Готэма. Куда не глянь – кругом одни почетные граждане, благонравные наследники династий или сплошные гольденбаумы с розенфельдами. Неважно. Важно, что все только и думают что о благополучии родного и любимого города.
И откуда в этом распрекрасном городе берутся фрики в масках и клоуны с бомбами?
- А этот Бэтмен, кстати, ведь так и не появился?
- Нет, - ответил Крайтон.
- В полицейских сводках ничего нет, - подтвердил Гиллеспи. – Я проверял.
- И клоуна нет, - заметил Кроули. - Ну и хорошо, лично я по нему не скучаю. Так. Давайте подумаем, что у нас есть на корпорацию. Первое: Колеман Риз. Если он не совсем идиот – а идиоты не делают такой карьеры, Рингсби вытрясет из него всю информацию о Бэтмене. Если мы найдем Бэтмена – мы найдем и клоуна. А так как после известных событий корпорация решила спрятать Риза подальше – юрист знает какую-то гадость. Второе: сонары. Как я понял, вы наковыряли около пятидесяти сонаров. Да, Крайтон?
- Пятьдесят семь, сэр.
- Из чего я делаю вывод, что корпорация планировала вести тотальную слежку. Третье: фрики. Это пока предположение. Оба фрика, - Кроули замялся. Нужное слово все никак не вспоминалось, – ... работают на корпорацию. Доказательств нет, кроме того что Уэйн Энтерпрайз хорошо заработала на кризисе. Что предлагаете, Крайтон?
- Предлагаю развивать линию сонаров.
- Тяжелая артиллерия?
Крайтон улыбнулся – широко и искренне. Несмотря на обилие почетных и уважаемых граждан, ему, видимо, уже понравилась идея войны с корпорацией.
- Я бы сказал, ядерное оружие, сэр. Такие улики уничтожить нельзя. А мы устроим им Хиросиму.
Улыбнулся и Кроули.
В первый раз за последние дни у него появилась надежда. А еще – вера в победу.
И настоящая версия, в которой он почувствовал правду.
- Сэр, - раздался голос Боба.
Кроули привстал, подошел к коммуникатору.
- Что там? Рингсби?
- Сэр, вас вызывают из Вашингтона.
- Соединяй...
Знаком показал сотрудникам, чтобы оставались на месте. Взял трубку.
- Добрый вечер, сэр, - приветствовал он своего шефа.
- Здравствуйте, Кроули. Я обещал позвонить в воскресенье, правда? Но вы не волнуйтесь. В воскресенье я снова позвоню и затребую отчет по фрикам.
- Буду ждать воскресенья.
- Ну и правильно. У вас там как, все хорошо?
- Мы работаем, сэр.
- А в Готэме идет дождь, правда?
- В Готэме сейчас светит солнце. Очень ясная погода, только сильный ветер с моря.
- Вот как, - в голосе шефа послышалось разочарование. – Ну ладно, солнце так солнце. А я к вам совсем по-иному вопросу. Догадываетесь?
- Не умею читать мыслей, - отшутился Кроули.
- Это хорошо, - шеф рассмеялся. - До меня дошли слухи, что вы начали какое-то телефонное расследование.
- Что?
- Корпорация Уэйн Энтерпрайз. Сотовые телефон. Черт, не запомнил, что там за модель-то была, но вы поняли, о чем я?
Кроули замялся. Он не хотел говорить об этом с шефом. Слишком рано. И уж конечно не по телефону и не при всех. А главное, он и понять не мог, как его шеф об этом узнал.
- Кроули, вы меня слышите?
- Да, сэр, - захотелось отвернуться. И смотреть в стенку, а не на Крайтона и Гиллеспи. - Мы действительно обнаружили масштабное нарушение закона.
- Какое еще к черту нарушение, Кроули? Это их проект с Пентагоном. Официальный контракт, только засекреченный. Разработка нового типа связи для армейского спецназа. Да, для наших парней, которые сейчас воюют в Афганистане и Ираке. Вот именно для них. Чтобы им лучше воевалось. Все по закону, Кроули. Кстати, испытания уже проведены и закончены.
- Сэр, - в горле был комок, склизкий и гадкий. Теперь хотелось не отвернуться, а зажмуриться. – Испытания – это тотальная слежка за жителями Готэма?
- Не знаю, Кроули. И честно говоря, знать не хочу. Испытания – это испытания. Знаете, если мне понадобится за вами следить – я уж как-нибудь обойдусь без этих дурацких мобильников.
- Это обнадеживает.
- Я рад, что вы сохранили чувство юмора. И не надо преувеличивать. В новых моделях никаких вредных примочек нет. Так что заканчивайте копать, Кроули. Вам ясно?
Сжать кулак. Так, чтобы ногти впились в ладонь. Больно-больно.
И не дышать.
И не смотреть на четверых готэмцев, так искренне верящих в родной город.
- Сэр, мне нужно официальное подтверждение того, что здесь нет нарушения закона. Мне нужно видеть контракт.
- Контракт ему нужен! Будет вам контракт. Вот прямо завтра и будет. Я к вам отправляю своего помощника. Полковник Ник Стэнтон, слышали о таком? Вечером приедет. Заодно он вам поможет разобраться с фриками и навести порядок в Готэме. А то у меня такое ощущение, что вы сами не справитесь.
- Благодарю, сэр.
- Ну вот и хорошо, Кроули. И не переживайте вы так – да, я по голосу слышу, что вы распереживались. Вы, конечно, решили, что поймали корпорацию на горячем. Зарубите на носу – мы не воюем с корпорациями. Мы с ними работаем. Они за это получают деньги, мы – телефоны для спецназа. Все в выигрыше. Полковнику Стэнтону завтра доложите о своем расследовании. Только чтобы я больше не слышал ничего про Уэйн Энтерпрайз. Ясно вам?
- Ясно.
- Да, и своим людям... у вас сейчас совещание, не так ли? Мне ваш Боб сказал, что у вас совещание. Так вот, своим людям можете рассказать. Да-да, про секретные проекты. Чтобы у вас не возникло никаких дурацких идей насчет меня и корпорации. Ну ладно, Кроули. Успехов вам.
Кроули положил трубку.
Повернулся. Сделал пару шагов до стола. Сел. Глянул в кружку – хотя бы холодного кофе хлебнуть. Как назло, ни капли.
А потом посмотрел в глаза своим людям.
Сказать, что войну они проиграли, даже не успев нанести первый удар по врагу.
- Хиросима отменяется, Крайтон, - произнес он. – У них, оказывается, контракт с Пентагоном. А сонары пойдут в телефоны для спецназа. Вашингтон настаивает на том, чтобы мы прекратили расследование.
Надо было добавить: «и вообще не дергали Уэйн Энтерпрайз».
Промолчал.
- Я понял, - ответил Крайтон.
- Гиллеспи, вы занимаетесь подозреваемыми? Продолжайте. Смит, вы и ваша группа помогает Гиллеспи. Джулиани, а вы... а вы подумайте, что нам сказать Стэнтону. Он приезжает с проверкой из Вашингтона. По делу о терактах. Советую всем подготовиться, Стэнтон человек очень серьезный. Все свободны.
Вот теперь можно отвернуться совсем.
Добрести до дурацкой пальмы, распахнуть окно и надышаться соленым морским ветром. Сейчас бы еще хлопнуть стакан «Джека Дэниэлза», и все будет полный порядок.
А потом оглянуться и выругаться.
- Крайтон, черт возьми!
- Сэр, я хотел с вами поговорить.
- Ну садитесь.
Крайтон остался стоять, будто не расслышал его, и Кроули не стал настаивать. Присел на краешек письменного стола.
- Вы вчера просили меня заняться материалами допросов.
- Точно, - кивнул Кроули. - Что-нибудь новое нашли?
- Кое-что есть. Сэр, мое заключение здесь, - ответил Крайтон. Сам он, с папкой в руках, держался прямо и спокойно и не теребил пальцами бумаги. – Я тоже присутствовал на нескольких сессиях, и поэтому я, конечно, не могу быть стопроцентно объективным.
Они переглянулись, и Крайтон начал:
- Основной вывод такой: именно допросы заставили нас сделать ошибку и пойти на риск с ловушкой. Чем больше мы увеличивали дозу препаратов или интенсивность внешних воздействий, тем больше подозреваемый начинал говорить про...
- ... про Бэтмена?
- Да, про него. И честно говоря, показаниями все это, - Крайтон потряс папкой в воздухе, - назвать сложно. Какие-то фантастические истории, угрозы, требования. Это что угодно, но не показания.
- И что вы хотите сказать?
- То, что использованные методы оказались неэффективными. Более того, подозреваемый мог привыкнуть к воздействиям...
- Особенно к лишению сна на несколько суток.
- Здесь вы правы, - кивнул Крайтон. – К этому, конечно, нет. А вот к поведению следователей...
- Это вы о себе или о Рингсби?
Крайтон словно обжегся.
Кроули вдруг показалось, что он и разговаривать уже стал с сотрудниками как его собственный шеф из Вашингтона с ним самим.
- Бен, вы хотите сказать, что Рингсби вел допросы слишком однообразно?
- Да.
- Может быть, - признал Кроули. – Может быть...
- Меня вот что еще беспокоит. «Шоковая терапия» оказалась бесполезна. Почему никто из нас не догадался, что оно не сработает?
- Спросите этого доктора, как его, Энквиста? – Кроули сложил руки на груди. - Это же с его одобрения, нет? Он у нас научное светило, а не я. И не Рингсби, кстати.
- Да. Но потом вы велели прекратить допросы, и...
- Вы к чему клоните, Крайтон?
- Картина получается странная. Сначала неэффективные допросы, потом эта дурацкая идея... могло ведь случиться так, что он вообще перестал бы говорить? А потом ловушка и побег.
- Побег с допросами никак не связан. Это наша собственная идея с сонарами.
- Вот я и говорю: странно все складывается. Сэр, дело в том, что я знаю Ника Стэнтона. Когда я работал в полицейском управлении Готэма, он к нам приезжал один раз. Знаете, навсегда запомнил.
- Головы полетели? – улыбнулся Кроули.
- Д-да, - кивнул Крайтон. - И будь я на его месте...
- Вы бы решили, что кто-то из сотрудников ФБР работает на врага.
- Именно так, сэр.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

23 июля 2008 года, десять вечера, Москва, ресторан «Метрополь»

- Вы еще не передумали улетать рано утром, Брюс?
- Увы, нет.
- Как жаль.
Выразительный укор исчез, и теперь Дарья Дерябина улыбалась. Тонко и понимающе. Она была очаровательна, особенно в своем желании показаться сдержанной и скрыть бешеный, кипучий темперамент. Еще в начале разговора подруга русского бизнесмена подчеркнула, что ничего не понимает в делах, и занимается лишь семьей и детьми – как будто Брюс собирался беседовать с ней о поставках бериллия.
При этом Дарья знала каждого из сотни гостей, отдавала приказы охране и бойко командовала сомелье. А хлесткие нотки в голосе – все же не зря говорят, что супруги всегда похожи друг на друга - выдавали что угодно, только не мягкость характера.
Брюс решил, что именно такими были русские царицы.
- Кстати, я обещала показать вам остальные залы.
- С удовольствием.
Улыбнувшись мужу и что-то шепнув ему по-русски, Дарья поставила бокал на ближайший фуршетный столик. Теперь все собравшиеся вокруг Дерябина гости смотрели только на нее и на Брюса.
- Мы с мистером Уэйном посмотрим настенную живопись.
Дерябин благожелательно кивнул.
Обогнув колонну розового мрамора, Дарья остановилась и на несколько секунд задержала взгляд наверху – так, будто она впервые видела витражный купол. Затем вновь впилась глазами в Брюса.
- Это, конечно, не дворец, - она пожала плечами. - Но вы пожелали ужин в центре города, и...
- Скромный деловой ужин, - ухмыльнулся он.
Царица рассмеялась.
- Да, - согласилась Дарья. – Вы можете себе позволить даже это.
По витой лестнице они поднимались молча.
- Этот второй этаж? – спросил Брюс.
- Да. Сначала посмотрим зал Саввы Морозова, а потом на балконы.
- Какой зал?
- Савва Морозов, - Дарья снова улыбнулась. - Еще одно сложное русское имя, да?
- Хорошо, что мне не нужно их заучивать, - пошутил Брюс. – Кто он такой?
- Наверно, самый известный российский предприниматель конца девятнадцатого века. Промышленник и меценат. Именно он построил эту гостиницу заново. Перекупил старую у купца Челышева и принялся перестраивать.
- Вы знаете столько интересных деталей.
- Все просто: моя прапрапрабабушка в девичестве была Челышева.
- То есть вы настоящая русская принцесса? – спросил Брюс. - Дарья Первая?
- Знаете, каждая женщина хочет чувствовать себя королевой.
- Казнить и миловать?
- Совсем необязательно.
Охранник в форме – на секунду Брюсу показалось, что этот парень и в самом деле паж при троне - распахнул перед ними дверь
- Здесь был кабинет Саввы Морозова, - сообщила Дарья. – Конечно, тут каждая комната имеет свою историю.
- Ваши уроки не пропали даром, - улыбнулся Брюс. - Я уже запомнил, что в ресторане выступал Ленин. А этот промышленник.. он что, действительно здесь работал?
- И даже заключал сделки, - она облокотилась о перила балкона. - Посмотрите, какой отсюда вид.
Огромный зал сиял роскошным убранством и пестрел фигурками людей, которые пришли сюда блистать и упиваться собственным блеском, и Брюсу снова, как и вчера, показалось, что он никуда не уезжал.
И никак не удавалось подобрать нейтральную и вежливую фразу в ответ.
- У вас много друзей, - сказал он.
- Да, - не без гордости согласилась Дарья.
С той же гордостью еще вчера Дерябин поинтересовался, не станет ли мистер Уэйн возражать, если на прощальный ужин придут некоторые уважаемые люди, пусть и не имеющие прямого отношения к поставкам редких металлов. Как-то: несколько человек из русского парламента – который русские называют смешным словом «Дума», пара представителей муниципалитета, дюжины две владельцев крупных строительных и прочих компаний и даже настоящий генерал из самых настоящих русских спецслужб. О генерале Дерябин добавил особо: «наш консультант. В России, знаете ли, полезно иметь связи в самых разных кругах».
Мистер Уэйн возражать не стал.
- Кажется, сейчас будет концерт? – спросил Брюс, разглядывая очередное витражное окно.
- Без вас не начнут, - улыбнулась она. – Вернемся?
- Вернемся, - кивнул он.
Они спустились вниз по той же лестнице, и болтовня у фуршетных столиков мгновенно стихла – друзья русского миллионера с неподдельным интересом разглядывали его нового партнера по бизнесу. И лишь после того, как Брюс побеседовал с вышедшим в зал шеф-поваром – и похвалил мастера за совершенно необыкновенную «дворянскую» кухню, оркестр разразился настоящей бурей звуков.
Марта Уэйн очень любила второй концерт Рахманинова и прекрасно играла на фортепиано. Почти никогда для гостей. Зато всякий раз с удовольствием для мужа и сына, и обязательно – в пятницу вечером, когда Томас Уэйн возвращался из больницы, и в воскресенье утром, когда вся семья собиралась завтракать на террасе, а Альфред – Альфред всегда слушал ее стоя, будто мама исполняла священный гимн, и никогда не садился, несмотря на настойчивые приглашения хозяев.
А однажды Брюс заметил, что Альфред так и продолжает приходить на террасу каждое воскресенье и подолгу стоять в дверях, не решаясь подойти к старому фортепиано. Но это было потом, после того как...
Вспомнил.
И сказка исчезла, тепло на сердце привычно сменилось льдом и холодом, а усталость – черт возьми, это все неправильный часовой пояс - сдавила голову железным обручем. А музыка все также звала домой.
Брюс украдкой посмотрел на часы. Одиннадцать. В Готэме, значит, три часа дня, а на сотовом – три слова от Гольденбаума и целых семь от Альфреда.
«Я все уладил».
«Все в порядке, сэр. Жду вас дома».
Действительно, пора возвращаться.
Из размышлений Брюса выдернул подошедший с переводчиком Дерябин.
Поговорить о перспективах и инвестициях. Перекинуться – снова через переводчика - парой слов с людьми из «Думы». Улыбнуться русской царице Дарье Первой. Похвалить небоскребы Делового центра, заметив, что рядом стоит глава одной из тех компаний, которые сейчас возводят новые высотные здания у Москва-реки. Побеседовать с кем-то из городской администрации – не то какой-то помощник мэра, не то еще кто-то, даже собственный переводчик не сумел определить.
Брюс и не заметил, когда около него появился тот самый дерябинский консультант из спецслужб: генерал-майор ФСБ Дмитрий Николаев. Генерал был в штатском, и весь его вид – офицерская выправка вкупе с безукоризненными манерами - не вызывал никаких ассоциаций с пресловутой Лубянкой, Сталиным или большевиками. Николаев вполне сносно говорил по-английски, а кроме того он был единственным из гостей, кого интересовали не только американские инвестиции в российскую промышленность.
- Я про Готэм очень много читал, - заявил Николаев так, словно решил доверить Брюсу государственную тайну.
А Брюс в ответ захотел спросить: для себя или по работе? Сдержался. Обошелся вежливым:
- Неужели?
- Да, - закивал Николаев. – А видел только по телевизору.
- Что ж, хороший повод приехать.
- Обязательно, - пообещал генерал. – У вас, наверно, и погода приятная, морская.
- Очень, - Брюс скривил уголок рта. - Весь июнь лил дождь. Приезжайте лучше на рождество.
- Но у вас же совсем нет зимы?
- Пару дней в году обязательно идет снег. Кстати, - Брюс снова улыбнулся, - вчера мистер Дерябин рассказал мне очень смешную историю. Об успешном русском бизнесмене, который прилетел во Флориду летом кататься на лыжах.
- И привез целый самолет снега?
- Да, именно. Вы тоже знаете эту историю? Мне очень понравилось. Надо не забыть рассказать это дома.
Николаев широко улыбнулся в ответ.
- Знаете, от всего прочитанного у меня сложилось впечатление, что Готэм не очень похож на остальную Америку.
- Это не совсем так. Скорее, остальная Америка не совсем похожа на Готэм.
- Вы бы хотели, чтобы было по-другому?
- Как вам сказать, - Брюс выдержал паузу. Вопрос был не из тех, которые задают в обычной светской беседе. – Я надеюсь, что Готэм, несмотря ни на что, сохранил лучшее, что есть в нашей нации.
- Американскую мечту?
- Американскую мечту придумали в двадцатом веке. А Готэм строили в восемнадцатом, и он ровесник США. Так вот, больше всего мне бы хотелось, чтобы мой город сохранил ценности тех людей, которые открывали Новый Свет и писали конституцию.
- Достойный ответ, - сказал Николаев. Помедлил и добавил. – А в Москве вам, наверно, все непривычно.
Брюс всмотрелся в пеструю толпу гостей, нашел Дерябина. Тот сейчас беседовал с одним из парламентариев.
Вспомнил, как Дарья рассказывала о том, что в этом зале выступал Ленин и еще кто-то из большевиков. А потом вспомнил свой разговор с Абрахамом Гольденбаумом в старинном ресторане под ратушей.
- Конечно, у нас нет Красной площади и Кремля, - сказал он. – Но знаете, вчера я проехался по здешним улицам ночью и мне казалось, что я дома.
- Мне приятно это слышать, - Николаев улыбнулся. - Значит, вам нравится ночная Москва?
- Она бесподобна, - сказал Брюс.
- Знаете, - генерал перешел на шепот. – Я тоже так думаю.
Подошедший сомелье первым делом извинился за то, что прервал их беседу, и предложил вина.
- Margaux? - поинтересовался Брюс. – Девяносто шестого года?
- Это урожай восемьдесят второго, - с гордостью заметил сомелье, поворачивая бутылку так, чтобы этикетку было лучше видно.
Брюс пригубил коллекционного вина и, с равнодушием отставив бокал, переключился на созерцание ажурной вязи на витраже. Николаев не подал и виду.
- А как у вас с пробками на дорогах?
- Очень удобно иметь свой вертолет, - честно ответил Брюс. – По крайней мере, никуда не опоздаешь.
Они переглянулись и рассмеялись, а Брюс заметил, как Дерябин салютует ему бокалом, и решил, что время не ждет, и скоро уже надо будет поблагодарить хозяина за приятный вечер.
А для начала вежливо закончить разговор с генералом.
- Возможно, - предложил Брюс, - я смогу еще что-нибудь рассказать вам о Готэме?
- Пожалуй, да. Знаете, что меня поразило? - Николаев сделал паузу, а Брюс с интересом ждал узнать, что же привлекло русского. – В Готэме есть человек, который одевается в костюм летучей мыши и помогает ловить преступников.
Брюс умело скрыл удивление.
- Ах да, - протянул он. – Есть такой.
- Когда я в первый раз прочитал о Бэтмене, я решил, что это типичная городская легенда. Слишком уж похоже на фантастическую историю.
- За пределами Готэма тоже так считают, - сказал Брюс. – Он, вроде бы, настоящий.
- Мне кажется, Бэтмен намеренно устроил эту мистификацию с костюмом. Как я понимаю, поначалу в его существование никто не верил. А все необъяснимое и непонятное вызвало ужас. Только не у мирных граждан, а у преступников.
- Да, - согласился Брюс. - В этот есть смысл.
- Им, наверно, гордится весь город?
- Не совсем. Говорят, что у него неприятности с полицией.
- А с ФБР и спецслужбами? – спросил Николаев.
- Вот уж не знаю, - Брюс пожал плечами и заставил себя улыбнуться. - Но если его поймают, думаю, эта новость дойдет даже до меня.
- Надеюсь, что его не поймают, - сказал генерал таким тоном, будто желал победы любимой бейсбольной команде. – Правда, если бы я занимался расследованием его дела, то первое, на что бы я бы обратил внимание - специальное снаряжение и бронированная машина. Вот какой вывод из этого следует?
Брюс наскоро вспоминал роль не изуродованного интеллектом миллионера. Он сыграл недоумение и неловко улыбнулся. На что Николаев хитро прищурился и заявил:
- Бэтмен - агент ЦРУ!
Они рассмеялись, и Брюс почувствовал, как с сердца упал камень. Тоже мне, это ж надо было подумать, что здесь, в Москве, кто-то догадается или вычислит...
А потом русский генерал продолжил:
- Конечно, нет, - сказал он. – Просто у вашего тайного мстителя очень много денег.
- Вы серьезно?
- Он фантастически богат, - уверил его Николаев.
Брюс поднял бокал с вином, посмотрел на свет – Margaux славилось изысканным фиолетовым оттенком.
- Большинство моих знакомых считает, что у этого фрика не в порядке с головой, - заметил Брюс. – Я тоже так думаю. Если у тебя есть деньги, то почему бы не заняться благотворительностью? Это принесет городу реальную пользу. А если хочешь геройствовать – иди работать в полицию. Вы не согласны?
- Вряд ли он хочет геройствовать, - возразил Николаев. - Мне кажется, Бэтмен просто расчищает улицы. В этом смысле он на работе, не правда ли?
- Может быть, - Брюс пожал плечами.
- Я бы даже сказал, что он настоящий профессионал.
- Интересное мнение.
- Помните историю с китайским аферистом Лау?
- Лау?
Своего голоса Брюс не узнал.
- Тот самый Лау, который пытался вести бизнес с вашей корпорацией. Потом, двадцать второго июня, он сбежал от полиции в Гонконг. А затем неожиданно вернулся в Готэм. Двадцать пятого июня вы отбыли на яхте с труппой Московского балета, - Николаев улыбнулся. – Тридцатого вы вернулись. А тем временем, двадцать восьмого июня Бэтмен провел нелегальную экстрадикцию Лау из Гонконга в Готэм. Очень, очень рискованное дело. Но то, как блестяще Бэтмен организовал операцию с нападением на небоскреб и похищением Лау, - Николаев развел руками, - и какое великолепное алиби он использовал... знаете, когда я и мои коллеги ознакомились с деталями, мы были в восхищении.
- Ваши коллеги, - механически повторил Брюс.
- Они тоже очень интересуются Готэмом.
Брюс отставил бокал и выпрямился, оценивая противника. Хуже всего – или непонятнее? - было то, что взгляд стоящего перед ним офицера не выдавал ни капли враждебности.
Небольшой оркестр играл что-то легкое, кажется, Гершвина, но бешеная пульсация крови в висках заглушала мелодию. Брюс едва не дернулся, когда рядом раздался женский голос.
- О, я вижу, вы с генералом уже подружились, - заметила Дарья Дерябина.
Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил, что надо улыбаться.
- Оказывается, у нас есть общее увлечение, - объяснил Николаев.
- Да? – удивилась она. - И какое же?
- Мы оба любим Московский балет и, - Николаев помедлил, серыми глазами посверлив собеседника, - восхищаемся талантом его солисток.
- Как жаль, что мы не знали об этом раньше, - в досаде Дарья всплеснула руками. – Анатолий с большим удовольствием смог бы что-нибудь организовать для вас, Брюс.
- Ну что вы, - ответил тот. – По-моему, вечер удался и без балета.
- По-моему, - упрекнула его Дарья, - вы весь вечер обсуждали дела.
- Когда я слушал оркестр, я думал только о музыке. А когда я говорил с вами, я забыл, зачем вообще прилетел в Москву.
- Поверю на слово, - пообещала она.
Брюс долго смотрел ей вслед, точно и его заворожила мягкая и величавая походка. Потом повернулся к Николаеву, облокотившемуся на фуршетный столик.
- Значит, ваши коллеги...
- Изучили все доступные сведения по вопросу. У нас много источников информации.
- Я уже понял, - сказал Брюс.
- Мы сделали вывод, что Бэтмен наводит порядок в городе вовсе не для того, чтобы его считали героем. Это не вопрос скромности – а скорее мироощущения.
Николаев снова сделал паузу. Молчал и Брюс.
- Когда человек хочет стать героем, - добавил генерал, - это порой приводит к драматичным последствиям.
- Вот как?
- Знаете, несколько лет назад в нашей организации служил один офицер. Выдающиеся способности, я бы даже сказал - экстраординарные. Из очень хорошей семьи, родители – дипломаты, правда, в конце восьмидесятых погибли в автокатастрофе. Вроде бы несчастный случай... Так вот, у семьи были связи, и этот человек мог сделать блестящую карьеру в любой области. Совершенно необязательно служить в органах, а тем более рисковать собой. Но он очень хотел быть героем.
- Жизнь сложилась иначе?
- Героем он не стал. Он стал профессионалом.
Брюс не понимал проводимой параллели. Бэтмен – и какой-то русский офицер спецслужб?
Ничего общего.
- Разве это плохо? – спросил Брюс.
- Это хорошо. Правда, некоторые люди считают, что при этом он перестал быть человеком.
Теперь кровь запульсировала в висках с тройной силой: интуиция била тревогу.
- А вы?
- Не знаю. Мне трудно судить, я давно его не видел.
- Что с ним случилось?
Стальные глаза противника на мгновение стали обычными серыми, и в первый раз за все время разговора Брюс неожиданно понял, что и Николаеву есть что терять.
- В силовых структурах подчас приходится принимать очень жесткие и не всегда справедливые решения. Одна из операций закончилась провалом. Насколько я могу судить, не по его вине. Мое прежнее руководство не нашло возможности спасти этого офицера.
- И что дальше?
- Мы были вынуждены оставить его в чужой стране.
- Вынуждены? – с нажимом спросил Брюс. Он и сам не понимал, почему его вдруг заинтересовала судьба совершенно неизвестного человека.
Он просто хотел понять, почему Николаев сравнивает их.
Просто понять, и только.
- К сожалению, да.
- И это вы называете «жесткие решения»? Раньше про такое говорили: предательство. Или в русских спецслужбах сдавать своих – нормально?
- Мистер Уэйн...
- Я не прав?
- Мистер Уэйн, - серые глаза снова заблестели сталью, а в голосе прозвенел металл, - ситуация была сложной. Уверяю вас, что с тех пор многое изменилось.
- Этот офицер остался жив?
- Да, но мы сами узнали об этом только недавно. Надо сказать, что его профессиональные качества ничуть не пострадали, скорее наоборот. А вот его душевное состояние оставляет желать лучшего.
- Как это понимать?
- Он стал опасен для общества. Чрезвычайно опасен. А если учесть все его знания и несомненный стратегический талант... Понимаете, у нас он одно время служил в отделе борьбы с терроризмом. Человек, который ловил террористов, прекрасно знает, где они допускают ошибки. И никогда не допустит их сам.
- То есть ваш бывший офицер теперь устраивает теракты в России?
- Не в России, - сказал Николаев. – А в США. В Готэме.
Теракты в Готэме?
В голову будто ударила молния.
Не может же быть, что...
- Я, - Брюс осекся.
Надо было продолжать говорить о себе в третьем лице. Поздно.
- Я должен его знать?
Генерал кивнул, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака фотографию, которую он положил на столик перед Брюсом.
- Полагаю, что да, - сказал Николаев.
Офицер на фотографии носил форму и погоны.
На вид лет двадцать пять-двадцать восемь. Из-под фуражки чуть-чуть выступали светлые волосы. Мягкие черты лица. Ничего особенного, а в спецслужбы не зря берут людей, которые способны затеряться в толпе.
И очень выразительные живые глаза.
Такие выразительные и знакомые, что осталось лишь дорисовать вечную улыбку, и самый гротескный в мире портрет будет готов.
Брюс отвел взгляд в сторону.
- Уберите, - сказал он, отодвигая от себя фотографию.
Николаев вздохнул.
- Мистер Уэйн, я понимаю, что согласно законам вашего штата наш бывший офицер заслужил...
- ... обитую войлоком палату.
- Может быть, - спорить Николаев не стал. - Но насколько я могу судить, следствие ФБР зашло в тупик. Это раз. В ФБР решили, что они смогут использовать арестованного для своих целей и сначала поставили ловушку на Бэтмена, а потом пытались расстрелять машину, где находились Бэтмен и... наш бывший офицер. Это два.
Генерал не договорил. Было что-то еще, это Брюс чувствовал кожей.
Мимо них прошел представитель московской администрации - не то Федотов, не то Федоров. Встревать в разговор не стал, лишь понимающе улыбнулся. Кому из двоих, Брюс так и не понял.
- Пока что выходит следующее, - продолжил Николаев. - Бэтмен вынужден покрывать не только серийного убийцу и террориста, но еще и русского шпиона. Разумеется, мистер Уэйн, это всего лишь догадка.
- Бэтмен гарантирует, что серийный убийца и террорист в самом скором времени будет возвращен в психиатрическую больницу Аркхэм. Где ему и место.
- Никто не станет держать его там. Это ведь не в интересах ФБР, верно? А он опасен. Он ведь уже сбежал из «обезьянника», верно? Про это писали газеты. А теперь он ушел во второй раз. Как ему это удалось, не знаю. Предполагаю, что он смог повлиять не следователей. Понимаете, вряд ли кто-нибудь в ФБР несколько дней назад мог вообще подумать, что они потеряют арестованного. И сейчас нет никакой гарантии в том, что он не выберется из тюрьмы в третий раз.
- Чего вы добиваетесь?
- Надеюсь, того же, чего и вы, - Николаев поднял со стола фотографию и всмотрелся в лицо-без-грима, – справедливости.
Брюса этот ответ изумил.
- И как вы ее представляете?
- Вы единственный человек, который имеет полное моральное право решать его судьбу.
- С какой стати?
- Вы очень любите свой город, - брови Николаева сдвинулись. – Так, что согласны даже рисковать жизнью каждую ночь. И вы сейчас несете самую большую ответственность за Готэм – это ведь вы взялись его перестраивать и перекраивать. Поэтому я прошу вас – и именно вас – позволить нашему бывшему офицеру вернуться в Россию.
- Вы боитесь, что он расскажет о своей службе на допросе?
Генерал покачал головой.
- Он не расскажет. Для профессионала его уровня это исключено. А если он и хотел отомстить своему прежнему руководству, то он этого уже добился.
- Тогда зачем он вам нужен?
- Зачем? Просто я не считаю, что своих офицеров можно сдавать противнику.
Николаев улыбнулся, убирая фотографию с глаз долой. Брюс помедлил с ответом, а генерал тем временем остановил официанта и что-то сказал ему по-русски.
- Мистер Уэйн, не желаете ли кофе? – спросил Николаев.
- Двойной эспрессо.
- С удовольствием, - официант разве что не кланялся.
Брюс сложил руки на груди.
- А что ожидает этого офицера после возвращения на родину?
- Скажу честно: при прежнем руководстве его бы ликвидировали, - сообщил Николаев тем же тоном, каким только что заказывал капучино.
- А я думал, вы пообещаете его вылечить и перевоспитать.
- Я обещаю только то, что буду добиваться справедливости всеми силами.
- И где же гарантия, что он не сбежит от вас в третий раз?
- Гарантии нет, - признался генерал. – Но если так можно выразиться, ему это неинтересно. У него иные счеты с нашей организацией, мистер Уэйн. И расплачиваться с ним мы будем иначе.
- И вы, конечно, всего лишь хотите исправить ошибку своего руководства?
- Да, - кивнул Николаев.
Они переглянулись.
А Брюс понял, что очень не хочет верить тому, что услышал.
И что уже поверил.
И что давно не слышал такой пронзительной правды от незнакомого человека.
В молчании дождались кофе. Брюс выпил эспрессо залпом, морщась и обжигаясь.
- Это невозможно, - вынес он вердикт. – Ваш офицер совершал преступления в США и должен ответить за них перед американским правосудием.
Николаев лишь вежливо склонил голову.
Когда Брюс, прощаясь, благодарил Дерябина за ужин, русский бизнесмен полюбопытничал:
- Я видел, вы очень долго беседовали с Дмитрием Леонидовичем. Как я и говорил, если вас интересует российский рынок, знакомство в ФСБ не повредит. Так что, надеюсь, это был полезный разговор?
- Да, - кивнул Брюс. – Узнал много нового.

* Скотт Адамс – популярный американский автор комикс-стрипов про Дильберта и нескольких книг, высмеивающих трудовые будни «офисного планктона».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 8

24 июля 2008 года, восемь часов утра, Москва, Лубянка.


- Послушал, - только и сказал Лукин, возвращая Николаеву маленький диктофон.
Широкий письменный стол пустовал: только стопочка бумаг справа, да тяжелая бронзовая пепельница рядом. Металл бликовал на солнце, пробравшемся сквозь полоски жалюзи.
Июль все еще капризничал: половину утреннего неба оттяпали серые облака.
- Расшифровку я себе оставлю, - добавил Лукин.
- Конечно, Василий Игнатович.
- А аналитики наши что?
- К сожалению, пока ничего, - Николаев пожал плечами. – В смысле, ничего нового.
Хотел добавить, что после вчерашнего ужина он и сам смог бы рассказать аналитикам все характеристики объекта.
Промолчал.
- Что собираетесь делать? – спросил Лукин.
- Действуем согласно намеченному плану.
- Вот как, - понимающий кивок. - А Наташу вы зачем сдали?
- Я не мог ограничиваться догадками и версиями. А операция по экстрадикции Лау у нас расписана по минутам. И чтобы поставить «Зорро» перед фактом о том, что мы неплохо информированы о его подвигах, мне нужен был какой-то пример, так сказать, хороший козырь...
Николаев осекся.
- Козырь, - повторил Лукин. - Вы говорили с человеком, который, если я понял правильно, терпеть не может играть.
- Так ведь я и не играл, - заметил Николаев.
Два офицера переглянулись.
- Был бы я на его месте, я бы..., - Лукин не договорил. Только сжал пальцы в кулаке, как делал всегда, когда не хотел выдавать беспокойства в разговоре с сотрудниками.
А Николаев в таких случаях старался ничего не замечать.
Привык, и давно.
- Ну а все-таки, зачем вы ему про солисток напомнили?
- Как говорится, из песни слов не выкинешь, Василий Игнатович.
Лукин в ответ покачал головой, аргумент его не впечатлил.
- Он бы все равно догадался, что это кто-то из труппы, - пояснил Николаев. И добавил. - Между прочим, «Зорро» ничего не стал отрицать. Даже того, что ему действительно пришлось бежать от полиции в обществе Козырева.
- Да, прижали вы его, - согласился Лукин. И снова стиснул пальцы так, что суставы хрустнули, - крепко прижали. А куда он поехал после ужина?
- В отель. Через час отбыл в аэропорт.
- Хорошо, что не в американское посольство: рассказывать о том, как его на каждом шагу преследуют русские спецслужбы.
- Ну, так ведь про это необязательно рассказывать в России, - Николаев легко улыбнулся. - Хватит и одного звонка в Лэнгли из Готэма.
- Ваша ирония здесь совсем не к месту.
- Прошу простить. Как вы понимаете, мне меньше всего хочется, чтобы «Зорро» позвонил в ЦРУ. Но я человек суеверный, и считаю, что самые страшные подозрения нужно высказать вслух. И тогда ничего такого не случится.
- Правда? - удивился Лукин. – Я всегда думал, что наоборот... что ж, попробую. Кстати, я все хотел спросить... Почему вы все-таки не стали разрабатывать тот вариант с обменом? Помните, была у вас такая идея. Кажется, Салтыков предложил?
- Досье на русскую мафию в Готэме? – переспросил Николаев. – Хорошая идея.
- Так чего вы ее похоронили? Это ж ценная информация. А ваш «клиент», прежде всего, бизнесмен.
- Такого уровня, что с ним не имеет смысла торговаться.
Лукин ответил не сразу. Сначала потянулся за сигаретами во внутренний карман пиджака. Закурил, придвинул к себе пепельницу – металл скрипнул по столу, - и тогда сказал:
- По-моему, вы переоцениваете «Зорро».
- Василий Игнатович, я бы сказал, что его сложно переоценить.
- Вы считаете, что он изменит свою точку зрения?
- Ни в коем случае.
- Тогда я вас не понимаю.
- Я ему дал время подумать. Перелет до Готэма длится девять часов.
- Значит, к полудню у вас должен быть готов детальный план действий на тот случай, если ваш благородный герой в плаще и маске сделает звонок в Лэнгли. Кому сливать компромат, по каким каналам, с какими журналистами говорить и как идти на контакт с ФБР.
- Майор Салтыков занимается этим уже второй день, - сообщил Николаев. – А он у нас упорный, и отличиться ему хочется. Так что справится. Но мне хочется верить, что такая схема нам не понадобится.
- На что вы надеетесь?
- На то, что «Зорро» вернется домой, - Николаев посмотрел на часы, - очень скоро, кстати, вернется. И поговорит со своим гостем.
- О чем?
- Скорее всего, о нас с вами.
- Дмитрий Леонидович, в отличие от вас, я во вменяемости вашего самого талантливого и замечательного сотрудника сильно сомневаюсь, - в голосе Лукина зазвучал хорошо знакомый сарказм. В отделе про это знали все: пока генерал-лейтенант ехидничает, с ним даже можно аккуратно не соглашаться. - Но даже я не считаю, что он решится пооткровенничать с американцем.
- Он и не решится. Думаю, говорить там будет только «Зорро».
- А Козырев, значит, будет слушать?
- Козырев будет слушать.
- А потом?
- Потом будем ждать новостей с Кубы.
Лукин снова покачал головой. Стряхнул перел с сигареты, затянулся.
- Не понимаю я вас. Вы опять полагаетесь на теорию хаоса?
- Василий Игнатович, еще неделю назад нам всем казалось, что надеяться в данном случае можно лишь на чудо. По-моему, за неделю мы сделали невозможное.
- Да? – Лукин изобразил картинное изумление. – А свою команду вы уже обрадовали? Рассказали о своих дипломатических успехах в «Метрополе»?
- Обрадовал.
- И как они?
- Подполковник Калачев завтра же отправляется на Кубу.
- Отдохнуть?
- Скорее, выполнить одно очень сложное задание, - ответил Николаев. - Может быть, самое сложное за всю жизнь.
- А с Калачевым летит отряд из «Альфы», да?
- Нет, - возразил Николаев. – Ни в коем случае.
- Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете? И что вы сейчас, возможно, подставляете второго своего офицера?
Голос зазвенел металлом, злым, яростным, раскаленным добела.
А от слов про второго офицера – оглушило, да так, что Николаеву показалось, будто сейчас ему придется перекричать бурю.
- Калачев справится, - произнес он.
- Как Вениаминов и Кривин?
Николаев промолчал.
- Вы ведь тоже были в штабе, который готовил операцию в Колумбии. И ваш Козырев это наверняка помнит. А теперь вы подсылаете к нему Калачева. Что из этого следует?
- Я был в том штабе, - кивнул Николаев. - И не перекладываю свою вину на кого-то другого. Если бы я мог поехать на Кубу сам, я бы...
- Вы нужны мне здесь, - отрезал Лукин. – В Москве. Попробуйте понять, что кроме ситуации с вашим бывшим офицером у вас есть и другие обязанности, не менее важные. Так что это исключено.
- Значит, будем ждать новостей от Калачева.
Генерал-лейтенант потушил сигарету. Растер глаза – выглядел Лукин сейчас так, словно это он, а не его заместитель не спал всю ночь.
- Я помню, вы говорили, что у вас уже рапорт готов на имя Бортникова.
- Черновик.
- Ну да. Стратегия дестабилизации и прочее. Не забыл. Но вам не приходило в голову такое простое решение: если Козыреву удастся сбежать от «Зорро», и не попасться второй раз в руки ФБР или, не дай бог, ЦРУ, это значит, что у американцев исчезает последняя возможность обвинить нас в событиях в Готэме. Козырев, к счастью, действовал практически независимо. Ух не знаю, как он там людей набирал, но... Вон, следствие идет уже две недели, а ни одного человека из нашей резидентуры так и не задержали.
- Да, агентурная работа на уровне, - ввернул Николаев. – Я это в рапорте тоже отметил, кстати.
Лукин сделал вид, будто не расслышал его. И продолжил:
- Скажем так, если Козырев исчезнет из Америки, но не доедет до Кубы, а тем более до России...
- ... то зачем мы это все затеяли?
- А вам не кажется, что это самый лучший и удобный вариант? Мне вчера прислали результаты соцопроса по Готэму. Рейтинг Обамы поднялся, а если он туда припрется раньше Маккейна, и выступит перед избирателям – а он, кстати, умеет, то игра решена.
- Я на это пойти не могу.
- Я знаю, - сказал Лукин. - Я просто хочу, чтобы вы правильно поняли приоритеты нашей организации. Перед нами поставили задачу - повлиять на результаты выборов. Конечно, нужно еще до ноября дожить. Но уже сейчас понятно, что в Готэме проголосуют так, как надо.
- Благодаря кому?
- Благодаря нам.
Николаев многозначительно вздохнул.
- Алексеенко бы с вами согласился.
- А я, между прочим, Алексеенко очень уважаю. Повторяю еще раз: я своих решений не меняю. Так что Козырева мы вытащим. Просто я, знаете ли, за Кубу волнуюсь...
- За Кубу?
- И за Москву тоже.
- По-моему, это вы зря.
- А я в последнее время новости часто смотрю, Готэм Сентрал Ньюз называется. Чем больше смотрю, тем... – генерал-лейтенант махнул рукой. - Вы, очевидно, для Козырева уже какое-то будущее придумали? Так вот, будущего у таких как он, нет. И быть не должно. Все, что его ждет здесь – это трибунал за убийство Вениаминова и Кривина.
- Вениаминова и Кривина вы уже не вернете, зато...
- Я с отцом Кривина в школе учился, - Лукин потер переносицу. – Он в министерстве финансов, я здесь... ну и что я ему скажу? Что я сейчас курирую спецоперацию, чтобы вытащить человека, который его сына убил?
- Нет, - покачал головой Николаев. – Только то, что Юрий Кривин погиб при выполнении задания. И что он погиб героем. Василий Игнатович, в ваших силах вернуть...
- Я не буду ради этого ставить под удар других офицеров. Наших действующих офицеров, - подчеркнул Лукин. - Так что встречать его должен не Калачев, а «Альфа». Упаковать и доставить в Москву. А здесь уж мы разберемся.
- Разберемся, конечно.
- Между прочим, он опасен!
Николаев улыбнулся – широко и искренне.
Он только сейчас заметил, что серые облака на небе совсем растворились – вон, даже сквозь полоски жалюзи видно, как солнечный свет, пока еще по-утреннему мягкий, залил улицы.
- Василий Игнатович, когда в этом здании будут работать неопасные люди, все наше ведомство придется закрыть, а личный состав отправить воспитателями в ясли.
Лукин очень хотел ответить – это Николаев понял по его взгляду, и не в первый раз оценил выдержку начальства.
Прошла минута, генерал-лейтенант забарабанил пальцами по столу и произнес:
- Подстраховка Калачева спецназом обязательна. Один он туда не поедет. Как вы это организуете – ваше дело. Да, и если появятся какие-то новости по Готэму – доложить немедленно, в любое время.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

24 июля 2008 года, восемь часов утра, Готэм, местное управление ФБР

Еще вчера вечером воздух был раскален солнцем так, что половина города попряталась по домам, а другая половина, напротив, высыпала на улицы, делая вид, что этот немыслимый ад - обычная погода для Готэма, и наконец-то настало настоящее лето, не хуже, чем в каком-нибудь Техасе. Даже на рассвете чувствовалась духота. Кроули привык вставать рано, идти на террасу или на балкон, и выкуривать одну сигарету натощак. Теперь он больше не курил, а привычка проводить пять минут перед завтраком в утренней прохладе осталась.
И только когда он сел в машину, первые робкие капли дождя неслышно ударились о переднее стекло, смывая безветрие в воздухе, штиль на море и кажущееся совершенно невыносимым затишье в городе.
Кроули ехал в управление – а за ним темнело и хмурилось небо, и, точно вдогонку, слышал он раскаты грома за спиной.
Гроза ему нравилась. А эта гроза – первая в Готэме, которую он застал за то время, пока жил здесь – особенно. И едва не впервые в жизни ему не хотелось вспоминать, что он еще вчера – или неделю, а то и месяц назад – напланировал на этот день, не хотелось готовиться к разговору со Стэнтоном и тем более думать о том, что ждет их в воскресенье. Когда истечет срок.
- Добрый день, - поздоровался Крайтон, открывая дверь в кабинет. – Ну и ливень!
- А вы что, пешком шли? – спросил Кроули. И края брюк, и пиджак в плечах у старшего следователя промокли насквозь.
- Нет, просто сын вчера машину одолжил, и, представляете, на улице бросил. Вот же, блин... А я утром без зонтика выскочил.
Кроули кивнул.
Он вдруг ясно представил себе Крайтона младшего – эдакого оболтуса, выпросившего папин автобомиль, чтобы сгонять на вечеринку. Оболтус был непременно рыжий - как и сам Крайтон, и ему недавно исполнилось шестнадцать. А почему шестнадцать? Да потому что так написано в резюме Крайтона, а резюме сотрудников Кроули прилежно штудировал, когда приехал работать в Готэм. Запомнилось, и на тебе, выплыло из памяти.
Только одно дело вникать в даты и имена, а совсем другое - внезапно осознать, что и у сотрудников есть своя жизнь, есть дети, есть надежда, и есть любимый город, а это не абстрактная идея, это – настоящее, и за него стоит бороться.
Как и мне, подумал Кроули.
Сегодня все было впервые. И гроза, и такие мысли.
- Сэр, а Рингсби звонил? – Крайтон подвинул себе стул.
- Нет.
- Я так и думал.
Они переглянулись.
Крайтон сейчас ничем не походил на человека, который выбежал без зонтика под ливень.
- У вас что-то есть?
- Я вчера сделал запрос в Торонто, - Крайтон ловко выудил листок из папки и протянул шефу. – Новостей не было, так что я решил сам все разузнать. И вот ответ, только что получил.
За окном выстрелила сотня пушек.
Кроули прочел короткий текст. Отвел взгляд в сторону, решив, что молния, должно быть, ударила в море, а управление стоит как раз недалеко от залива.
- Это все?
- А разве этого мало?
Стеснительностью этот парень не отличается, подумал Кроули.
- Ч-черт, - сказал он вслух.
- Я попросил Боба позвонить в аэропорт Торонто и выяснить, каким рейсом вылетели Кэвендиш и Рингсби.
- А они что, уже вылетели? – спросил Кроули.
Где-то на фоне проскользнула мысль: а ведь Крайтон все успел. Успел доехать до управления, успел заглянуть в почту и прочитать ответ на запрос, и успел попросить Боба – который, вообще-то, секретарь Кроули – позвонить в Канаду.
Не хотелось думать о том, что если бы они с самого начала работали вместе, то дело о двух фриках уже давно было бы раскрыто.
А кто мне рекомендовал Рингсби, спросил себя Кроули. Ах да, его прежний шеф.
Ну что ж, прошло всего две недели. Еще не все упущено. Иногда, чтобы оценить человека рядом, требуются годы.
- Оба ГПС-датчика все еще показывают Торонто. Но если Колеман Риз загремел в психбольницу с нервным срывом – то ни Рингсби, ни Кэвендишу больше нечего делать в Канаде.
- Логично.
В кабинет вошел Боб.
- Сэр, - обратился он к Кроули, - я проверил списки зарегистрированных на рейсы Торонто-Готэм. У Рингсби паспорт на имя Питера Адамса, и такой пассажир вылетел в Готэм вчера в одиннадцать часов вечера.
- А Кэвендиш?
- А у Кэвендиша был паспорт на имя Рауля Хендриксона, и он тоже вылетел тем же рейсом.
- А сейчас они где?
- Не знаю, сэр, - Боб растерянно пожал плечами.
- Ладно, спасибо, - Кроули махнул рукой. Поднял глаза на Крайтона. – Том, найдите мне Кэвендиша. Именно Кэвендиша. Рингсби не так прост, как кажется, и его вы так легко не отыщете. А Кэвендиш... мне почему-то кажется, что его будет нетрудно найти. Возьмите своих людей, если нужно. Только тихо, хорошо?
- Я привезу его сюда.
С этими словами Крайтон встал. Аккуратно задвинул стул и целеустремленно, но без лишней поспешности направился к дверям. Вовремя сделал шаг в сторону, чтобы не столкнуться с Джулиани.
Этот-то как раз торопился.
- С чем пожаловали, Джулиани?
Еще бы вспомнить, как это – ободряюще улыбаться сотрудникам. Ну, как делают правильные руководители местных управлений ФБР.
К счастью, итальянец умел улыбаться сам.
- Я по поводу Стэнтона. Знаете ли, подготовил кое-что...
- Рассказывайте.
- Я попытался посмотреть на наше расследование со стороны. Кстати, за неделю столько материалов накопилось, вы не представляете, - затараторил Джулиани. - Так вот, у нас было несколько рабочих версий: Китай, Куба, даже Венесуэла, само собой арабы и другие террористические организации. Последние уже не в счет – никто не взял ответственность на себя. Но к версиям будет трудно придраться. Работу со свидетелями и задержанными лично я бы оценил на десять из десяти. Понимаете, сэр, единственный наш слабый пункт – сонары. Сонары! Нет, понятно, что мы ничегошеньки не знали о контракте с Пентагоном. Откуда нам знать? Но мы строили на них всю линию. И так как идей у нас не было, мы решили, что и сонары тоже можно свалить на одного из фриков. Вот как это выглядит. Если бы не эти гребаные сонары, если бы мы вообще про них забыли, мы бы не потеряли клоуна!
Джулиани вдруг умолк, и на мгновение в кабинете стало невыносимо тихо.
- Честно говоря, сэр, я не знаю, что делать, - развел руками следователь.
Кроули задал тот вопрос, который он не имел права задавать.
По крайней мере, не сейчас.
- И вы пришли спросить у меня?
- Нет, сэр. Я бы не отказался побеседовать об этом с Рингсби. Это же была его идея! Да, сонар обнаружил Гиллеспи, но вцепился-то в них Рингсби! Ну и где он сейчас? Я ему раз двадцать за утро звонил, и домой, и на мобильный, и даже его бывшей девушке. В управлении тоже никто ничего не знает, и я не понимаю, почему...
- Надеюсь, Рингсби вернется к вечеру.
- А как же Стэнтон? Без Рингсби нам будет тяжело объяснить...
- Нам и с ним будет тяжело, - оборвал его Кроули. – Рассчитывать надо на те материалы, которые у нас есть сейчас. Да, и письменный отчет пришлите мне до двенадцати.
- Хорошо, но мне еще надо дописать про... – Джулиани замялся. - Сэр, а вы действительно собираетесь рассказать Стэнтону про то, что наш фрик сбежал?
- А если Стэнтон захочет на него посмотреть? Кого я ему предъявлю? Загримируем Боба под клоуна?
- Не знаю, - Джулиани нахмурился. – А зачем Стэнтону на него смотреть? Лично у меня такого желания не возникало. Хватило, знаете, когда его по телевизору показывали. Да еще эти врачи из Аркхэма, все уши прожужжали на тему, какой интересный экземпляр им попался! Так что я на него смотреть не пошел, и вообще не видел.
- Вы счастливый человек.
Получилось грустно, да и чересчур искренне.
Наверно потому, что шутить над шутом нельзя.
- Я на него на фотографиях нагляделся, и Крайтон рассказывал. Про Рингсби я уж и не говорю, у парня после этих допросов вообще...
Следователь замолчал, и это заставило Кроули насторожиться.
- Что вы имеете в виду?
- Да так, ничего особенного, - под взглядом Кроули Джулиани сначала поморщился, а потом с каким-то ожесточением выдохнул. - Рингсби стал нервным. Очень нервным и беспокойным, понимаете? И лучше бы он злился. Я считаю, пока человек злится в открытую – с ним все в порядке. А вот если молчит, закрывается от всех... Нет, раньше он таким не был. Вы-то его, конечно, не знаете, а я с Брайаном знаком лет пять. И когда вы назначили его отвечать за ход расследования, ну и вести допросы, его переклинило...
Сделав характерный жест у виска, Джулиани опять осекся.
- Переклинило? – спросил Кроули.
- Ну да, - Джулиани больше не тараторил. – Я один раз не выдержал, и спросил: «у тебя что, тоже крыша поехала?»
- А что Рингсби?
- А Рингсби засмеялся. Потом как будто опомнился, извинился, сказал, что много работы, и убежал. Это что, нормально?
- Это называется «переутомление».
- Сэр, вы наверно не заметили, - Джулиани выразительно вздохнул. - Рингсби очень хотел оправдать ваше доверие.
Кроули не нашел, что ответить. Проще было спрятаться за распоряжением.
- Когда он вернется, я отправлю его к вам. Вы свободны. Жду отчета.
Когда за Джулиани захлопнулась дверь, и кабинет снова наполнился тишиной, Кроули остался наедине со своими мыслями и неподписанным приказом в ящике стола.
С приказом об отстранении старшего следователя Рингсби от ведения расследования.
В кабинете вдруг стало очень тесно.
Кроули попросил Боба приготовить кофе, побольше и покрепче. Сам набрал номер на мобильном телефоне.
- Лиз?
- Да, Джеймс?
- Как ты?
- Нормально. А ты почему звонишь?
Раньше она так никогда не спрашивала, подумал Кроули. Раньше...
... Джулиани и правда счастливый человек. И умный. У него же хватило ума не ходить смотреть на фрика. Не слушать дурацкие предсказания про то, как его убьет шеф или как он потеряет работу. И наверно, именно поэтому около его дома не шастают люди в клоунских масках – которых, кстати, до сих пор не поймали.
- Хотел спросить, как дела.
- Все в порядке, Джеймс. Съездила в супермаркет. Как ты и велел, вместе с Питером.
- Я велел, чтобы ты его отправила за покупками.
- Но он же совершенно не умеет выбирать продукты! Вчера я сказала ему купить свинину, а он привез гриль-колбаски, потому что их тоже делают из свинины! И он не смог найти шоколадные мюсли, а Дженни других не ест.
- Ничего страшного, отличные были колбаски.
- Джеймс!
- Саймона оставили с детьми?
- Да. А потом я пригласила Питера и Саймона на чай, и они заходили поодиночке. Сказали, что хотя бы один из них должен дежурить во дворе.
- Смотри, не разбалуй их там, - заметил Кроули.
Сыгранная ревность получилась забавной, и Лиз рассмеялась.
- Мне их жаль. Питеру пришлось побегать под дождем.
- Это его работа. Как там Майк и Дженни?
- Рады, что у них есть личная охрана. Знаешь, они воспринимают это как игру.
- Ну и слава богу.
- Это когда-нибудь закончится?
Совсем другим тоном, на одном выдохе – вся прожитая неделя и все страхи Готэма - бурей. Кроули напрягся.
- Закончится, Лиз, - пообещал он. - Очень скоро.
Кроули успел лишь просмотреть черновик, который прислал Джулиани, выпить кофе, да переговорить с Гиллеспи. Тот первым делом спросил про Линн Уильямс – не восстановили ли ее после отстранения?
Восстановили, Гиллеспи, только успокойтесь...
- Сэр, - в коммуникаторе раздался голос Боба. – К вам Крайтон и Кэвендиш.
- Пусть войдут.
Крайтон пропустил Кэвендиша перед собой, точно боялся, что тот сбежит.
А темнокожий парень – широкоплечий, стройный, ни дать ни взять спортсмен - разглядел руководителя управления и вправду замер на пороге. Оглянулся в поисках Крайтона – тот все-таки пусть и старший следователь, но знакомый, свой, готэмец – а Крайтон уже закрывал за собой дверь и уходил.
- Добрый день, сэр.
- Садитесь.
И когда Кэвендиш грузно – вся спортивная стройность куда-то разом исчезла, растворилась во внезапной неуверенности - опустился на стул, Кроули решил не терять времени.
- Предполагаю, что Рингсби велел вам ничего мне не говорить?
Накачанные плечи Кэвендиша невольно вздрогнули.
- Мистер Рингсби велел, чтобы я ждал его дома. Что он вернется, и мы вместе поедем в управление. И доложим по всей форме, и напишем отчет.
Узнаю Рингсби, подумал Кроули. И отчет, и таблицу, и доклад. Джулиани все-таки неправ, если бы у Рингсби впрямь поехала крыша, он бы забыл про все свои отчеты и таблицы. А может и нет.
- О чем вам рассказал Колеман Риз?
Теперь Кэвендиш разглядывал паркет.
- Рингсби, разумеется, не счел нужным сообщить вам, что наше управление ждет внутреннее расследование, - заметил Кроули. - Проще всего мне будет отстранить вас на две недели от работы. И отправить домой на все это время.
Они снова переглянулись. Кэвендиш явно не понимал, к чему клонит Кроули.
- Естественно, без охраны, - закончил он. И когда его сотрудник чуть сгорбился, добавил. - Вы боитесь не меня, верно?
Кэвендиш не ответил. И на шефа старался не смотреть.
- Его вы боитесь больше, - констатировал Кроули. – Вам про побег клоуна сказал Рингсби или вы сами догадались?
- Догадался.
- А как?
- Я когда услышал про охрану у Гиллеспи и Джулиани, так сразу понял. А они никогда не были на базе...
- Как вы считаете, ему есть, за что вам мстить?
- Откуда я знаю, - протянул Кэвендиш. – Я же только...
- Вы только делали свою работу, верно?
- Ну да...
- Тогда почему вы боитесь?
- Я не боюсь, - возразил Кэвендиш. – Просто клоун в курсе, кто такой Рингсби, и про вас он тоже все знал, и про Крайтона... я вот думаю, а вдруг он знает, где я живу?
- Он знает, - кивнул Кроули.
После неудачной операции ФБР пришлось расставить ловушки везде, где можно. Только никто так и не появился, и Кроули в очередной раз оценил непредсказуемость противника...
... черт, когда это задержанный номер 29 успел стать противником?
Он никогда не делает того, чего от него ожидают, решил Кроули. Как будто я этого не знал. А сейчас он, наверное, сидит и ждет, когда мы сами нагрянем в гости. Знать бы только куда идти, я бы и сам пришел.
- И что же мне делать? – спросил Кэвендиш.
- Напрягите мозги и начните думать, - от души посоветовал Кроули. - Сопоставьте три факта. Факт первый: Рингсби решил провести «шоковую терапию», после которой нам пришлось прекратить допросы. Факт второй: именно Рингсби решил использовать задержанного как приманку для другого фрика. Результат вам известен: клоун сбежал, и мы до сих пор его не нашли. И вот вам третий факт – Рингсби летит в Канаду, чтобы поговорить с важным свидетелем. После разговора свидетель попадает в психбольницу. А это значит, что нам уже не удастся использовать его показания. Как вы считаете, что общего во всех этих фактах?
- Мистер Рингсби...
- Правильно, Кэвендиш. Все три неудачи на совести Рингсби. Любое внутреннее расследование заподозрит диверсию или предательство.
Черт возьми, выругался про себя Кроули. Неужели я сам в это верю?
Нет, я делаю это только чтобы заставить говорить Кэвендиша. А Рингсби на нашей стороне, я точно знаю. Такие как он не хватают звезд с неба, но и не работают на террористов, какой ему прок помогать клоуну, если он только сам не сошел с ума...
- Но он же...
- Возможно, Рингсби невиновен. Но это надо доказать, а пока что результаты говорят о другом. Причем вы, Кэвендиш, во всем этом активно участвовали.
- Но я же...
Снова взгляд в пол. Должно быть, очень интересный паркет здесь в кабинете.
- О чем вы говорили с Колеманом Ризом?
- Сэр, но мистер Рингсби сказал мне, что все должно быть по правилам, что это он должен докладывать вам, а сначала надо подготовить отчет...
- Отчет? Хорошо, идите домой и пишите отчет. Сидите там и ждите клоуна, когда он придет и разукрасит вам лицо бритвой так же, как вы тогда...
- Сэр!
- Так о чем вы говорили с Ризом?
- О том что, - Кэвендиш замялся, - ну, он работал в этой компании... в смысле, Риз там был юристом... в корпорации... «Энтерпрайз Уэйн».
- «Уэйн Энтерпрайз». Почему Риз ушел с работы?
- Он случайно нашел чертежи в архиве.
- Что за чертежи?
- Какие-то схемы... все это построили в научно-исследовательском центре.
- Что построили?
- Ну этот черный танк, на котором он ездит.
- Кто ездит?
Кэвендиш набрал побольше воздуха в легкие и еле слышно произнес:
- Брюс Уэйн.
- Причем тут Брюс Уэйн?
- Это он, - ответил Кэвендиш. – Это он и есть....
Они переглянулись.
Все раздражение, вся ярость Кроули куда-то исчезли, уступив место ощущению абсурда.
- Риз сначала пошел к своему боссу... по-моему, он хотел денег... тот его послал.
- Я бы его тоже послал, - согласился Кроули. – И еще вызвал бы санитаров из Аркхэма.
- Сэр, вы не верите?
Кроули пожал плечами, но ничего не ответил.
- Что было дальше?
- Дальше? Риз решил выдать Уэйна, а клоун...
- Это я помню. Почему Риз уехал?
- В корпорации сказали, что для его собственной безопасности лучше исчезнуть.
- Понятно, - разочарованно протянул Кроули. – Еще один фрик.
Слава богу, этот хоть не в Готэме, подумал он.
А вот если я сегодня расскажу Стэнтону, какие версии мы прорабатываем, в сумасшедшие запишут меня. Надо найти Рингсби. И немедленно!
- Кэвендиш, вы хотите помочь Рингсби, если он невиновен?
- Конечно, сэр.
- Отлично. Тогда вы сейчас же пойдете домой и будете ждать Рингсби. Запишете на диктофон все, о чем будете говорить с ним, - Кроули сначала хотел отправить Кэвендиша в техотдел. Передумав, открыл ящик стола и вытащил миниатюрный прибор размером с кредитную карточку. – В нем еще ГПС-датчик. Настроен он на мой ноутбук, так что о ваших передвижениях буду знать только я.
- Сэр, а патруль вы к моему дому отправите?
- Отправлю, - пообещал Кроули.
Как только Кэвендиш старательно и почти бесшумно закрыл за собою дверь, Кроули поднялся и с чашкой давно остывшего кофе подошел к окну, исхлестанному ливнем.
На журнальном столике лежали заботливо принесенные Бобом утренние газеты. Отпив половину холодного напитка и поморщившись, Кроули поставил чашку на подоконник, а сам поворошил бумажную кипу.
«Сити Сентрал» сразу отложил в сторону, отыскал «Готэм Таймс». Полистал.
... Социальная политика региона - обещания и реальность.
... В воскресенье Готэм посетит лидер партии демократов Барак Обама.
... Гарсиа сказал, Гарсиа сделал. Мы строим новую больницу!
... Брюс Уэйн в Москве: успешные переговоры.
... Рынок недвижимости. Прогноз на 2010 год.
... Повышение цен на нефть, и как с этим бороться.
... Наши герои: две тысячи готэмцев восстанавливают демократию в Ираке.
Зазвенел коммуникатор.
- Сэр, только что звонил Смит. Велел передать, что он задержался в полицейском управлении, и будет через десять минут.
- Хорошо, - бросил Кроули.
Перелистнул газетную полосу.
«... Брюс Уэйн возвращается из Москвы с победой – владельцу «Уэйн Энтерпрайз» удалось подписать выгодный контракт с русскими поставщиками редкоземельных металлов. Будущее компании...»
Он мог улететь двадцатого вечером, рассудил Кроули. Или ночью двадцать первого.
Он бы успел.
Он действительно успел.
Так вот почему в Готэме три дня не видели Бэтмена.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

24 июля 2008 года, семь часов утра, Готэм, аэропорт

Черные осколки неба над головой. Пропасть узеньких улиц под ногами. Он привык, что ночь блестит луной и фонарями в луже, звучит разбитым стеклом и полицейской сиреной, а пахнет гарью и кровью.
Сегодня ночь была другой.
Желтые огни над перевернутым Готэмом растаяли, когда самолет набирал высоту. По дороге из тьмы в тьму пилот отчаянно пытался обогнать солнце.
Почти все время Брюс провел в кресле за бумагами. Прочел ровно полстраницы какого-то договора. Стюардессу отпустил сразу и велел не тревожить до самого прибытия, уверяя, что позавтракать он может и дома.
И лишь за час до прилета вдруг захотелось задремать, а во сне Брюс снова увидел огни за иллюминатором, и на мгновение подумал, что им пришлось вернуться, и что тот, неправильный, Готэм никогда его больше не отпустит.
Открыл глаза.
Ночь давно исчезла в блеклом рассвете, и мстила непогодой и громом. Самолет кружил над городом, лавируя между грозовыми облаками.
Далеко-далеко – частокол высоких башен у моря.
- Посадка через пятнадцать минут, мистер Уэйн.
- Спасибо, Клаудиа.
Посмотрев вниз, он разглядел небольшой частный аэродром и тянущуюся сквозь промзону нитку шоссе. А когда пилот уже примеривался к посадочной полосе, Брюс краем глаза заметил стюардессу, замершую к входа в салон и не сводившую взгляда с человека, рассматривающего серое на сером - самый однообразный в мире пейзаж.
- Мистер Уэйн, – дворецкий встретил его у входа в прозрачный коридор, - рад, что вы вернулись.
- Я тоже, Альфред.
- Сэр, благодаря усилиям мистера Фокса вас ждет целый отряд журналистов в боевой готовности.
- Спасибо, что предупредили, - улыбнулся Брюс. – В следующий раз я постараюсь, чтобы Люциус не знал, на какой аэродром сядет самолет.
Альфред не преувеличил: переполненный зал при виде вошедшего Брюса загудел, словно пчелиный рой и рассыпался вопросами.
- ... как вы оцениваете перспективы...
- Мистер Уэйн, что принесет долгосрочное сотрудничество...
- Когда вы устроите пресс-конференцию?
- ... ваши новые партнеры, мистер Уэйн...
- А как вам удалось убедить...
Отмахнулся парой дежурных фраз о развитии промышленности в Готэме и оставил отдуваться перед прессой команду юристов. Они хотя бы выспались, подумал Брюс, а имиджмейкер пусть в следующий раз прочитает мне мораль за то, что я опять говорил лозунгами.
Дворецкий раскрыл перед ним дверь лимузина и, указав на укрытый белоснежной скатертью столик с блестящим кофейником, произнес:
- Я подумал, что вам, возможно, захочется выпить кофе или перекусить по дороге.
- Спасибо, - одобрил Брюс. - Альфред?
- Да, сэр? – дворецкий как раз успел сесть за руль.
Еще в самолете надеялся рассказать ему, как это – уезжаешь на три дня, а когда возвращаешься и снова видишь город у моря, то кажется, будто прошло три года.
- Я хотел спросить..., - и осекся.
Повертел в руке чашечку тонкого фарфора. Понял, что сейчас он разрушит волшебство, с таким старанием созданное для него Альфредом.
Скрепя сердце, продолжил:
- Что у нас дома?
- Все в порядке, сэр.
Альфред уже заводил мотор. Брюс выдержал ровно две секунды молчания и добавил:
- Он... там?
- Разумеется, сэр. Я постарался выполнить все ваши распоряжения касательно вашего..., - Альфред и сам запнулся на долю секунды. Такого с ним не бывало почти никогда, – гостя. Могу сказать, что он не доставил мне особых хлопот.
- Я рад.
Дворецкий, видимо, уловил недоверие.
- Сэр, на своей прежней службе мне приходилось бывать в похожих ситуациях.
Лимузин тронулся с места, и скоро они выехали на магистраль. Близился поворот на бульвар, ведущий в центр города.
- Поедем в усадьбу, – сказал Брюс.
- Хорошо, - ответил Альфред, поворачивая на широкий проспект. – Вас не пугает ливень? Быть может, стоит поговорить в машине?
- Нет, я бы хотел пройтись.
Пока ехали, он заставил себя выпить кофе и пролистать прессу.
В усадьбе попросил дворецкого остановиться в самом начале аллеи. Из машины вышел без зонтика, подставляя лицо ветру и редким каплям дождя, пробивавшимся сквозь густые кроны деревьев - столетних дубов, посаженных по распоряжению прапрадеда Брюса.
Дом – настоящий, родной дом – прежде стоял вдалеке, за оранжереей и садами, и со стороны аллеи виднелся только третий этаж.
А сейчас Брюс видел другой третий этаж, воздвигаемый заново. Сюда не доносилось даже шума со стройки. Новый дом казался монументом, пустым и холодным. Хорошо, если не надгробным памятником.
Он и останется памятником, подумал Брюс, если я не переселюсь туда.
- К зиме ведь закончат?
- Непременно, сэр, - уверил его Альфред. – В сентябре будет готова внутренняя отделка, а к Рождеству они должны успеть с барельефами.
- К Рождеству, значит...
Брюс зашагал вглубь аллеи. Альфред, не забывший захватить зонтик – следом.
- Здесь никого нет, - заметил дворецкий.
- Читаете мои мысли?
- Не от любопытства, сэр, - улыбнулся Альфред, - просто это моя работа. Вам не удалось выспаться в самолете?
- Не хотелось, - признался Брюс.
Волшебства не осталось. Кроны и стволы дубов все еще высились сказочной крепостью из детства, но за стенами этой цитадели уже окопался враг.
Не выйдешь – не победишь.
- Значит, он ведет себя тихо?
- Рационально.
- Рационально?
- Ваш гость, пожалуй, удивил даже меня, - признался Альфред.
- Гость, - повторил Брюс. – Гость...
Руки сами собой сжались в кулаки.
Дождь тем временем опять усилился, зашелестев по листьям, а кусочек неба в конце аллеи совсем почернел. Подул резкий пронизывающий ветер, и Брюс пожалел, что не захватил с собой плащ.
Уходить отсюда тоже не хотелось.
Брюс замедлил шаг и, остановившись, коснулся толстенного ствола ладонью и снова посмотрел ввысь. Повернулся к Альфреду.
- Извините. Я не расслышал, что вы сейчас произнесли.
- Сэр, я только сказал, что почти весь первый день он проспал. Возможно, из-за действия каких-нибудь препаратов. На месте ФБР я бы подстраховался перед такой операцией.
- Наверно, нам тоже надо было накачать его морфином.
- Я рассматривал такую возможность, но счел необходимым понаблюдать за его поведением.
- Да, и что?
- Мне показалось, что в ФБР явно спешили, - продолжил Альфред. - По крайней мере, фармакологии они на него не пожалели. А ваш гость и раньше отличался весьма своеобразными особенностями психики.
- Вы имеете в виду, что сейчас он совсем свихнулся?
- У меня было такое предположение, но оно не подтвердилось. Когда он проснулся, я решил принести ему суп.
- Суп?
- Сэр, я следовал вашим указаниям. А вы, как я помню, решили сохранить ему жизнь. Конечно, еще три дня без еды он бы, наверно, выдержал, - Альфред пожал плечами. - Но при такой травме лица его было бы трудно заставить принимать твердую пищу... Он и суп сначала тоже не хотел есть.
От этих слов Брюс поморщился.
- Вы его что, уговаривали?
- Я объяснил ему, что в наши планы не входит морить его голодом. И предложил два варианта на выбор – или он ест суп, или я усыплю его дротиком с морфином и устрою ему принудительное кормление через зонд.
- И что он?
- Как я и сказал, ему пришлось проявить рациональность. Похоже, все еще мутило от тех препаратов - не думаю, что он специально изображал такую реакцию. Ну, а суп он съел с очень яркими комментариями насчет моих кулинарных способностей. К счастью, я не доверяю мнениям подобных критиков, они слишком предвзяты.
Альфред улыбнулся. В любое другое время его фирменная ирония приподняла бы Брюсу настроение, а теперь разве что заставила больше нахмуриться.
- Он еще и разговаривает?
- Похоже, ваш гость просто не может помолчать.
- И о чем он говорит?
- В основном, спрашивает о вас. Куда вы уехали и когда вернетесь. Говорит, что очень скучает.
- Не то чтоб я удивился, - Брюс осекся. – Подождите, как это? Джокер знает, что я уехал? Вы ему что, еще и газеты приносили почитать?
- Он догадался, - дворецкий пожал плечами. - Он даже догадался, что вы за границей.
- Вот черт, - выругался Брюс. – Хотел бы я знать...
- Сэр?
Брюс не ответил.
Он отчаянно пытался понять, откуда Джокер узнал о его передвижениях. Если клоун смог его вычислить, значит, внимательно следил. А Брюс Уэйн за последний год почти не выезжал за границу, только пару раз летал в Лондон и Цюрих.
... по делам.
И сейчас тоже по делам.
А если он догадался, спросил себя Брюс, если он знал, что его будут искать?
- Сэр, вам осталось только сдать его Гордону, - напомнил Альфред. – И постараться забыть о том, что в вашем пентхаузе когда-то действовал филиал «Аркхэма».
- Забудешь тут...
- Между прочим, вам следовало бы сообщить комиссару о том, что с вами все в порядке. Гордон в курсе того, что ФБР уничтожил «Акробат», и наверняка волновался за вас.
С таким укором Альфред говорил с ним последний раз только год назад. После той сумасшедшей гонки наперегонки с полицейcкими машинами.
- Вы правы, - кивнул Брюс. - Я с этой поездкой забыл про все на свете.
- Еще не поздно это исправить. К тому же, у вас есть хорошие новости для комиссара.
- Вы про Джокера? – Брюс помедлил. – Знаете, теперь не все так просто...
- Я понимаю, что появились некоторые осложнения: Джокер знает, кто вы. Мистер Уэйн, на вашем месте я бы не стал волноваться. Во-первых, Джокеру неинтересно выдавать вас самому, иначе он бы устроил это раньше. Во-вторых, ну кто поверит психу?
Брюс не ответил.
А дворецкий, судя по его виду, пытался понять, что же изменилось за эти три дня, и почему он должен объяснять банальности.
- Вы все еще хотите с ним поговорить? – спросил Альфред.
- Обязательно.
- Рассчитываете на откровенность?
- Теперь – да.
- Теперь?
- Я должен понять, что с ним делать.
- А разве вы не собираетесь...
- Альфред, - перебил его Брюс. – Пока я летел домой, я раз десять собирался позвонить в ЦРУ. Я был готов выложить всю правду о себе. В обмен на то, чтобы этого клоуна навсегда убрали из Готэма. Я согласен, понимаете?
- Мастер Брюс, - дворецкий посерьезнел. Черты лица заострились, а складка между бровями стала глубокой и резкой. – Почему именно ЦРУ?
- Потому что в Москве знают, кто я такой.
- В Москве?
- Да, Альфред. Помните ту операцию в Гонконге? И мое алиби с веселой поездкой на яхте? Они сопоставили данные по времени. Когда я отбыл на яхте, когда улетел на самолете, когда вернулся, и когда Лау появился в Готэме. Как я понял, кто-то из балерин – может, даже Наташа - работает осведомителем у русских спецслужб.
Альфред выпрямился.
Так, что Брюс легко представил его в форме.
А потом он попытался вспомнить форму сотрудников МИ-6 – да и ходят ли они вообще в форме? наверно, нет – и вместо этого в памяти всплыла вчерашняя фотография, и на ней тоже был человек в форме, вот только человек этот теперь носил грим и отвратительно смеялся...
- Вы имеете в виду ФСБ?
Наваждение ушло.
- Да, - ответил Брюс.
С минуту дворецкий молчал.
- Мне очень жаль, сэр. Это ведь была моя идея, с алиби. Мне... сэр, мне нет прощения за такую оплошность. Это самый большой провал, который я...
- Альфред, - Брюс заставил себя улыбнуться. – Все в порядке, Альфред. Мы справимся.
Дворецкий покачал головой.
- Сэр, я очень благодарен вам за то, что вы поберегли мои нервы. И не стали рассказывать мне этого, когда я был за рулем.
- А лет тридцать назад вы бы наверно не удивились, правда?
- Печально, сэр, но со времен холодной войны ничего не изменилось.
Теперь они молчали вместе. А Брюс все еще держал в себе половину правды, и сейчас пытался найти подходящие слова, чтобы рассказать остальное.
- Чего хотят в ФСБ?
- Чтобы я отдал им Джокера.
- Они и про него знают?
- Знают, – кивнул Брюс. – Они даже догадались, что мне приходится держать его у себя дома.
- Но зачем?
- Зачем им Джокер? А все очень просто, Альфред. Помните, Гордон говорил, что ни ДНК, ни отпечатков пальцев Джокера нет ни в одной базе данных? И никакой информации? Что он будто пришел ниоткуда? А ведь Джокер собрал информацию на мафию, на Марони, на Лау. На Дента, на Рейчел. Понял, как будет вести себя Дент, и в чем его слабое место. Вычислил меня. Получается, Джокер знает о нас все – а мы о нем ничего. А еще он набрал людей – таких, которые ничего не смогли сказать о нем, и при этом выполняли любой приказ. А еще вспомните покушение на Гарсиа. Атаку на тюремный кортеж с Дентом. Или как он больницу взорвал. Или как паромы заминировал. Он не сделал ни одной ошибки, понимаете?
- Похоже, что так.
- Не слишком ли сложно для психа с улицы?
- Трудный вопрос, мастер Брюс. Я, конечно, не специалист, но слышал, что порой люди с нарушениями психики бывают исключительно талантливыми, почти гениальными.
- Нет, - возразил Брюс. – Это тут не причем. Знаете, почему Джокер не сделал ни одной ошибки? Потому что он знал, как надо действовать. Знал и умел, понимаете?
Альфред снова как будто обледенел и окаменел, а в глазах опять вспыхнул взгляд человека, так и не вернувшегося с войны.
- Вы хотите сказать...
- Да.
- Сэр, но это значит, что он...
- Да, - повторил Брюс. - Русский генерал показал мне его фотографию. А еще рассказал историю: он был их офицером... кстати, они, как и вы, тоже считают его талантливым и почти гениальным... Так вот, при какой-то операции его оставили в тылу противника, если я понял правильно. Он попал в плен и, видимо, сошел с ума. А теперь они решили его вернуть.
- Считайте это моим предубеждением, - заметил Альфред. – Но я бы не стал доверять русским.
- А мне показалось, что это правда.
- Насчет Джокера, - дворецкий помедлил. Признание далось ему дорого, - возможно, что и правда. Но зачем он им теперь нужен? Если он не был на задании, то не вижу смысла его возвращать.
- Тот генерал... кажется, его фамилия Николаев, сказал, что у них сменилось руководство.
- Мастер Брюс, понимаете, я привык считать русских врагами. И, разумеется, у нас часто говорили, - Альфред осекся и поправился. – В МИ-6, где я служил, часто говорили о том, что коммунисты не ценят людей. Что русские готовы пожертвовать кем угодно. Зато вот у нас, в Англии, принято беречь агентов. Но я отдал той службе слишком много лет и сил, чтобы у меня остались какие-то иллюзии относительно гуманизма спецслужб. С географией, политическим режимом и убеждениями это никак не связано. Именно поэтому я не понимаю, почему русские вдруг решили вернуть бывшего агента.
Брюс пожал плечами.
- Вот это я и хочу узнать у него.
Они переглянулись.
Теперь Альфред смотрел на него, как на возможного соседа Джокера по палате.
- Знаете, а в Москве тоже шел дождь, - вдруг произнес Брюс. - Поехали домой.
До гостиницы-небоскреба, на верхних этажах которой распологался пентхауз, они добрались в молчании. Брюс думал, что теперь – после того, как он все рассказал Альфреду – сможет хотя бы час поспать в машине.
Не получилось.
- Останьтесь наверху.
- Сэр, я бы не советовал вам...
- Я всего лишь хочу проверить вашу идею, - прервал Альфреда Брюс. И в ответ на невысказанное удивление добавил. – Надо же посмотреть, насколько у него на самом деле сорвало крышу.
На этих словах Брюс спустился в кладовку этажом ниже, и, решительно открыв замок, прогнал последние сомнения.
Дверь щелкнула, и он увидел клоуна-без-грима. Тот сидел на матрасе, набросив на плечи одеяло. А в майке и потрепанных джинсах – Альфред решил уничтожить грязный тюремный комбинезон сразу, как только Брюс приволок «это» домой - даже напоминал человека.
Если, конечно, не заглядывать в глаза.
На щеках клоуна белели пластыри. И это, конечно, тоже работа моего заботливого дворецкого, понял Брюс.
- О, смотрите, кто пришел меня навестить, - Джокер улыбнулся, и пластыри чуть сморщились. – А мне, наверно, следует спросить, как идут дела у лучшего бизнесмена Готэма?
- У нас в США на такой вопрос принято отвечать «все в порядке».
Джокер прищурился, с интересом разглядывая Брюса.
Но тот молчал, и клоун опять завел старую пластинку.
- Неужели ты наконец решился построить собственную тюрьму? Любовь к делу – половина победы и гарантия успеха, правда? Или может, тебе стоит открыть новую психбольницу имени Брюса Уэйна? Хотя дурдом имени Бэтмена звучит еще лучше. А летучую мышь можно использовать как символ учреждения!
- Очень смешная шутка. Это все, что ты смог придумать за несколько дней?
- Нет, - возразил Джокер. – А тебе, наверно, не терпится узнать, что я еще придумал?
Брюс покачал головой.
Наклонившись, открыл ключом кольцо на лодыжке клоуна.
- Пошли, - сказал он.
На всякий случай, завел руку Джокера ему за спину и так провел его по лестнице, по коридору и втолкнул в гостиную.
- Мы идем наверх? В этот раз у тебя хватит решимости бросить меня вниз?
- Если ты приложишь усилия, то непременно, - Брюс указал ему на кресло. - Сядь вон туда.
- А мне то кресло нравится больше. И вид на город оттуда красивее.
- Сядь, - с нажимом повторил Брюс. Сам он встал рядом и сейчас чуть склонился к клоуну, - и я обещаю не разбить тебе морду в мясо.
- Думаешь, я боюсь?
- Нет, просто мне жаль трудов Альфреда.
- О, со старичком нам было очень весело!
Брюса едва не передернуло. Ему тоже захотелось разозлить врага.
- Он рассказывал, что ты хорошо себя вел. Интересно, как он этого от тебя добился?
- Может, я просто ждал, когда он сделает ошибку? – парировал Джокер. – Например, отвернется, подойдет слишком близко или забудет свой доисторический арбалет с дротиками. И я проломлю ему голову.
- А ты, оказывается, тоже здорово недооцениваешь противников.
Джокер откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.
- Хочешь, я попробую угадать, где служил твой дворецкий? А потом мы обсудим, кто кого недооценивает. Акцент у него британский, причем типичный лондонский. Тебя он нянчит с восьми лет. Значит, во времена холодной войны он состоял в МИ-5 или МИ-6. На обычного военного он, кстати, не похож. Это не считая выправки, конечно. Так что я бы поставил на спецназ МИ-6.
- Неплохо, - признал Брюс. Он в это время мерил комнату шагами. - Альфреду тоже было интересно послушать о твоей прошлой карьере.
- Давай обойдемся без фраз «я теперь все про тебя знаю».
- А почему нет?
- Потому что я могу сказать тоже самое про тебя.
Брюс никогда не думал, что сможет рассмеяться в присутствии Джокера.
Смешок, правда, пришлось сразу же подавить.
- Это легко проверить.
- Я не против. Давай поиграем.
- Хорошо, - согласился Брюс. – Расскажи, что я делал в те семь лет, пока путешествовал.
- О, меня сразу заинтересовал этот вопрос, когда я познакомился с биографией самого богатого человека Готэма. Итак, Брюс Уэйн внезапно пропадает. Причем целых семь лет его считают мертвым. Ты, наверно, смысл жизни искал? Ну, с кем не бывает. К тому же, Брюс Уэйн обучается всяким интересным штукам. В частности, восточным единоборствам. Нет, сейчас, конечно, кунг-фу можно изучать где угодно, но... Вот что интересно - в прошлом году здесь уже был один теракт. Вроде как распыляли какой-то газ, вызывающий панику и выпустили психов из Аркхэма. Ваша полиция, кстати, не сумела всех их найти – зато я сумел!
- Мне поаплодировать?
- Ты бы лучше заставил Гордона уволить тех полицейских, которые боятся ночью зайти в Нэрроуз! Тебе ведь так хочется, чтобы в городе был порядок?
- Кто бы говорил о порядке, - нахмурился Брюс.
- А ты так и не додумался, что Брюс Уэйн может быть полезней Готэму, чем Бэтмен? У тебя есть деньги. Влияние. Надо лишь решиться взять власть в свои руки. Не нравится коррупция чиновников? Расставь везде своих людей. Тех, кому ты доверяешь. Или тебе просто интереснее по ночам ломать кости всякой шушере? Конечно, каждый развлекается как может.
Брюс понял, что закипает. И что сдерживать обещания насчет целостности заклеенного пластырями лица становится все труднее.
- Я вроде бы у тебя совета не спрашивал.
- Конечно, - хихикнул Джокер. - Но я же чисто по-дружески и безвозмездно.
- Ты так и не рассказал, чем я занимался те семь лет. Не хватает фантазии на забавную историю?
- О, прошу прощения, - сказал клоун. – С тобой очень интересно беседовать, и я увлекся. Знаешь, тогда в камере мы не договорили о вопросах морали и этики. Так, на чем я остановился? На психах из Аркхэма. И людях, которых их выпустили. У них ничего не получилось – ты их остановил. В одиночку. Причем именно ты, а не полиция, не спецназ и не ФБР. Сведения, похоже, засекречены – а может и вправду, никто ничего не смог раскопать. Мне удалось узнать только то, что среди предполагаемых террористов было несколько человек восточной внешности. Причем не арабы и не китайцы. Наверное, это не случайно. Возможно, у них были личные счеты с тобой, и именно поэтому ты ждал удара? Возможно, ты даже состоял в их организации. Нелегальной, разумеется. Но ведь их так много на Востоке. Скорее всего, ты там учился, а потом ваши пути разошлись.
- Интересное предположение.
- Это одна из моих рабочих гипотез, - признал Джокер. - Есть и другие, но эта мне нравится больше. Знаешь, почему? Потому что два фрика никогда не бывают в одном городе случайно, и если в городе появился какой-то странный...
- Я тебя сюда не звал, - отрезал Брюс.
- А, так ты уже признал то, что ты такой же фрик, как я? Смотрите, какой прогресс!
Джокер, забравшийся на кресло с ногами, поджав их под себя, снова смеялся.
На пластырях проступили бурые пятна крови, но клоун этого будто не замечал. Зато обладал поистине феноменальной способностью выводить Брюса из себя.
А когда перестал смеяться, то спросил:
- Может, позавтракаем?
- Конечно, - Брюс старался не показывать раздражения. На наглость нужно было ответить сарказмом, и никак иначе. - Вот сдам тебя в тюрьму, там и покормят.
- А в какую? – спросил Джокер. – В эту или в ту?
- В какую?
Клоун склонил голову набок с таким видом, будто теперь он сомневался во вменяемости хозяина пентхауза.
- Тебя не было три дня. Если ты решил оставить свой ненаглядный Готэм после того, что я тут натворил, значит, твоя поездка того стоила. Ты, конечно, уезжал по делам. А потом ты пришел и в первый раз за все наше знакомство решил поговорить по душам.
- Я был в Москве, - сказал Брюс.
Джокер улыбнулся.
- Если бы ты туда не поехал, тебя нашли бы и здесь.
- Может быть.
- Я даже попробую предположить, кто с тобой разговаривал.
- Избави боже.
- Николаев, да? Сейчас он, наверно, уже генерал-майор.
Брюс покачал головой. То, как Джокер наловчился угадывать каждый его шаг, вызывало паранойю.
И все больше хотелось его ударить. Если не кулаком, то хотя бы словами.
- Очень скоро тобой займется ЦРУ, - пообещал Брюс. – И ты сможешь рассказать им все, что знаешь.
- Интересно, а что бы им рассказал ты?
- Это угроза? Думаешь, тебе поверят?
- Ни в коем случае, - затряс головой Джокер. - Мне просто интересно, почему ФБР за год не старались тебя поймать. Сначала, скорее всего, не верили. Или не считали важным. Свалили на Гордона и полицию. Зато сейчас...
- Что сейчас?
- В ФБР появились люди, которые готовы на многое. И им тоже очень хочется порядка в Готэме. Только вот понимаешь, Брюс, в их порядке нет места Бэтмену. Это очень грустно, правда?
- И что ты им наговорил?
- Ничего, - сказал Джокер. – Ничего. Кроме того, что мы с тобой обязательно встретимся. Заметь, а ведь все так и вышло!
Брюс заставил себя переждать новый приступ хихиканья клоуна.
И действительно, не прошло и минуты, когда тот успокоился.
- Как ты думаешь, Брюс, - спросил Джокер, - как скоро навестит тебя ФБР?
- С чего бы это?
- В отчаянии люди способны на многое, а мы с тобой – да-да, не я один, а мы оба – довели их до отчаянья. На твоем месте я бы очень скоро ждал гостей.
- Не волнуйся, я успею сдать тебя Гордону раньше.
- Правда? А в ФБР, знаешь, отличный потенциал у сотрудников. Мне бы еще немножко времени, и больше никогда не придется нанимать психов из Аркхэма! Кстати, помнишь того юриста с телевидения? Он еще у тебя работал, Колеман Риз?
Пришлось ответить кивком.
- На месте ФБР, я бы обязательно побеседовал с ним по душам.
- Его будет трудно найти, - хмыкнул Брюс.
- Трудно – не значит невозможно, - парировал Джокер. – Ты не представляешь, на что способны люди, которые хотят оправдать доверие руководства!
- Увидим.
Брюс посмотрел на часы.
Разговор затягивался, а он так и не выяснил главного.
- Думаешь, звонить или нет? – спросил клоун. – И кому звонить, вот в чем вопрос.
- А ты решил, что сможешь меня отговорить?
- У тебя теперь есть выбор, - очень тихо, почти шепотом произнес Джокер. Точно доверял Брюсу глубоко личную тайну. – Знаешь, что самое смешное? Считается, что человек счастлив лишь тогда, когда кому-то нужен. Я в данную минуту нужен двум лучшим спецслужбам на Земле. Или даже трем, если к ФСБ и ЦРУ прибавить ФБР. Так что я, конечно, самый счастливый человек в мире. Разве это не смешно?
- Ха-ха.
- У тебя есть выбор, - повторил Джокер. – Ты же не хочешь марать о меня руки. Я понимаю, о, я очень хорошо тебя понимаю! Зато у тебя появилась редкая возможность казнить меня чужими руками. Понимаешь, и в этой стране, и в той, которая за океаном, меня ждет только знакомство с разными способами заставить меня заговорить. Разумеется, здесь мной будут заниматься новые знакомые, а там – мои старые друзья и коллеги. Все это, конечно, закончится не очень быстро. Но если бы тебе хотелось убить меня быстро, ты бы давно выбросил меня с крыши, правда?
- Да как ты...
От возмущения перехватило дух. Мотивы, которые так умело приписал Брюсу сумасшедший клоун, вызывали омерзение.
- Я пошутил, - сказал Джокер. – У тебя есть правило, и ты никого не убиваешь. Вот именно поэтому я доверю свою судьбу – тебе! У тебя теперь нет другого выхода, тебе придется сделать этот выбор, и именно ты будешь выбирать мою смерть.
- Надеешься, что я тебя пожалею?
- А разве я похож на человека, которому нужна жалость?
- Пока что ты похож на человека, которому нужен хороший психиатр.
- Ты тоже, Брюс, - заметил Джокер. Театрально взмахнул руками. - Или ты хочешь, чтобы я называл тебя Бэтменом?
Брюс покачал головой. Ему не нравилось, как клоун переводит разговор с одной темы на другую.
- Этот генерал в Москве... он сказал мне, что они хотят вернуть тебя на родину. Почему?
- А что, я непонятно объяснил?
- Твою версию я понял, - кивнул Брюс. – Но тот человек говорил правду. Он сказал, что постарается добиться справедливости.
Несколько секунд Джокер непонимающе смотрел на него. Молчал. Изучал Брюса. А потом расхохотался. До истерики. До слез. Клоун то закрывал лицо руками, то хватался за живот. Едва не свалился с кресла.
Как будто ему первый раз в жизни было по-настоящему весело.
А вот Брюсу весело не было.
Да и ходить по комнате, постоянно карауля маньяка и террориста, ему надоело. Брюс опустился в кресло рядом. Растерев глаза, заодно вспомнил, что выспаться сегодня не удастся – к полудню его ждали в «Уэйн Энтерпрайз».
- Хочешь, я расскажу тебе одну историю?
Вкрадчивый тон собеседника чуть ли не заставил Брюса подпрыгнуть.
Он будто только сейчас заметил, что Джокер перестал смеяться.
- Про шрамы, что ли? – устало спросил Брюс.
Клоун не ответил.
Из-под пластырей сочилась кровь.
- Несколько лет назад я знал одного человека. Когда он был еще совсем молод, то решил пойти работать в службу безопасности. Знаешь, почему? Просто он очень хотел стать героем. Этот человек был неглуп, талантлив, но у него был один существенный недостаток: иногда он верил людям. А на последнем задании он оказался в плену и поначалу не мог поверить в то, что его предал напарник, и в то, что напарник сделал это по заданию руководства. Но за несколько месяцев плена он так ничего и не выдал врагам. Даже под пытками. Даже, когда понял, что сходит с ума от боли. Даже, когда ему разрезали лицо и бросили умирать. Он, конечно, не должен был выжить. Но ему повезло. Он смог прижечь раны на лице, а потом зашить их тремя стежками – ниток, знаешь, почти не было. Да и сломанными пальцами шить не очень удобно. Но этот человек выжил. Всем назло. И даже с улыбкой, представляешь?
Теперь молчал Брюс.
Через минуту он поднялся, и также без слов указал Джокеру на выход. Довел его до кладовки и, перед тем как запереть, все-таки поинтересовался:
- Тебе что, разговаривать не больно?
- Смеяться больнее, - улыбнулся клоун.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

24 июля 2008 года, два часа дня, Готэм, местное управление ФБР

- У меня только один вопрос, Кроули, - произнес полковник Ник Стэнтон, схлопывая папку с материалами допросов. - Где сейчас находится Брайан Рингсби?
- В Торонто, - солгал Кроули.
- Спасибо.
На Кроули Стэнтон уже не смотрел. Перелистнул пару страниц отчета, составленного Джулиани и снова впился глазами в текст.
Зато на самого Стэнтона сейчас смотрел и Кроули, и все собравшиеся в зале старшие следователи местного управления ФБР – Гиллеспи, Крайтон, Смит и Джулиани.
Любой звук казался навязчивым.
Было слышно, как пыхтят и грохочут бесшумные вентиляторы ноутбуков, и как в комнатке рядом кофеварка извергает целый ниагарский водопад.
А серое небо за окном, уставшее за полдня от ливня, капало противной моросью.
Только дождя не слышал никто.
Привыкли.
- Крайтон, - раздался скрипучий голос Стэнтона, - мы с вами раньше встречались.
- Да, сэр, - ответил рыжеволосый следователь. – В девяносто девятом.
- Двадцать пятого марта девяносто девятого года, - поправил его Стэнтон. – Я не так часто приезжаю в Готэм.
Джулиани не удержался и подмигнул сидевшему рядом Крайтону. Полковник тут же оторвался от бумаг. Пристально посмотрел на итальянца, а затем одарил столь же дружелюбным взглядом Крайтона.
- Почему вы ушли из полиции?
- Решил, что в ФБР служба интереснее.
- Интереснее, - покачал головой Стэнтон. – Интереснее...
Хмыкнул что-то в седые усы и снова углубился в чтение.
А через минуту полковник вытащил из портфеля свой ноутбук – тонюсенький «Делл» с широченным экраном, и Кроули сразу заметил, как аккуратно Стэнтон обращается с техникой, как протирает монитор специальной мягкой тряпочкой, как осторожно вставляет разъем «мышки» в USB-порт и как мягко, почти нежно проводит костлявым пальцем по дактилоскопическому датчику. Что ж, подумал Кроули, большинство людей в его годы к компьютеру и подходить боится. Лучше уж вот так, вежливо и деликатно.
В зал вошел Боб, неся на подносе кувшин со свежим кофе.
- Вам с молоком, сэр? – обратился он к Стэнтону.
- Мне мороженое, - ответил полковник. – Лучше клубничное.
Перелистнул еще страницу отчета. Подтянул к себе ближайшую папку, раскрыл и ее. Затем поднял взгляд на опешившего Боба и спросил:
- Я неясно выразился?
- Что вы, сэр, - нашелся Боб. – Я сейчас же сбегаю в столовую.
Хлопнул дверью и на самом деле побежал.
Крайтон тем временем принялся разливать по кружкам кофе, а Кроули воспользовался моментом, чтобы заглянуть в собственный ноутбук и отыскать пульсирующую точку на карте города.
ГПС маячок вот уже битых три часа показывал адрес съемной квартиры Кэвендиша.
А может, подумал Кроули, Рингсби уже сидит там, и они вместе с Кэвендишем составляют отчет по Колеману Ризу. То есть пьют холодное пиво, смотрят регби по телевизору и на чем свет стоит проклинают меня и мою паранойю.
- Кроули, отпустите людей, - вдруг приказал Стэнтон. - Им ведь есть чем заняться?
Рядом что-то булькнуло. Это Гиллеспи подавился кофе.
- Я думал, у вас будут вопросы, - заметил Кроули.
- Будут, - пообещал полковник. – Тогда и вызовем. А пока все свободны.
Джулиани вскочил с места первым, за ним поднялись все еще кашляющий Гиллеспи и Смит, последним встал Крайтон. Проходя мимо Кроули, бросил:
- Ш-шериф, блин.
Сам Кроули разобрал слова с трудом.
Зато их прекрасно услышал сидевший на другом конце стола Стэнтон. Полковник вскинул голову:
- А Крайтон пусть останется, - сказал он. - Мне с показаниями задержанных пока не все ясно.
Крайтон молча вернулся к столу.
Возвратившийся из столовой Боб в дверях еле не налетел на Гиллеспи. Спешно извинился, поставил перед вашингтонским посланником пиалу с розовыми шариками, и уже шагнул в коридор, когда Стэнтон окликнул его.
- Боб, вы же все тут про всех знаете. Вспомните, пожалуйста, когда заканчивается командировка Брайана Рингсби и Сэмюэля Кэвендиша?
- Двадцать третьего июля, сэр.
Боб осекся. С отчаянием в глазах поглядел на Кроули.
- А сегодня двадцать четвертое, - заметил полковник. - И никто из них не продлевал командировку?
- Так точно, сэр, - пролепетал секретарь.
- Прекрасно, - кивнул Стэнтон. – Прекрасно. Спасибо, Боб. Вы мне очень помогли.
Кроули ожидал разноса. Упреков. Разбирательства. Да хотя бы многозначительного взгляда. А полковник, уткнувшись в отчет, принялся сосредоточенно уминать мороженое.
Шкряб.
... Вот уж вляпались так вляпались.
Шкряб.
... И Боб тоже хорош, не мог соврать.
Шкряб.
... Боже мой, кто бы мог подумать, что ложкой по фарфору можно – так?
Шкряб.
... Нельзя было отпускать его в Торонто. Нельзя.
Шкряб.
... У нас нет ничего на Уэйна. Даже если так. Даже если это правда. У нас нет ни одной улики, а у Уэйна есть папины миллиарды, технологическая империя и целая армия адвокатов. Мы сможем посадить его, только если он сам припрется в управление и напишет признание в пяти копиях. А показания юриста, загремевшего в дурдом, ничего не стоят.
Шкряб.
... Интересно, а Гордон знает? Знает про Уэйна?
Шкряб.
... И если это действительно Уэйн, зачем ему было убивать Дента?
Шкряб.
... А если прав Джулиани, и у Рингсби не все в порядке с...
Шкряб.
... И глаза. Я же помню его глаза. Я еще тогда подумал...
Шкряб.
... А Рингсби сказал, что берет вину на себя.
Шкряб.
... И распоряжение об отстранении я так и не подписал.
Шкряб.
... А он просто хотел быть героем. Потому что в этом проклятом городе все хотят быть героями.
Шкряб.
... Брюс Уэйн, Харви Дент, и вот теперь Рингсби.
Шкряб.
... Никто не хочет работать и ходить на службу!
Шкряб.
... Мы еще тогда переглянулись, и я подумал, что у нормального человека не может быть такого взгляда.
Шкряб.
... Нет, так нельзя. Ему просто не повезло, бывает, что человеку не везет с самого начала, бывает, что все идет наперекосяк, вот и у Рингсби также, допросы, сонары, потом еще побег, я бы сам вел себя также, и это я его все время торопил, и это именно я сам согласился на ту авантюру на шоссе, и я разрешил ему поехать в Канаду...
Шкряб.
... Чертов ГПС. Чертов Кэвендиш. Чертов Рингсби. Чертов Готэм.
Шкряб.
Шкряб-шкряб-шкряб.
- Незачем выгораживать своих людей, Кроули, - заметил Стэнтон.
- Я стараюсь быть объективным.
- Лучше бы вы старались быть начеку.
Кроули отвечать не стал, он сейчас вообще боялся дышать: пульсирующая точка на карте плавно удалялась от дома, где жил Кэвендиш.
Оаквуд авеню, площадь Бенджамина Франклина, Парклейн,...
Все в порядке, сказал себе Кроули. Рингсби с Кэвендишем едут в управление, а этот полковник пусть подавится своими дурацкими подозрениями.
- Знаете, - продолжил Стэнтон, - мне однажды пришлось прочувствовать это на своей шкуре. Я ведь служил во Вьетнаме... Между прочим, в мое время многие молодые люди ехали туда добровольно.
Шкряб-шкряб.
Облизав ложку, полковник отставил пустую пиалу в сторону.
- А сейчас все по-другому, - принялся рассуждать Стэнтон. – Интересно, что мы не так делаем? Молодежь не знает, что такое воинский долг. Все только на словах хотят быть героями. И никто не понимает, что человека, который служит своей родине, невозможно остановить. А если это враг? Если такой человек работает против нас? И ведь мы хорошо знаем, что такие враги у Америки есть, - полковник задумался. – А у нас все еще говорят о мировом сотрудничестве с ними. Ну ничего, надеюсь, с ноября все изменится. Так вот, я отвлекся. Было это в шестьдесят восьмом...
Кроули долил себе кофе.
Пусть будет без сахара, подумал он, тогда не так приторно слушать историю о том, как старый вояка заработал «пурпурное сердце». Есть о чем рассказать тыловым крысам, не стоявшим под пулями. Например, комиссару Лоэбу, судье Сурилло или прокурору Денту. Они же не были на войне, правда?
Или вот Гордону.
Он хотя бы выжил, он послушает.
- Вьетконговцы однажды крепко прижали нас в джунглях, - начал Стэнтон, и лицо его вмиг помолодело, точно он и вправду вернулся на сорок лет назад. - Мы ожидали подкрепления, а его все не было. А у нас уже заканчивались боеприпасы, и люди сходили с ума. У меня был напарник, Питер Хопкинс. Я знал Питера еще с Академии – мы учились вместе. Если бы меня спросили, что он за человек, я бы сказал, что Питер отличный парень. Смелый, волевой и надежный. Я на самом деле так думал. Но однажды утром, когда мы еле-еле отбили очередную атаку, он сказал мне, что ему уже все равно. И что он решил сдаться в плен. Вот так! Я сначала не поверил. А потом Питер встал и пошел туда, где сидели вьетконговцы.
Все такой же молодой и бодрый, Стэнтон с интересом оглядел публику.
- И что же вы сделали, сэр? – отозвался Крайтон.
Из вежливости спросил, понял Кроули. А он молодец, наш Крайтон.
Полковник сощурился, помедлил еще секунду и ответил:
- То, что должен был сделать. Выстрелил ему в спину. Я потом долго корил себя за то, что не смог выстрелить ему в лицо, когда он предлагал мне пойти вместе с ним.
На этот раз и Крайтон, и Кроули предпочли промолчать.
- На войне как на войне, - объяснил Стэнтон. - Питер бы нас всех сдал, понимаете?
- Понимаю, - сказал Кроули.
- А мне кажется, что нет.
- А вам не кажется, что вы ошиблись эпохой?
- Это как понимать?
- В Готэме нет вьетконговцев.
- Зато в вашем милом Готэме завелись террористы неизвестного происхождения, - возразил Стэнтон. – А вы так и не узнали, чего они добиваются. Кстати, двое задержанных открыто назвали себя коммунистами, а еще трое записались в анархисты. Почему вы не обратили на это внимания?
- Вы это серьезно?
- В сорок седьмом году, - полковник хмыкнул, - вам бы очень дорого обошлось то, что вы полностью проигнорировали этот факт в своем расследовании... Да не смотрите вы на меня так, Кроули. Я помню, помню, что на дворе уже две тысячи восьмой. Представьте себе, я иногда смотрю на календарь. Я просто хочу обратить ваше внимание на то, что террор как таковой никогда не бывает целью. За ним всегда что-то стоит.
К концу монолога Кроули уже приготовил ответ - резкую и совершенно заслуженную отповедь для Стэнтона. Он бы и высказался, если бы только взгляд его не скользнул по карте Готэма.
Парклэйн, Набережная, бульвар Независимости, Гринхилз авеню... что за черт?
Красный пунктир маршрута обрывался на здании номер семнадцать.
Кроули, не обращая внимания на подозрительный взгляд Стэнтона, щелкнул по ссылке с информацией.
Гриннхилз авеню семнадцать, прочел он, отель «Гранд-Палаццо», построен в 2005 году на месте торгового центра «Уокерс», в здании восемьдесят пять этажей, последние два – высокотехнологичный пентхауз, с 2007 года отель принадлежит владельцу корпорации «Уэйн Энтерпрайз» Брюсу Уэйну, который на данный момент и проживает в пентхаузе...
Так Рингсби поехал к Уэйну?
Арестовать? Он что, совсем спятил?
Или наоборот...
- В данном случае террористы не выдвинули никаких требований, - сказал Кроули. Помедлил и поправился. – Я имею ввиду, никаких обычных требований, не считая личной войны этих двух фриков.
- Вам этого мало?
- Нет, - седые брови Стэнтона сдвинулись. – Но меня это настораживает. Слишком просто, понимаете? Все эти коммунисты, анархисты, буддисты, бандиты и еще целый отряд сумасшедших. У них же разные цели, разные убеждения. Разные диагнозы, наконец. Вот что их свело вместе, а? Крайтон, вы как думаете?
Старший следователь решил поосторожничать.
- Сэр, у каждого были свои причины, чтобы присоединиться к...
- ... например, шантаж.
- В ряде случаев, - согласился Крайтон.
- А как вы считаете, Кроули, - спросил Стэнтон, - ваш главный подозреваемый смог бы шантажировать кого-то из следователей?
Крайтон и Кроули отреагировали почти одновременно:
- Полковник, - с нажимом, - кого вы имеете в виду?
- Сэр, я сам лично проводил несколько допросов. Уверяю вас, меня никто не шантажировал.
Вопроса Кроули Стэнтон будто вовсе не расслышал, и видел сейчас одного только Крайтона.
- Вас, конечно, нет.
- Все допросы задокументированы, - Крайтон держался спокойно. Как будто это не он еще вчера рассказывал Кроули историю о том, как после визита Стэнтона в полицейское управление «полетели головы». - И записаны на видео.
- Так уж и все, по минутам? А вы проверяли, Крайтон? Вот смотрите, именно после допросов у вас появилась эта идея с сонарами.
- Сонары обнаружил Гиллеспи, который вообще не занимался допросами.
- Не важно. Важно то, что человек, который отвечал за ход расследования, сначала добился того, чтобы допросы пришлось временно прекратить. А потом помог сбежать главному подозреваемому.
- Я дал отмашку на эту операцию. И готов взять вину на себя, - сказал Кроули, и вспомнил, как эту фразу произнес сам Рингсби. Всего два дня назад.
Стэнтон покачал головой и понимающим, почти мягким – мягким? – тоном произнес:
- Зря вы так. Как я понимаю, вы даже не знаете, где находится в данную минуту Брайан Рингсби. Ведь так? И у вас, видимо, нет оснований полагать, что с ним что-то случилось. А если он принял сторону врага, то он мог это сделать по трем причинам: добровольно, из-за шантажа... ну или ваш помощник просто слетел с катушек.
- Рингсби скоро вернется, - упрямо сказал Кроули.
- Вы уверены? – спросил Стэнтон. – А зачем ему возвращаться?
Полковник что-то прикидывал в уме.
Кроули в этот момент захотелось выключить ноутбук. И забыть про сигнал ГПС-маячка, застывший у адреса Гринхиллз, семнадцать.
Забыть и перестать повторять про себя: ну давай же, давай, ну что вы там застряли? Наше управление недалеко, и вы с Кэвендишем успеете, и потом мы вместе убедим этого гребаного ветерана в том, чтобы Вашингтон дал нам еще недельку, и тогда мы наконец поговорим про Уэйна, я ведь так и не рассказал Крайтону про показания Колемана Риза, мы сможем, мы справимся, мы успеем...
- Если он вернется, - продолжил рассуждать Стэнтон, - то явно не с целью дать вам разъяснения. Они уже убрали судью, комиссара и прокурора и едва не пристрелили мэра. Теперь мишень – вы. И мне кажется, что в вашем случае никто не станет поджидать вас дома. Нет-нет, эти террористы любят пошуметь. Я бы посоветовал вам быть начеку, Кроули. Если ваш Рингсби теперь заодно с врагами – ждите беды.
- Полковник, я ценю ваше желание помочь, но...
- Вы хотя бы установили наблюдение за домом Рингсби?
- Если я буду ставить наружку за каждым своим сотрудником, мне скоро не с кем будет ловить преступников.
Кроули соврал.
Наружное наблюдение за домом Рингсби он распорядился поставить еще тогда, когда послал Крайтона за Кэвендишем. Для себя определил: так, на всякий случай, как поставили – так и сняли.
Признаваться в своих подозрениях перед Стэнтоном не хотелось.
А еще тяжелее было признаться самому себе.
- Похоже, что вы столкнулись с противником не по зубам, - сказал полковник. – Я сегодня утром поговорил с сенатором Джорджем Барнсом...
- ... о внешних врагах нации? – спросил Кроули.
- Да, о них.
- Мы прорабатывали эту версию.
- Вы слишком рано от нее отказались, - полковник помрачнел.
- У вас есть идеи?
- Да.
Свою мысль полковник озвучил приказом:
- Объявите Брайана Рингсби в розыск, - отчеканил он. – Сообщите по всем постам, фотографию его... мне ли вас учить?
- У меня нет на это никаких оснований.
Они переглянулись.
- Я доверяю своим сотрудникам, - выразительно сказал Кроули.
За окном снова загрохотал гром, и небо заплыло темнотой и серостью. А точка на экране ноутбука все также пульсировала цветом крови и ярости. И не двигалась с места.
- Вы рискуете не собой, - заметил полковник. – Вы рискуете людьми и городом.
Кроули не ответил. Спорить он не собирался, и молчание разлилось тяжестью.
Первым нашелся Крайтон.
- Сэр, - произнес он. – Вы хотели что-то уточнить по задержанным?
- Нет, мне уже все ясно, - бросил Стэнтон. – Яснее некуда. Я надеялся, что коллективное разбирательство мне не понадобится. Но видимо, я ошибся. Вызовите всех, кто занимался расследованием дела о терактах и всех, кто присутствовал на допросах.
- Хотите парализовать работу управления? – спросил Кроули.
На этот раз промолчал сам Стэнтон.
А Крайтон, получив одобрительный кивок от шефа, помчался выполнять распоряжение. И через полчаса, когда в зале собралось человек двадцать, полковник оторвался от копания в бумагах и обратился к публике.
Так он еще и мастер речи читать, подумал Кроули.
Оглядел подчиненных. Люди сидели вялые, кислые и даже злые, а соленое недовольство на лицах адресовалось явно не вечно бдящим врагам Америки.
Кроули понял, что одержал свою первую победу.
Первую за все время пребывания в Готэме, чистую и честную, с результатом один-ноль в пользу нового директора местного управления ФБР. И Джулиани, и Смит, и Гиллеспи, и все остальные знали, что их шеф не сдал коллегу столичному охотнику на ведьм.
А сам Кроули украдкой заглянул в ноутбук.
Красная пульсирующая точка черкнула по Гринхиллз авеню и вернулась на бульвар Независимости, а затем покатилась по проспекту Джефферсона.
В управление, подумал Кроули. Значит, я все-таки был прав. Рингсби с Кэвендишем едут в управление, они не умалишенные и не враги нам. Хотя черт знает, что они там делали в небоскребе, где живет Уэйн. Может, просто пообедали в ресторане отеля.
Воспользовавшись моментом – Стэнтон с пристрастием расспрашивал Смита насчет китайской версии терактов, Кроули вышел из зала.
- Сэр?
- Отправьте кого-нибудь на автостоянку. Туда, где паркуется Рингсби. Найдите его и Кэвендиша и сейчас же дайте знать мне.
- Конечно, сэр.
- Надо успеть надрать им задницу раньше, чем Стэнтон сожрет их с потрохами.
Кроули вернулся в зал. Прошло несколько минут, когда в зал влетел Боб. Позеленевший и запыхавшийся.
- Сэр?
Стэнтон с любопытством – и с некоторым трудом - отлип от несчастного Смита. Кроули немедленно вышел в коридор.
- Что случилось?
- Кэвендиш, - выдохнул Боб, - мне сейчас позвонили со стоянки... Рингсби там нет... там только Кэвендиш... в машине Рингсби... и он мертв.
- Как мертв?
- Застрелен, сэр.
- А Рингсби?
- Служащий видел, как он бежал по стоянке... минуту назад. И у него в руках был револьвер...
Кроули обернулся.
На пороге зала стоял Стэнтон. Впившись глазами в Кроули и начисто потеряв интерес к Смиту и китайской версии, полковник молчал.
- Найдите Рингсби, cейчас же! – рявкнул Кроули.
А когда Боб схватил трубку, прибавил:
- Передайте на первый пост... черт, дайте мне телефон! Первый пост?
- Так точно.
- Задержать Брайана Рингсби. И доложить мне, немедленно!
Времени хватило ровно на то, чтобы поймать красноречивый взгляд Стэнтона.
- Сэр, Рингсби отказался сдать оружие.
- Задержать, я сказал!
- Сэр! – голос в трубке сорвался на писк. - Он вооружен!
- Что? – заорал Кроули.
- Он угрожает... он...
- Вам непонятен приказ «задержать»?
- ... он прорвался...
- ... дежурный...
- ... без сознания...
- ... сэр?
- Блокируйте лифты!
- ... блокирую...
- ... вызвал охрану...
- ... передал на второй пост...
- ... вооружен...
- ... он на лестнице...
- ... сэр?
- Сэр, - в трубке послышался другой голос, и Кроули узнал начальника внутренней службы безопасности. – Дежурные на первом посту ранены. Разрешите применить оружие?
- Разрешаю!
А в следующее мгновение он увидел Крайтона, Джулиани и Гиллеспи – они выбежали из зала, услышав шум в коридоре. Все расслышали. Все поняли. И что-то наперебой кричали ему. И что-то кричал человек в трубке, прежде такой спокойный и уверенный в себе.
На мгновение Кроули решил, что оглох. Мысли все еще дробило грохотом последнего слова, которое он произнес.
... Разрешаю.
Между первым и двадцатым этажом – бетонная пропасть лестничных пролетов.
Брайан Рингсби сумел добежать только до четвертого.
Это немало.
Мало кому удается прорваться через дежурный пост в фойе.
Правда, говорят, что за десять лет – именно столько высится в Готэме двадцатиэтажное здание местного управления ФБР - никто и не пробовал.
- Сэр.
Это был Боб.
- Сэр, - произнес помощник, - видеокамера на стоянке зафиксировала кое-что, мне только что переслали запись...
Кроули вгляделся в монитор.
Из машины Рингсби вылез человек с вечной улыбкой на лице. Зашагал к выходу со стоянки. Повернулся. Помахал рукой точно в камеру наблюдения. А еще он будто силился улыбнуться, вот только мешали пластыри на обеих щеках.
- Джокер исчез, - сказал Боб. – Его нигде нет.
- Да, - согласился Кроули. – Он к нам просто зашел посмеяться.
Заработал удивленный взгляд от Стэнтона.
- Это больше нельзя скрывать, - постановил полковник. – Город должен знать, что...
- Сэр, есть еще кое-что, - встрял Крайтон. – На первом посту Брайан сказал охранникам, что вам угрожает опасность. Получается, что он...
Кроули кивнул.
Он уже догадался.
Догадался, когда увидел клоуна без грима.
А может, и всегда знал, что Брайан Рингсби - отличный парень, просто отличным парням иногда очень сильно не везет.
- Вы правильно поступили, Кроули, - не унимался Стэнтон. - Жаль, что пособника террористов не удалось задержать живым, я уверен, он бы многое нам рассказал. Это же надо подумать – шпион и предатель был прямо здесь, в ФБР! А ведь я говорил, что необходимо быть начеку...
На полковника Кроули не смотрел – тому сейчас вполне хватало внимания публики.
Ушел в свой кабинет. Сел за стол и набрал номер сенатора из предвыборного штаба демократов.
- Мистер Кроули, как я рад вас слышать! – пропел голос в трубке. – Я как раз хотел позвонить вам и спросить, как дела.
- Слушайте внимательно, - с нажимом сказал Кроули. – Я прекрасно понимаю, что голоса в Готэме получит тот кандидат, кто будет поактивней. Так вот, если вы хотите вышибить отсюда республиканцев, не советую слушать россказни о новых терактах. Даже если полковник Стэнтон – надеюсь, вы о нем слышали – выступит с соответствующим заявлением. Никаких терактов здесь сегодня не было, никаких шпионов в ФБР нет. А если что и случилось – это теперь мои проблемы.
- Мистер Кроули, - сенатор запнулся.
И неожиданно посерьезнел.
- Можно задать вам один личный вопрос?
- Попробуйте.
- Вы ведь раньше не поддерживали нашу партию, верно?
- И не собираюсь, - признал Кроули. – Вам просто повезло. Cчитайте, что меня окончательно достали люди, которым везде видятся шпионы, террористы и враги.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

24 июля 2008 года, четыре часа дня, Готэм, пентхауз Брюса Уэйна

- К понедельнику Коллинз доработает проект договора с британскими инвесторами, - сообщил Фокс. – Успеете, Майк?
- Успею, сэр, - заверил его Коллинз.
Темноволосый крепыш куда больше походил на штангиста, чем на топ-менеджера транснациональной корпорации. Фокс отыскал его где-то в Европе и переманил в Готэм.
Люциус редко ошибается в людях, подумал Брюс.
И еще реже нервничает.
- И я настоятельно прошу вас всех ознакомиться с материалом. В следующую пятницу мы ставим этот вопрос на голосование.
Народ расходился не спеша. Одни не успел договорить, другие подумали, что настал подходящий момент обсудить погоду, а третьи скопом решили поздравить Брюса с успешной поездкой.
Правда, самому Брюсу казалось, что будь это в силах Люциуса, тот бы поторопил директоров компании, а может и выставил всех разом за дверь.
- Поговорим в моем кабинете, мистер Уэйн, - сказал ему наконец Фокс.
А когда Брюс удобно расположился в кресле, Люциус запер дверь, включил ноутбук и спросил:
- Может, вы объясните мне, что происходит?
- А что случилось, Люциус?
Фокс развернул ноутбук на сто восемьдесят градусов.
От того, что Брюс увидел на экране, его передернуло.
- Мне пришлось зайти сюда час назад, - объяснил Фокс. – А у меня есть привычка следить за новостями. Как и у вас, верно?
- Да, - выдохнул Брюс, не отрывая взгляда от монитора. – Но как он смог...
Мир вокруг потемнел, и небеса заволокло не тучами - страхом.
Этот страх, знакомый с детства и так старательно похороненный под ледниками горного Бутана, вернулся к нему в ту ночь, когда не стало Рейчел.
И сейчас пришел снова.
- Я еду домой, - Брюс поднялся. – Там же...
- Альфред прислал СМС.
- Кому?
- Мне, - сказал Фокс. – Написал, что все в порядке. Будет здесь через пять минут.
- Ладно, - тревога чуть отпустила. – Так что там говорят?
- ФБР сообщило, что Джокеру удалось сбежать. Но куда интереснее тот факт, что все сведения чрезвычайно противоречивы. Даже представители ФБР интерпретируют случившееся по-разному. А журналисты уже отыскали свидетелей, и те говорят, что сегодня в фойе управления была драка и даже стрельба.
Брюс покачал головой.
- Вы можете это как-то прокомментировать, мистер Уэйн?
- Что именно, Люциус?
- Вас не было в городе три дня, - Фокс нахмурился. - Его тоже.
- Извините, не успел вам всего рассказать. Альфред...
- Альфред? Передайте ему, что в его возрасте играть в шпионов уже поздновато.
На слове «шпионов» Брюс скривился. Люциус продолжил:
- Я на неделе хотел заглянуть в гости – было что обсудить. А он стал рассказывать о какой-то уборке и черт знает о чем еще.
- Уверяю вас, у него были на это причины.
- Теперь я уже догадываюсь, какие, - кивнул Люциус. - Между прочим, он проинформировал меня о том, что вы угробили еще один «Акробат».
Брюс помедлил. Вежливых слов он не находил, и очень обрадовался, что ему самому не пришлось оповещать об этом Люциуса.
- У меня только один вопрос, мистер Уэйн. Что вы такого успели устроить перед отъездом, что по машине опять начали стрелять, только на этот раз ФБР?
Упрек был заслужен.
- Помог сбежать Джокеру, - признался Брюс. Заметив, как глаза Люциуса едва не округлились от удивления, он добавил. - Я не специально.
- Я рад.
- А потом мне пришлось запереть его у себя дома.
- Гениальная идея, мистер Уэйн.
- Джокер знает, кто я такой, - объяснил Брюс. - Я собирался его допросить и сдать Гордону, но я просто не успел, я опаздывал на самолет, и...
- А потом Джокер устал ждать, когда же вы уделите ему внимание, и убежал, чтобы не умереть от скуки?
- Нет, я как раз сегодня с ним разговаривал.
Теперь уже скривился Люциус.
- Ума не приложу, как ему удалось выбраться, - размышлял вслух Брюс. – Если там был Альфред, то...
- Альфред привез вас сюда, а потом...
- А потом я велел ему заехать в порт, проверить, все ли в порядке в бункере, и...
Дворецкий на самом деле ждал Брюса на стоянке внизу. Улыбнулся, как ни в чем не бывало, и плавным отточенным движением раскрыл дверь нового «ламборджини».
- Что случилось, Альфред?
- У нас были гости, - дворецкий завел мотор. И только когда они уже мчались по бульвару сквозь дождь и ветер, чуть повернул голову и прибавил. – Из ФБР.
- Что им нужно? - нахмурился Брюс. – Гольденбаум сообщил, что уже все уладил. Тем более, что на нашей стороне Пентагон.
- Боюсь, сэр, что их визит не связан с тем проектом.
- Они искали Джокера?
- Они искали улики, - выразительно сказал Альфред, - и нашли Джокера.
- Улики?
Мог и не спрашивать.
Ведь чувствовал, что клоун окажется прав.
- Я связался с охранными фирмами, которые курируют соседние здания. И получил видеозаписи. Конечно, эти люди – их было двое - почти не разговаривали, а шепот разобрать трудно. Похоже, что они хотели найти броню.
- Интересно, откуда у ФБР взялась такая идея?
- У меня есть на этот счет кое-какие предположения, сэр. Помните благотворительный вечер, который вы устраивали для мистера Дента? Так вот, Бэтмен появился очень быстро, буквально через несколько минут после Джокера. И если знать, кто он, достаточно лишь сложить два плюс два и догадаться о тайнике внутри здания.
- Логично, - одобрил Брюс. - А разве такая догадка - достаточный повод вломиться в чужую квартиру?
Альфред помолчал, сосредоточившись на дороге. Дождь с непривычной яростью бил в переднее стекло, точно в барабан, а всю улицу Парклейн залил бурлящий поток. Попрятались и пешеходы – кто укрылся в кафе, кто заскочил в магазин, а кто-то шмыгнул под ближайший навес.
Порыв ветра подхватил сломанный зонтик и бросил его под колеса «ламборджини».
- Ну и буря, - сказал Брюс.
А его дворецкий чуть ли не в первый раз в жизни ответил хозяину невпопад:
- Вам стоит посмотреть записи с наших собственных камер.
- Они у вас с собой?
- Позволю себе заметить, что через четверть часа мы будем дома.
- Я потерплю, - пообещал Брюс.
Проводил взглядом двух бегущих к машине полицейских – слуги порядка спасались от ливня, и произнес:
- Все начинается заново.
- В ваших силах положить этому конец.
- Да, - согласился Брюс. – Помните, он тоже сказал, что теперь у меня есть выбор?
Альфред не ответил.
Немногим позже пяти часов Брюс уже расположился перед телевизором в гостиной пентхауза. От обеда отказался, и даже дворецкий на этот раз ограничился короткой воспитательной нотацией и сдался. Наверно, и сам хотел посмотреть.
- Здесь две записи, - пояснил Альфред. – Коридор и тайник.
... Из лифта вышли двое мужчин.
Белый. Ростом чуть выше среднего. А лицом - хороший парень из голливудского блокбастера. Такие всегда ведут здоровый образ жизни, почти не пьют и совсем-совсем не курят, по утрам наматывают несколько километров на парковых дорожках, а на уикэнд везут свою девушку на пикник. Женятся в тридцать, а в тридцать пять обзаводятся детьми – обязательно двумя, дочкой и сыном, а еще купленным в кредит домиком с бассейном.
Черный. Широкоплечий и накачанный. Напарник хорошего парня из блокбастера. Выше на полголовы, и на две ступеньки ниже по должности. Зато честный и исполнительный, и такие тоже нужны.
Осматривать пентхауз не стали. Сразу спустились вниз – белый пару раз глянул в наладонник. Черный послушно шел за ним.
Дверь нашли быстро.
Белый потянулся в карман пиджака. Привычным движением вскинул револьвер. Кивнул черному, и тот принялся колупать замок. Возился несколько минут, так что белый даже позволил себе пару неодобрительных взглядов. Наверно, спешил.
Открыли.
Брюс почувствовал, как в груди спирает дыхание – он знал, что сейчас случится.
- Жаль, что я его снова на цепь не посадил.
- Не уверен, что это бы помогло, - ответил Альфред.
А на экране уже мелькнула опасная тень.
Белому хорошему парню не хватило доли секунды, и он отлетел к двери, головой о косяк, хотел что-то сказать – или крикнуть – выстрел заглушил его слова. Черный хороший парень рухнул на пол ничком, скорчился, схватился за раненую ногу и застонал.
Джокер держал выбитый из рук белого револьвер.
И смеялся.
В этом блокбастере хорошие парни проиграли.
- Добрый вечер, дамы и господа! – Джокер театрально поклонился и сделал вид, что оглядывает публику. – Последнее представление сезона! ФБР в гостях у Брюса Уэйна!
- Черт бы тебя побрал, - прохрипел черный.
Белый не ответил.
Он лишь выпрямился, механически смахнул кровь с рассеченной брови и уставился на клоуна.
- Я очень рад, что вы с Рингсби заглянули ко мне в гости, - Джокер чуть склонился к черному. Дуло револьвера при этом нацелилось на белого. – Эй, Кэвендиш. Надеюсь, ты не обиделся? Не сердись на меня! Я правда рад, что ты тоже пришел!
- Иди к черту!
Прижимая ладонь к простреленному бедру, парень попытался отползти в сторону. Клоун-без-грима сделал к нему только один шаг, а тот уже вздрогнул.
- Это же только царапина, - заметил Джокер. – Такая ма-аленькая царапинка.
Не голос – само сочувствие и понимание.
- А может, ты боишься боли?
Теперь человек, которого клоун назвал Кэвендишем, скривился еще больше, и еще больше стало страха в его взгляде.
Зато глаза самого Джокера заблестели. Он уселся на полу, прямо рядом с Кэвендишем. Тот, гримасничая от боли, снова попытался отстраниться и вжался в стену. Тогда Джокер положил руку с револьвером ему на плечо, заглянул в глаза и доверительно сообщил:
- Я так и думал, - шепотом. - Знаешь, я всегда так думал, хммм, с самой нашей первой встречи.
Этой фразы хватило, чтобы Кэвендиш и вовсе оцепенел, и почти перестал сопротивляться, когда Джокер, продолжая дирижировать отобранным револьвером, свободной рукой обхлопывал его карманы.
Пока не обнаружил мобильный телефон.
Странно, успел подумать Брюс, любой нормальный человек искал бы чего-то посерьезнее, ведь ясно, что и второй ФБР-овец вооружен.
- Какая ми-илая игрушечка! – обрадовался Джокер.
- Не смей... не смей...
- Можно, я немножко поиграю? - с надеждой в голосе спросил клоун. - Кэвендиш, ты не думай, я потом отдам! Я не сломаю, честное слово! Ух ты, здесь есть ГПС, а еще... Кэвендиш, слушай, а это что за кнопочка?
- Оставь его в покое.
То ли приказ, то ли просьба. Это был второй парень из ФБР.
Джокер в ответ округлил глаза – он играл удивление, словно увидел еще одного старого приятеля и был вне себя от счастья.
- Рингсби, что же ты там стоишь? - предложил Джокер, сделав галантный жест рукой, в которой был зажат револьвер. – Проходи и располагайся поудобнее!
Тот подчинился: сделал неловкий шаг вперед и застыл снова.
- Жаль, нечем вас угостить, - пожаловался Джокер. – Надеюсь, вы не очень обидитесь? Зато мы можем провести время за, хмм, приятной беседой! Как дела на службе, мистер Рингсби? Наверно, много работы в последнее время? А шеф тобой доволен?
Парень по имени Рингсби промолчал.
- Надеюсь, ты ждешь повышения, - продолжал Джокер. – И прибавку к жалованью, и премию на Рождество. Обязательно передай привет от меня мистеру Кроули!
Сам он в это время свободной рукой перебирал кнопки на мобильнике.
- Диктофон, - удивился клоун. – Надо же!
И включил.
- ... добрый вечер, дамы и господа!
- Это же сказал я! – Джокер пришел в восторг. – Ты, видно, записывал наш разговор, Кэвендиш? Какой ловкий парень, смотри-ка, все успевает!
Тот не ответил.
Не ответил и Рингсби. Только вздрогнул, когда из телефона послышался его собственный голос:
- ... схему здания я раздобыл... Уэйн с дворецким поехали в контору, так что у нас целый час времени в запасе...
- Ой, а это же голос нашего дорогого Рингсби! – веселился Джокер. – И его Кэвендиш тоже записал! Какая прелесть: один шпик следит за другим!
Смеялся только клоун.
Смеялся так, что Брюс больше не слышал речь на диктофоне. Разобрал он только одно слово: «костюм», и понял, что Альфред оказался прав.
- Кэвендиш, - Джокер выключил запись. Голос его звучал предельно мягко, - А что, мистер Кроули больше не доверяет Рингсби?
Скрыть своей досады Рингсби не смог, и на мгновение в его лице мелькнуло отчаяние. Вот только смотрел он теперь отнюдь не на Джокера – сверлил взглядом напарника.
Темнокожий парень все еще не отвечал. Он даже зажмурился, крепко-крепко, только чтобы не видеть отвратительную заклеенную грязными пластырями рожу.
- А молчать невежливо, - напомнил Джокер.
Дуло револьвера скользнуло по щеке Кэвендиша от угла рта к уху: похоже, инфернальный клоун примерял на него свою вечную улыбку.
И Кэвендиш это понял.
Он тотчас же распахнул глаза: пустые и стеклянные.
- Не знаю, - выдохнул он.
- Значит, мистер Кроули стал подозревать, что этот парень работает на меня?
- Не знаю, – пробормотал Кэвендиш. А потом вдруг сорвался на крик. - Не знаю я ничего! Не знаю! Не знаю!
- Бедный-бедный Кэвендиш, - с сочувствием сказал Джокер. – Тебе просто надо улыбнуться, широко-широко, и все сразу станет лучше. Поверь, уж я-то точно знаю! Давай, я научу тебя улыбаться по-настоящему? Обещаю, это будет почти не больно!
Револьвер снова черкнул по щеке, и человек на полу скорчился и затрясся.
- Значит, мистер Кроули послал тебя следить за Рингсби? Чтобы ты все выяснил, правда?
Брюс с трудом расслышал ответ.
- Наверно.
- А почему он перестал доверять Рингсби?
- Не знаю.
- Точно не знаешь?
- Потому что... потому что Рингсби не сказал ему про Канаду.
- Про Канаду, - Джокер сощурился. - А в Канаде вы искали юриста?
- Да.
- И он выдал вам Брюса Уэйна, правда?
- Да.
- А мистер Кроули заставил рассказать тебя про Бэтмена?
- Да.
- А кто еще в ФБР знает про Бэтмена?
- Не знаю, - в который раз повторил Кэвендиш. – Он сказал никому не говорить...
По лицу его текли слезы.
А Джокер, все еще сидя на полу, взмахнул руками, точно ему только что удался отличный фокус на сцене. Но вот кто был публикой для клоуна, Брюс пока понять не мог. То ли этот застывший куском льда парень, все еще стоявший у двери, то ли он сам.
- Рингсби, – Джокер склонил голову набок. - Похоже, твой шеф совсем не ценит твоих усилий.
Он сейчас внимательно – порыжевшие пластыри пропитались кровью и казалось, будто Джокер снова намалевал себе клоунский грим – наблюдал за Рингсби.
А парень у двери молчал.
Словно уяснил себе наконец, что с врагом нельзя разговаривать.
- Неужели, - Джокер скорчил испуганную гримасу, – мистер Кроули хочет присвоить твой результат? Очень, очень подло и низко. Ведь наш Рингсби так старался, так хотел найти Бэтмена. И даже нашел! И даже заставил Колемана Риза признаться! Вот кто у нас теперь настоящий герой Готэма! – клоун не пожалел пафоса и приторного восхищения. – Ты согласен, Кэвендиш?
Темнокожий парень не отозвался. Одну руку он все также прижимал к ране, а второй закрывал лицо, будто пытался успокоиться и взять над собой контроль.
- И вся слава теперь достанется мистеру Кроули, - траурным тоном постановил Джокер. – Какая несправедливость!
Рингсби ничего не ответил.
- Надо смотреть на жизнь с оптимизмом, – посоветовал клоун. – Вот как я, например. Всегда улыбаюсь, что бы не случилось! Может, не все так плохо? Ведь мистер Кроули на самом деле отличный парень! Я-то помню, он меня даже два раза навещал! И оба раза мы с ним так интересно потолковали! Может, мистер Кроули просто устал и запутался в подозрениях? Ведь если дело не ладится, это значит, что надо искать виноватых! А у него тоже есть начальство в Вашингтоне. Значит, нашему Рингсби просто не повезло!
- Иди ты..., - шепотом и с невыносимо искренней злостью.
Джокер пружиной поднялся с пола. На Кэвендиша он даже не смотрел.
Рингсби сделал шаг назад.
- Что тебе надо? – спросил он, когда клоун подошел ближе и прислонился к противоположной стороне дверного косяка.
- Мне? – в тоне Джокера скользнула обида. – Ничего. Но я могу сделать так, что твой шеф снова станет тебе доверять.
Рингсби боролся. Боролся отчаянно, боролся, чтобы снова не повторить ту же ошибку – не заговорить с клоуном, не сорваться, не среагировать на его провокацию, и самое главное - не поверить тому, кому нельзя верить.
- Мне здесь скучно, - добавил Джокер. – Давай договоримся так: я помогу тебе восстановить репутацию, а ты поможешь мне сбежать?
- Никогда.
- Никогда? – переспросил клоун. – Ты просто отпустишь меня, и все. А я сделаю так, что ты станешь героем. Ты ведь хочешь быть героем, правда? Никто и не заметит, что ты помогал террористу.
- Я не..., - оторопел Рингсби.
- Не помогал, - кивнул Джокер. – Или помогал? Если бы не ты, я бы до сих пор сидел в той камере. Ты как считаешь, Кэвендиш?
Только сейчас Брюс обратил внимание на темнокожего парня.
И на револьвер в его руке.
- Кэвендиш, - мягко обратился к нему клоун. - Ты ведь не думаешь, что Рингсби действительно на стороне террориста? Или ты тоже хочешь стать героем? А для этого иногда надо так мало. Например, найти и убить предателя.
Нацеленный на Джокера револьвер дрогнул.
- Кэвендиш, - нашелся Рингсби. – Не смей его слушать!
- ... а мистер Кроули, наверно, рассказал тебе о своих подозрениях? О том, что мистер Рингсби проводил допросы так, что я ничего не рассказал?
- Стреляй! – крикнул Рингсби.
- ... мне никогда не удалось бы сбежать, если бы в ФБР не было моих людей.
- Стреляй же!
- ... и это вполне может быть правдой. Не так ли, Кэвендиш?
- Кэвендиш!
- ... арестовать предателя намного важнее, чем арестовать меня. А если он сбежит? А если он решит напасть первым, зная, что ты ему доверяешь?
- Кэвендиш!
Рингсби бросился вперед, и в тот же миг револьвер в руках Кэвендиша дернулся.
Джокер выстрелил первым.
Он так и остался стоять у двери, когда хороший белый парень упал на колени рядом с мертвым напарником.
- Рингсби, - позвал его Джокер.
Тот, не поднимаясь с пола, повернул голову.
- По-моему, тебе пора по душам поговорить с начальством. Если, конечно, ты успеешь.
Голос Рингсби звучал тускло.
- Что?
- Ты никогда не думал, что у твоего шефа, должно быть, немало недоброжелателей? С чего бы он стал так спешить и искать виноватых?
- Ты лжешь.
- Видишь ли, я не враг мистеру Кроули. Но у него много врагов внутри, и каждый хочет получить его место. С этим ты, надеюсь, не будешь спорить. И как знать, возможно, именно сейчас мистер Кроули находится в очень тяжелой и сложной ситуации.
Рингсби встал и выпрямился.
Джокер весь светился от счастья и незамедлительно поделился новой идеей:
- У тебя есть выбор. Ты можешь позвонить в управление и вызвать сюда наряд спецназа. Поймаешь Бэтмена на горячем. А иначе ты никогда не докажешь, что он покрывает террориста! Да и вообще, у вас же нет ничего на Уэйна, а Ризу никто не поверит. А вот если ты арестуешь меня здесь, то сразу станешь героем! Но есть и другой вариант. Ты сейчас же едешь в управление, и если успеешь, то сможешь помочь мистеру Кроули... Правда, я хорошо придумал?
Клоун снова хихикал, сгибаясь пополам.
А про револьвер в руке он словно забыл, и Рингсби, в два прыжка оказавшийся рядом с Джокером, легко отобрал оружие у клоуна.
- Ты поедешь со мной, – приказал он. Потянулся в карман пиджака, достал наручники. И тут же обернулся, увидел мертвого напарника. – Нет, сначала ты поможешь мне вытащить Кэвендиша.
Голос его все-таки сорвался на крик.
- Он тяжелый, – заметил Джокер. – Может, лучше по частям?
Когда запись закончилась, Брюс поднялся.
Померил шагами комнату, задержал взгляд на темно-сером полотне за окном – дождь лил все так же беспрестанно.
От сердца чуть отлегло. По крайней мере, он понял, что случилось.
Только не понял почему.
Своему дворецкому он задал лишь один вопрос:
- Ну и кто из них сумасшедший?
- Хотел бы я знать, - Альфред пожал плечами.
Он ушел готовить кофе. Вернулся через несколько минут, с конвертом в руках.
- Сэр, доставили почту. Только что. Правда, без обратного адреса.
Брюс распечатал конверт.
Нашел игральную карту. Каких за лето видел множество. Осмотрел с обоих сторон.
- Адрес есть, Альфред. И время тоже.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Alma
Тов. админ


Зарегистрирован: 20.05.2005
Сообщения: 2631
Откуда: С диких северных прибалтийских земель

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2009 1:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГЛАВА 9

25 июля 2008 года, восемь часов утра, Москва, Лубянка.


Калачев долил кипяченной воды в высокий граненый стакан. Утренний разговор с командованием не выходил из головы, а думать об этом не хотелось. Хотелось поскорее попробовать, что получится, если сахар в чай сыпать ложками, с горкой и не жалея, а остаток жизни до начала командировки отмерять минутами.
- Ты еще здесь? – Григорьев влетел в кабинет вихрем. – Во как я вовремя!
- Привет, - буркнул Калачев.
- Блин, я думал, ты уже все...
- Что все?
- Ну, ушел. Ты же сейчас летишь, да?
Григорьев смотрел на него непонимающим взглядом, словно засомневался в том, что за последние дни слышал раз десять.
Калачев вдруг понял, что до сих пор на автомате размешивает сахар. И что ложка в кипятке разве что не раскалилась добела и уже жжет пальцы.
Посмотрел на часы.
- Через двадцать минут машина, - сообщил он, стряхивая капли с ложки. – Ты бы еще позже явился.
- Ну я ж успел.
- Успел он, - нахмурился Калачев. По-хозяйски оглядел кабинет. – Так, вон в том сейфе папки с номерами ГТ09, с первой по шестую и с десятой по четырнадцатую. У Салтыкова с седьмой по девятую. Остальное в архиве, понял?
- Вас понял, товарищ подполковник! – рявкнул майор, да так, что у Калачева заложило уши. – Слушай, я этого Салтыкова как раз в коридоре встретил, так он сказал, что ты у Николаева утром был... Чего стряслось-то? Перед вылетом к начальству бегать – это плохая примета, Николаев что, уже забыл?
- Лукин вызывал, - подтвердил Калачев.
- Ого! С генералами все общаешься! Растешь, Володька!
Они переглянулись, и Григорьев мгновенно сменил тон.
- Так что там Лукин?
В ответ Калачев раскрыл единственную оставленную на столе папку, вытащил из нее газету и протянул товарищу.
- Ты вот это посмотри.
- «Ивнин пост»? Вечерняя, что ли?
- Вечерняя, - кивнул подполковник. - Чего еще в утренней понапишут...
Разворачивать не понадобилось – горячие новости с шокирующими заголовками всегда публикуют на первой полосе.
Григорьев присвистнул.
- Во дела...
- Мне тут перевод девчонки прислали, надо?
- Какой к черту лысому перевод, - сказал майор. – Я что, дурак что ли?
Глаза его блестели, и Калачев в этих искорках видел только искреннюю радость и восхищение. А вот у командования после прочитывания заметки из референтуры была совсем другая реакция.
- Ну и как тебе? – спросил подполковник.
Отхлебнул кипятка, обжегся и брякнул подстаканником о стол.
- Круто, - выдохнул Григорьев. - Нет, ну правда, я в первый раз в жизни во все по-английски врубился, и без словаря. И знаешь, понятно. Вообще все.
Плюхнулся на диван, глянул на Калачева.
- Володя, а ты чего стоишь? Давай что ли на дорожку присядем.
- Угу, - подполковник как раз вытащил себе стул.
- Но ведь это значит, - Григорьев словно утонул в заметке и теперь захлебывался впечатлениями. - Это значит, что....
Калачев промолчал.
- ... мы все правильно сделали!
- Наверно.
- Володька, ты чего? – удивился Григорьев. - Ты сам не читал, что ли? Смотри, что американцы пишут. «ФБР признало, что террористу удалось сбежать». Во дает Козырев! От ФБР ушел, от Зорро ушел... знай наших! А в управлении фэбээровском стрельба была, власти молчат и ничего не комментируют. Раз скрывают – дело пахнет керосином. Хорошо он там позажигал... А теперь как в песне поется: гудбай Америка, ооо, где я не был никогдааа...
- Лукин по-другому считает.
Григорьев сощурился.
- ... прощааай навсегдааа... Лукин считает, что Козырева теперь не выпустят? Типа, оцепят все, выезды из города перекроют. Это они могут. И канал наш на Кубу закрыть могут... – майор помедлил. – Пойду, что ли, Салтыкова обрадую, он же у нас за канал отвечает. Знаешь, что я скажу? Шансов выйти из тюрьмы у него тоже не было. Никаких.
Калачев снова не ответил. Снова глянул на часы и отмерил себе четырнадцать минут до выхода.
Только вот проклятый чай все никак не остывал.
- Выкрутится, - постановил Григорьев.
- Выкрутится, - согласился Калачев. – Только ты представь, что это не у них, а у нас случилось. Не в ФБР, а на Лубянке. В центре Москвы.
- Почему это у нас? – не понял Григорьев. – Там Америка, здесь Россия. Мы тут вообще причем?
- А вот при том, - ответил Калачев.
- Да ну... – Григорьев оторопел. – Это что, Лукин сказал?
- Лукин.
- Ты что, такое даже думать нельзя...
- «Думать нельзя» - это не из нашей с тобой профессии, Мишка, - заметил Калачев, хотя меньше всего ему сейчас хотелось читать мораль товарищу. – Ты еще скажи, что нам положено думать только как в уставе написано.
- Да зачем нам...
- Нам нужно все варианты предусмотреть.
- Ты хочешь сказать, что мы все делали зря, да?
Калачев пожал плечами. Глотнул еще чая и опять обжегся.
Теперь уже было все равно.
Двенадцать минут.
- Я лечу на Кубу, - ответил он.
Григорьев поднял на него глаза.
- А дома ты что сказал?
- Как обычно. В командировку, - объяснил Калачев и тут же поправился. – Ну, как раньше. Я ж давно уже не...
- А Ирка?
- А Ирка мне как раз стакан с подстаканником нашла. Я такой всегда хотел, чтоб под старину, тяжелый, ну и граненый. Она и выискала где-то у тещи на антресолях. А то я позавчера свою кружку раскокал...
- Это на счастье, - торопливо вставил Григорьев.
- На счастье, - согласился Калачев. – Только это... ты, если чего, поговори с ней. Скажи, мол, задание было важное. Не фигня какая-нибудь.
- Скажу.
- Знаешь, если мы ошиблись... пусть лучше там все... закончится. А не здесь.
Теперь промолчал Григорьев.
Поднявшись со стула, Калачев привычно оглядел обстановку. Собирался ли вернуться завтрашним утром, уходил ли на выходные или вовсе уезжал в отпуск – все должно было оставаться в порядке.
Жалюзи до конца опустить забыл, вот оно что.
И как раз зазвонил мобильник. Ответил, отчитался, пообещал:
- Сейчас выезжаю.
Вновь переглянулся с Григорьевым и решил объясниться.
- Ефимцев.
- Это который майор? Из «альфы», да?
- Подполковник он уже давно, командир группы.
- Серьезно все как, - кивнул Григорьев.
- Ты же вчера Николаева слышал. Они с Лукиным решили, что так лучше будет. Да и логично...
Григорьев тоже встал, прошелся по кабинету, выглянул в окно. В руке он до сих пор сжимал газету.
- Ефимцев, значит. А кто еще в группе?
- Кузовенко, Лисицын, Гусев, Гаврилин, Красовский, Самойлов, Синявский, Андронов, Пырьев...
Калачев перечислял имена, а Григорьев каждый раз чуть-чуть кивал. Память у майора была и вправду отличная.
- Интересную команду подобрали, - наконец заметил он.
- А чего?
- А из них Козырева никто не знает. Ну или не помнят. Пырьев, Гаврилин, да и Синявский тоже – молодые еще. Лисицын из ГРУ к нам перешел. А Ефимцев... не, Ефимцев тоже скорее всего его не помнит. Остальные на других направлениях работали, я их сам почти не знаю.
- А какая разница?
- Никакой. В том и дело, что никакой, - Григорьев пожал плечами. – Понимаешь, вот этим ребятам – а это хорошие, просто отличные ребята – им абсолютно никакой разницы.
Майор опять рассматривал первую полосу заокеанской газеты.
- Приказ есть приказ, - сказал Калачев.
- Никто и не спорит.
- Ну, а если Лукин все-таки прав?
Посмотрел на часы: девять минут – и в дорогу, а в дороге не бывает лишних мыслей.
Да и перелет - всего ничего. Подумаешь, перемахнуть через Атлантику. Дрыхнуть не буду, решил Калачев. С Ефимцевым все заранее обговорить надо, и с ребятами.
- Кубинцы, в общем, союзники, - рассуждал он вслух. – В случае чего...
- Угу, помогут.
- Американцы тоже не идиоты. Я думаю, у них просто приказ был такой. Брать живым.
- А у тебя...
- А я по обстоятельствам буду действовать, вводная такая у меня.
- Точно, - кивнул Григорьев. Сложил газету, бросил на стол и теперь косился на заголовок со словом «опаснейший террорист». – И Козырев тоже. По обстоятельствам будет действовать. И ничего хорошего он от нашей конторы уже не ждет, так?
Подполковник пожал плечами.
Спешными глотками допил чай, засобирался. Отдал Григорьеву ключи от сейфа и опять вспомнил про жалюзи. Потянулся, чтобы задернуть до конца, и нечаянно оборвал нить.
На миг зажмурился от солнца, и тут же подумал, какое оно сегодня мягкое, уютное и ничуть не обжигающее, точно на дворе не конец июля, а первые дни весны.
Даже солидный подстаканник «под старину» весело заискрился в теплых лучах.
А в небе - глубокая пронзительная синева.
- Распогодилось наконец, - сказал Калачев. - А то все дожди одни льют. Вот вернусь – так сразу на дачу поеду. Ладно, пора уже.
- Вот блин, и не проводили мы тебя как следует, - вспомнил Григорьев.
- Обойдетесь!
Переглянулись, рассмеялись.
И только у самой двери Григорьев тихо добавил:
- Я бы рискнул, Володя.
- Я бы тоже рискнул, - Калачев ничуть не удивился. - Но у меня приказ есть.
- Он же один придет, понимаешь?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов LORDVADER.ORG -> Готэм Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Страница 2 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group